Мария Руднева – Холмы Каледонии (страница 39)

Они молчали – уже несколько минут, с тех пор, как осознали, что вопреки всем правилам приличий их поселили вместе.

Бежать и пытаться что-то изменить было поздно – король и королева удалились, пожелав гостям прекрасной ночи, а Фенелла исчезла еще раньше: в покои их провожал кто-то из фаэ, чьего имени они не узнали. У него были темные глаза с вертикальными зрачками, а в дымчато-серых волосах вились крепкие бараньи рога. Передав им свечу в высоком золотом подсвечнике, фаэ пожелал приятного отдыха и растворился в тенях, оставив гостей наедине.

– Что ж… – наконец нарушил сгустившееся молчание Габриэль. – Теперь мне ясно, отчего Джеймс так ухмылялся, прощаясь с нами!

– А это вообще допустимо? – Мисс Амелия обвела рукой комнату. – В смысле, у фаэ так принято?

– Милая моя Амелия, – взмолился мистер Мирт. – Я такой же лунденбурхец, как и вы! И тоже первый раз при Дворе! Я не знаю!

– Может быть, они посчитали, что раз я ваша спутница, вы не захотите оставлять меня одну? Нам, конечно, пообещали защиту, но я столько слышала о страсти фаэ к развлечениям…

– Возможно, это и есть их развлечение, – раздосадованно сказал мистер Мирт. – Но, боюсь, сегодняшнюю ночь придется провести так.

– Не беспокойтесь, – мисс Амелия решительно зашла в спальню первая. – Мы с вами собирались ночевать на голой земле! Все лучше, чем подобная перспектива, вы не находите?

– Да уж… – не слишком уверенно ответил Габриэль.

Войдя следом и прикрыв за собой дверь, он огляделся.

Кто-то позаботился о том, чтобы им было удобно: из дирижабля принесли их личные вещи и ящик с инструментами, а на ночном столике стоял кувшин с водой и блюдо с фруктами, видимо, на тот случай, если среди ночи гостей вдруг одолеет голод.

Рядом на небольшой табуретке стоял таз для умывания.

– Ложитесь на кровать, мне достаточно будет пола, – велел мистер Мирт и тут же понял, что совершил ошибку.

Мисс Амелия мгновенно оказалась перед ним, пылая справедливым гневом:

– Вы опять пытаетесь отнестись ко мне как к женщине, а не как к компаньону? Я не хрупкая неженка и вполне могу поспать на полу сама! Я думала, вы сделали выводы из нашего предыдущего разговора, а вы снова ведете себя как… как… как шовинист!

Мистер Мирт опешил:

– Амелия, простите! У меня и в мыслях не было вас обидеть!

– Мы с вами с самого первого дня об этом говорим, и вы постоянно спорите со мной! Запомните наконец, – она сжала руки в кулаки, – мне не нужно никакого особенного отношения. Если я ваш друг, если дорога вам – примите меня как равную, наконец!

Оставив опешившего мистера Мирта стоять где стоял, она отошла к ночному столику и начала расстегивать жилетку.

– И кстати, – не поворачиваясь, обронила она. – Кровать большая, а пол – мраморный и холодный, никакие ковры не спасут. Если вы заболеете, то ничем не поможете ни себе, ни мне, ни Парламенту. Так что я советовала бы вам не строить из себя героя – здесь нет никого, кто бы это оценил, – а просто лечь спать.

– Амелия, вы просто убиваете меня, – неловко пробормотал мистер Мирт, чувствуя, как пылают кончики его ушей.

Ни одна женщина Лунденбурха – он был в этом совершенно уверен! – не смогла бы так легко и естественно снять одежду в присутствии мужчины. Мисс Амелию же, казалось, нисколько не смущало, что он видит ее нижнюю рубашку и панталоны. Она аккуратно сложила на стуле шелковый шарф, летную куртку, рубашку, жилет и штаны, поставила сапоги под стул и свернув чулки, убрала их в один из сапогов. Взяв расческу, предусмотрительно оставленную кем-то на ночном столике, она распустила волосы и, подойдя к зеркалу, принялась расчесывать их.

Мистер Мирт на негнущихся ногах прошел к кровати и сел на нее спиной к мисс Амелии. Он искренне старался не смотреть! Ему бы в голову не пришло так оскорбить девушку.

Но мисс Амелия словно делала это нарочно, будто пыталась показать, что она может быть во всем наравне с мужчинами. А ему что делать? Он успел углядеть и нежные очертания фигуры под тонким батистом, и хрупкие обнаженные лодыжки и ступни…

Почему-то босоногость Фенеллы не произвела на него ровным счетом никакого впечатления – что взять от фаэ, живущей наедине с природой? Но мисс Амелию его разум упорно пытался вписать в рамки общепринятой нормы, хотя все говорило об обратном – смелая мисс Эконит ломала рамки и нормы и не намеревалась останавливаться на достигнутом.

А еще – она ему доверяла, и это знание отчего-то отчаянно грело сердце.

– Вам будет неудобно спать в одежде, – напомнила мисс Амелия, в зеркало увидев, что он не предпринимает и попытки подготовиться ко сну.

