Мария Руднева – Холмы Каледонии (страница 37)

Мистер Мирт растерялся.

Королева фаэ говорила с ним так, словно они были давно знакомы, однако он совершенно точно видел ее впервые. В памяти всплыло печальное лицо королевы Элизы, рассказывающей, что рано или поздно ему придется вернуться в Холмы, на время или навсегда, и узнать о своей настоящей природе и откуда он родом. И кто он такой. Юный Габриэль, считающей королеву Элизу своей настоящей матерью, возмущался и говорил, что он знает, кто он такой, он – принц, и ни в какие Холмы не пойдет.

Став старше, он перестал приписывать себе ворованное слово «принц» и называл себя просто человеком Блюбеллов – и таким и остался, перейдя на службу к Парламенту, продолжая нести на плечах ту миссию, что оказалась не под силу старому королю.

И сейчас, глядя в голубые глаза королевы Идберги, ему померещилось, что… Впрочем, как она справедливо заметила, для разговоров еще будет время.

– Это мисс Амелия Эконит, механик и пилот, самая смелая женщина, которую я только встречал, – представил свою спутницу мистер Мирт. – А это Поуп, мой дворецкий, приставленный присматривать за мной. Как видите, он неплохо справляется.

– С вами был кто-то четвертый или мне показалось? – спросил король Альберих.

– Я здесь! – Поняв, что персонального приветствия не дождется, мистер Уотерс шагнул вперед. – Я Эван Уотерс, репортер лучшей газеты Лунденбурха под названием «Вести Тамессы»! Я сопровождаю мистера Мирта и пишу заметку о его увлекательном приключении.

– А мистер Мирт так и сказал – отправляемся в Холмы? – ехидно поинтересовался Джеймс.

– Нет, – устало вздохнул Габриэль, встречаясь с ним взглядом. – Я всего-навсего изобрел летательный аппарат и устроил тестовый полет до Эденесбурха, но буря, заставшая нас в дороге, немного поменяла наши планы.

– Корабль отважный, где, конечно, были и честные, и праведные люди, разбился в щепы…[15] – процитировал Джеймс, во взгляде которого сложно было разглядеть и каплю сочувствия.

– Ну, не в щепы, – пожал плечами мистер Мирт. – Но определенный ремонт потребуется. Потому просим о помощи – без вас вряд ли получится справиться, ремонта такого масштаба никто из нас не мог предположить.

– Тот, кто совершил невозможное для смертных и научил корабли летать, конечно, получит нашу помощь, – сказал король Альберих. – Подозреваю, что многие здесь захотят подробно ознакомиться с твоим деянием.

– Какова будет плата? – Мистер Мирт склонил голову к плечу.

Он хорошо помнил законы фаэ.

У всего есть своя цена.

– О плате мы поговорим потом, – отмахнулся король Альберих. – Не волнуйся о том, что она будет для тебя неподъемной. Как я уже говорил, ты желанный гость, а таких не обирают до нитки.

– Ты и твои спутники могут есть и пить во дворце сколько пожелают. Чары фаэ, опасные для смертных, не коснутся их, – проговорила королева. – Однако помните, что вы в Холмах чужаки и должны соблюдать правила.

– Всегда есть какое-то «но», – пробормотала мисс Амелия так тихо, что ее слова достигли только ушей мистера Мирта, и он с трудом сдержал ухмылку.

– Что за правила? – вместо этого спросил он.

– Не рвите цветы в лесу и садах, не собирайте ягоды и плоды и не пейте воду из источников, – королева Идберга сложила на груди руки, украшенные серебряными браслетами, и улыбнулась. – И, конечно, не пытайтесь покинуть Холмы самостоятельно. Помните о свойствах времени и пространства. Если вы попробуете сделать это, то рискуете потеряться…

– Ну что вы, ваше величество, разве они смогут сбежать от вашего очарования? – язвительно произнес Джеймс.

– А я смотрю, падение со скалы портит характер, – пробормотал Габриэль, но Джеймс услышал:

– Тебе напомнить, чей револьвер смотрел мне в лицо?

– Джеймс!..

– Хватит, – в голосе короля Альбериха прорезались стальные нотки. – Джеймс, я понимаю твою обиду, но они – наши гости, а значит, и твои. Я надеюсь, что вы сможете поговорить спокойно, не опускаясь до рукоприкладства, как полагается королевским отпрыскам.

– Я все же советовала бы сначала перекусить, – улыбнулась королева. – Теплое вино и сытный ужин необходимы нашим гостям, они замерзли и пережили ненастье. Все разговоры стоит оставить на потом.

Фенелла по просьбе короля проводила мистера Мирта и его спутников в обеденный зал. Огромный дубовый стол был уже накрыт. Горели свечи, а в центре стола стоял котел, от которого шел пар. Мистер Мирт вдохнул аромат и ощутил специи, пряности и вино. И только сейчас понял, насколько же он на самом деле устал и замерз.

Фенелла помогла каждому занять предназначавшееся для него место. Мисс Амелия оказалась напротив мистера Мирта, а в кресло рядом с ним опустился Джеймс.

