Мария Руднева – Похоронное бюро «Хэйзел и Смит» (страница 45)
Она подняла на меня усталые глаза и вдруг рассмеялась.
– Глупый мальчишка! О чем только твои мысли! – воскликнула она. – Мы – нет, никогда. Мы разговаривали, играли в шахматы, пили вино и вместе постигали азы ювелирного мастерства. Если бы не он, дом Рейвенштормов затянулся бы пылью и паутиной десятилетие назад. Поэтому считай, что я возвращаю долг.
Я медленно кивнул. Несмотря на то что все мое существо жадно впитывало образ Валентайна – другого, почти незнакомого и в то же время такого… похожего на себя, я помнил, что меня вызвали по какому-то делу.
– Те люди на кладбище, – леди Рейвеншторм положила веер на стол и сложила ладони поверх него. Она заметно нервничала. – Они из Лондонской похоронной компании, так?
– Так. Мистер Уимблоу считается одним из старейших гробовщиков Лондона, и он главный акционер компании. Мистер Риверс – один из самых успешных гробовщиков, в свое время мог дать фору даже мистеру Чарльзу Блэку…
– Блэку?.. – удивилась она.
– Был такой гробовщик. Сделал себе имя на мрачном образе с вуалью, – торопливо проговорил я, не желая вдаваться в подробности.
Леди Рейвеншторм кивнула.
– Что ж, это показатель. А женщина?
– Миссис Бэллоуз, богатая вдова, которая от скуки устроилась помощницей гробовщика. Того самого Риверса.
– Довольно странное занятие для молодой женщины… хоть и вдовы, – леди Рейвеншторм прикусила губу.
– По правде говоря, ходят слухи, что она была в него влюблена.
– Была?..
– Я так понял, что они расстались.
– Что ж, это многое объясняет, – пробормотала она себе под нос.
Я начинал сердиться. Она до сих пор ничего мне не объяснила! Но не успел я открыть рот, как ее цепкая рука с длинными пальцами ювелира схватила меня за запястье и прижала к столу.
– Дориан, где хранятся бумаги, связанные с бюро? – торопливо спросила она.
– В конторе, – я даже удивился постановке вопроса. Не складывать же их на ночь бережно под подушку!
– Вы должны их оттуда забрать, – велела она.
– Зачем?..
– Затем, что у меня есть подозрение, что вас со дня на день попытаются ограбить – именно с целью получить эти бумаги.
– Допустим, я отнесу их Найджелу…
– Найджел – это кто? Ваш адвокат? Не вздумайте! Уверена, у него тоже будут искать. Несложно найти, кто вам помогает с юридическими вопросами. Спрячьте у себя дома. Вы же живете в жутком особняке на улице Святого Джеймса?
По иронии судьбы, улица Святого Джеймса находилась на достаточном отдалении от Сент-Джеймс‐парка, чтобы вводить в заблуждение мало знакомых с лабиринтом Лондона людей.
Я кивнул.
– Вы верите слухам про этот дом?
– Я
– О. Вот как.
– Ваш дом, Дориан, сейчас самое безопасное место в городе. Заберите документы туда и ни под каким предлогом никого к ним не подпускайте. Даже вашего адвоката.
– Вы объясните мне, что происходит?! – взорвался я.
– Тише, тише… Дориан, милый, происходит очередной акт человеческой алчности, только и всего, – она улыбнулась чуть виновато. – Я подслушала разговоры ваших многоуважаемых коллег. Кажется, они считают, что похоронное бюро на пике популярности, куда вы с Валентайном его привели, слишком хорошо для вас. И было бы неплохо произвести некоторые махинации, чтобы передать контору в более подходящие руки.
– Миссис Бэллоуз, – пробормотал я, вспомнив ее странный визит.
Леди Рейвеншторм кивнула.
– Да. Но для этого им необходимо добраться до бумаг. Они ничего не смогут сделать юридически с долей Валентайна до вступления в право собственности его наследников и поэтому с высокой вероятностью ударят по более доступной мишени – по вам.