Мистер Мирт нехотя встал и, все так же не поворачиваясь, принялся за свою летную куртку. Оленьи рога выдержали и ее, и жилет, и бриджи, только сапоги он оставил у кровати.

Оставшись в рубашке и панталонах, он с сомнением посмотрел на бархатное покрывало и откинул его. Кровать была устлана свежим шелковым бельем, от которого шел едва заметный аромат луговых трав.

– Ложитесь, – умирая от смущения, буркнул он. – Завтра предстоит много дел. Стоит озаботиться починкой дирижабля и…

– И Джеймсом, – добавила мисс Амелия. – Вам надо поговорить. Вы оба раните друг друга… Вы вообще очень острый человек, мистер Мирт.

Габриэль промолчал – мисс Амелия явно имела в виду, что ее он ранит тоже.

Мисс Амелия забралась на кровать и натянула одеяло до груди.

– Ложитесь, – велела она. – Что вы там мнетесь? Утро вечера мудренее!

– Амелия, я…

– Все разговоры завтра, – строго сказала мисс Амелия. – У нас был слишком длинный день, и если он не закончится в ближайшую четверть часа, я за себя не ручаюсь!

Мистер Мирт бросил еще один взгляд на девушку, с которой ему предстояло разделить ложе, и подумал о том, что кто-то может ворваться к ним в неурочный час – пусть Поуп и сторожит за дверью, но… Где-то здесь Уотерс, приносящий одни неприятности, да и Джеймс тут явно у себя дома, и никакие двери ему не помеха.

Если мисс Амелия не хотела сама заботиться о своей репутации, что ж, Габриэль сделает это за нее!

Он подошел к ящику с инструментами и открыл крышку. Мисс Амелия с любопытством наблюдала за ним, подперев голову рукой.

– Что вы ищете? – поинтересовалась она.

– Меч, – коротко ответил мистер Мирт.

Мисс Амелия удивленно моргнула.

– На ложе из зеленых ветвей, устланном свежей травой, первая легла Изольда. Тристан лег возле нее, положив между нею и собой обнаженный меч[16], – напевно произнес Габриэль и повернулся к девушке.

В руках он держал самый большой гаечный ключ, который только нашелся в походном ящике.

Мисс Амелия расхохоталась:

– Габриэль Мирт! Вы самый восхитительный и невыносимый тип на всех Бриттских островах!

Мистер Мирт и в самом деле положил гаечный ключ между ними – как символ непорочности своих намерений. Затем забрался на кровать и, едва его голова коснулась подушки, почувствовал, как усталость смыкает его веки.

– И вправду – это ваш меч, – тихо сказала мисс Амелия. – И из каждого боя вы выходите победителем.

Она протянула руку и накрыла его пальцы своими. Он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ.

Мистер Мирт подумал о том, что хотел бы снова поцеловать ее – не сейчас, не в такой компрометирующей их обоих обстановке, но, может быть, завтра, под кронами вечнозеленых деревьев, на берегу сияющего озера…

Мисс Амелия думала о том же самом.

Свеча догорела и погасла, но к тому времени они оба уже погрузились в крепкий сон.

Следующим утром король Альберих и королева Идберга не явились к завтраку. Этельстан шепнул мистеру Мирту на ухо, что их величества вообще существа вечерние, а потому утром их застать чрезвычайно сложно. Мистер Мирт немного расстроился – он надеялся, что можно будет сразу за завтраком обсудить дела.

– Не бойся, брат, если нужна аудиенция – тебе ее предоставят сегодня же, – Этельстан ободряюще положил ему руку на плечо.

От этого вскользь брошенного «брат» мистер Мирт испытал странное чувство. Словно обрел внезапно потерянную часть семьи, словно та стала больше, чем он когда-либо мог надеяться.

Этельстан выглядел веселым и полным сил и явно не тяготился своей должностью – наоборот, разливал вино фаэ со сдержанной гордостью и, казалось, был полностью на своем месте.

Мисс Амелия, принимая из его рук кубок, спросила про акведук:

– Я много слышала о таких постройках, но никогда не видела их воочию. Скажите, Этельстан, есть ли возможность рассмотреть его поближе или это будет считаться попыткой выйти за пределы Холмов самовольно?

– Приятно говорить с умной смертной, – улыбнулся Этельстан. – Возможно все, особенно в сопровождении кого-то из Двора. Брат, ты простишь мне наглость, если я предложу твоей даме составить ей компанию после завтрака?

– Смотри не растрать свои чары напрасно, – не отрываясь от тарелки с завтраком, сухо уронил Джеймс.

Мистер Мирт прочитал на его лице собственные сомнения – кажется, их нарочно сталкивали лбами, оставляли в безвыходной ситуации. Он сам не имел понятия, нужен ли ему этот разговор, хочет ли он вообще оставаться с Джеймсом наедине после всего прожитого, желает ли того же Джеймс – но им обоим, кажется, ультимативно не оставляли выбора.

По правде говоря, мистер Мирт с гораздо большим удовольствием прогулялся бы с мисс Амелией к озеру. Запах ее волос и кожи преследовал его еще долго после пробуждения, и за завтраком она сама выбрала сесть рядом с ним. Возможно, их размолвка осталась в прошлом – но чтобы узнать об этом, следовало поговорить наедине.