– Я тоже рад тебя видеть, – пробормотал мистер Мирт, не зная, чего еще ждать от этой встречи.

Он столько раз за это время жаждал увидеть Джеймса, обнять его и обменяться с ним хотя бы парой слов, что теперь просто онемел, не зная, кого видит перед собой – своего брата или того незнакомца с крыши горящего паровоза? Джеймс выглядел как фаэ, однако взгляд его оставался человеческим, страстным, горячим и полным боли. Боль эта отдавалась в сердце Габриэля слишком сильно – он предпочел бы никогда не знать ее.

– Есть еще кое-кто, кто желает встречи с тобой, – проговорил Джеймс, склонившись губами к его уху. – Посмотри, кто будет наливать тебе вино.

И в самом деле – к столу подошел виночерпий в светлом наряде, с серебряным черпаком в руках. Это был не фаэ – человек! Мистер Мирт много слышал о том, что виночерпиями при дворе фаэ становились люди, награжденные за особые заслуги. Должность эта была почетной, она возводила виночерпия почти что на уровень королевской четы.

Свет свечей слепил глаза, и Габриэль видел сначала лишь силуэт – высокий и тонкий, вьющиеся волосы, струящиеся по плечам, и серебряный черпак, опрокидывающий в кубок пряное вино.

Но принимая кубок из рук виночерпия, он чуть качнулся – так, чтобы свет не мешал разглядеть человека, – и едва не вскрикнул.

Он глядел в свое собственное лицо.

– Какая неожиданная встреча, правда, братец? – ядовито произнес Джеймс из-за плеча Габриэля. – Позволь мне побыть галантным и представить тебе Этельстана, виночерпия фаэ. Сына короля Чарльза и королевы Элизы. Отданного в Холмы взамен подменыша фаэ!

Для мистера Мирта эти слова прозвучали точно гром среди ясного неба.

Конечно, ему много раз приходила в голову мысль о своем близнеце, который остался где-то в Холмах, – но он и помыслить не мог о том, чтобы встретиться с ним лицом к лицу! Даже зная о том, что ему предстоит посетить Холмы, Габриэль не думал о такой вероятности.

По правде говоря, он вообще не был уверен в том, что договор между Блюбеллами и Двором фаэ это допускал.

Подменыш и его смертный не должны видеться.

В конце концов, это нарушало законы… Какие-то законы. И правила. Весь быт Холмов был построен на правилах, а теперь человек, судьбу которого он проживал вместо него, смотрел ему прямо в глаза.

– Я правда рад этой встрече, – наконец разорвал затянувшуюся паузу Этельстан. – Мне хотелось посмотреть на того фаэ, с которым меня поменяли. Моя королева всегда с нежностью говорила о королевском дворе и решение уйти приняла со скорбью и сожалением. Возможно, сложись все иначе, и наши судьбы сплелись бы намного раньше.

Пока Габриэль искал слова, чтобы ответить на такое приветствие, Этельстан продолжил:

– Я должен угостить вином всех гостей за этим столом, а потом у меня будет время, чтобы вдоволь побеседовать.

С этими словами он взял серебряный черпак и вернулся к своим обязанностям. Мистер Мирт повернулся к Джеймсу:

– Ты ничего не хочешь мне объяснить?

– О, дорогой брат, у нас еще будет время поговорить наедине, – усмехнулся тот. – А пока ешь и пей, ибо когда еще тебе придется вкусить угощений фаэ и ничем за это не заплатить?

– Предполагаю, что мне как раз ничего не грозит, – кротко ответил мистер Мирт и принялся за еду. – Скажи мне одно – этот Двор получил свое название с твоим приходом, или?..

– Задолго до, – ответил Джеймс, и его голос смягчился. – Еще много поколений назад Блюбеллы избрали мирт и колокольчик своим гербом, и фаэ тоже приняли этот символ для своего Двора. Пусть теперь его значение и утеряно…

– Не утеряно, пока мы дышим, брат, – чуть рассеянно сказал мистер Мирт.

Он перевел взгляд на мисс Амелию, нерешительно рассматривающую блюда на столе. Казалось, что она растерялась от обилия и не знала, с чего начать.

Мистер Мирт потянулся через стол поухаживать за ней и тут же столкнулся локтями с Джеймсом. Они переглянулись – на этот раз оба с досадой.

Мисс Амелия только улыбнулась:

– Благодарю вас, джентльмены. Мне было бы приятно, если бы Габриэль передал мне вон ту закуску с правого края. А Джеймс – фрукты с левого.

– Правильно, так с ними и надо, – подмигнула Фенелла, проходя мимо кресла мисс Амелии.

Однако мистера Уотерса она ни о чем не просила – наоборот, сама предложила ему какое-то мясное блюдо и села рядом, всем своим видом показывая заинтересованность.

Теперь, когда она держалась ко всем лицом, можно было разглядеть серебряную цепочку, обвивающую ее шею и спускающуюся глубоко в вырез платья.

Мистер Уотерс покраснел и занялся едой.

Мисс Амелия тоже осталась довольна – и проследила, чтобы «джентльмены» не обидели и сами себя.