– Я… Спасибо, Шерил, что нашли время меня предупредить, – я сглотнул. – Сейчас… Мне пора. Надо торопиться. Прошу меня извинить.
Мы распрощались, и я выбежал на улицу в распахнутом пальто, не обращая внимания на промозглый холод, поймал кеб и помчался в контору.
К счастью, все было в порядке.
Я уверял себя, что все это – чушь, выдумки, и леди Рейвеншторм, впечатлительной женщине, на фоне потери друга что-то почудилось. Но голос Валентайна в голове ехидно напомнил, что пренебрегать безопасностью – удел дураков.
Я вздохнул.
– Кажется, я схожу с ума, – пробормотал я вслух и полез за документами.
К счастью, домой я добрался без эксцессов.
И спрятал папку с документами в небольшой тайник в старом чулане. Не то чтобы я не собирался посвящать в это домашних, но предпочел действовать один. Однако Чарльз Майрон Блэк не был бы Чарльзом Майроном Блэком, если бы не появился за моей спиной ровно в тот момент, когда я закрывал крышку тайника.
– Могу я полюбопытствовать, друг мой, чем вы занимаетесь? – с искренним удивлением спросил он.
Я вздохнул.
– Идемте к камину, мой друг. Мне нужно о многом вам рассказать…
В ту ночь я почти не спал – стоило закрыть глаза, как возвращались кошмары о смерти Валентайна. Пока я бодрствовал, мне удавалось думать в основном о перспективах дальнейшего существования бюро.
Ч. М. Блэк был тысячу раз прав, когда в начале нашего знакомства сказал, что не взял бы меня даже клерком. И что у меня совершенно нет жилки бизнесмена. И все же бюро стало мне домом, и я не хотел так просто сходить с дистанции – хотя бы ради памяти моего компаньона.
Я скользнул взглядом по висевшему на стене портрету. Дора, Дора, ты всегда видела меня лучшим, чем я был на самом деле.
Что бы ты сказала сейчас?..
Словно наяву я услышал ласковый голос сестры:
– Ты справишься, Дориан… Я верю в тебя…
– Дора!.. – позвал я и попытался поймать ее – тень, воспоминание? – но пальцы схватили лишь пустоту.
Под утро я встал, сам сварил себе горький кофе – миссис Раджани в ночи ушла домой – и, глядя на утренний снегопад сквозь полуоткрытые черные ставни, думал о еще одном, почти забытом и упущенном, – об Анне и Эмилии. Из-за всех событий я даже ни разу не навестил их с тех пор, а между тем Анна могла серьезно заболеть после пережитого.
Главная сложность заключалась в том, как предложить им финансовую помощь так, чтобы гордая Эмилия могла взять…
Слишком много мыслей.
Как мухи в жаркий день – налетают, облепляют, жужжат противно… Я отставил чашку на подоконник и обхватил себя руками за плечи. К такому потоку мыслей, дел, решений, которые необходимо было принять, я оказался совершенно не готов.
Я и со своей-то жизнью никогда не знал, что делать!
Мне показалось вдруг, что я очень маленький, очень призрачный рядом с бурлящим котлом жизни. Мог ли умереть и оказаться в аду? Что-то подсказывало, что грешник вроде меня так легко не отделается.
А поэтому – надо брать себя в руки и жить, жить дальше.
Какое странное слово – жить, когда все, кто был дорог тебе, уже покинули этот мир…
В контору я приехал рано и все равно опоздал. Все было перевернуто вверх дном. Увидев разгром, я задохнулся от ярости.
Так, должно быть, чувствовал себя несчастный Прабху над разоренным храмом богини Кали. Интересный поворот судьбы – теперь я чувствовал себя так, словно могилу Валентайна разворошили грязными сапогами, а я не уследил и не уберег.
Стараясь дышать как можно ровнее, я снял телефонную трубку и позвонил в Скотланд-Ярд. А потом, подумав некоторое время, и Найджелу.
Найджел проявил недюжинную скорость и явился почти одновременно с инспектором Брауном.
– Вы представляете! – с порога крикнул он. – Ко мне тоже залезли! Но ничего не взяли. Только перевернули все вверх дном.