Мария Понизовская – Паучье княжество (страница 72)
За спиной слышались всхлипы. Варвара стала плакать почти беззвучно.
Маришка, вновь очнувшаяся, сделала пару неверных шагов к Володе. Он покосился на неё, сжимая и разжимая кулаки. Его пальцы потеряли чувствительность. Ноги были словно из войлока. Приютскому хотелось опуститься на пол.
Хотелось проснуться.
Маришка обогнула Володю и потянулась к стеллажу.
– Нет, – он перехватил руку, заглядывая девчонке в глаза.
В них не было ничего – совершенно стеклянный взгляд. Нет, она не пришла в себя.
Он шумно втянул в себя воздух.
– Настя? – спросила она, смотря сквозь него, так и замерев с вытянутой рукой. Даже не пытаясь вырвать её.
– Настя мертва, – выплюнул Володя, пытаясь пробить брешь в её помутнении. – Вернись уже с облаков, Ковальчик! Успеешь ещё там прогуляться.
Но она упорно не хотела возвращаться.
«Что ж, слабачка, тебя можно понять», – подумал он.
Володя бросил короткий взгляд на вторую девчонку. Варвара стояла, прижавшись спиной к высокой столешнице. Она опиралась на неё руками, и теперь локти торчали из-за спины, как лапки сверчка. Варвара выглядела худо, совсем худо – Володя понял то по её бесцветным губам.
У Варвариных ног стояла пустая корзинка. В ней – всего одна луковица. Видно, до пузырька с тёмно-красной надписью «Поцелуй Императрицы» девчонке удалось облазать ещё кое-какие укромные уголки.
Глупость, они здесь больше ничего не найдут!
Володя потянулся за ножом.
– Настя, – опять позвала Маришка. Громко и звучно. Её голос был весел.
Им пора было убираться отсюда как можно быстрее. Володя злобно зыркнул на Ковальчик. Та улыбалась, заправляя за уши сальные пряди.
– Не прячься, – сказала она.
Маришка всё ещё смотрела сквозь него. Он раздражённо прищурился, готовый прошипеть что-нибудь колкое – скорее для себя, чем в попытках привести девчонку в чувство. Хотелось с размаху залепить ей оплеуху. Но вдруг, приглядевшись, он понял, что приютская смотрела вовсе не сквозь.
А
– Ну же, иди сюда. Давай, я могу познакомить со всеми, – она улыбалась.
«Проклятье, что за дерьмо?!»
Володя резко обернулся, чувствуя, как леденеют пальцы. Как пот щиплет подмышки.
И замер.
В темноте меж стеллажей белело лицо.
– Твою мать!
Позади тихо рассмеялась Маришка.
Там, в темноте мокро блестели глаза. Щёки под ними обвисли двумя толстыми складками, губы сжаты плотно-плотно.
Приютский схватил с полки нож и загородил собою Ковальчик.
В сумраке пряталась вовсе не Настя.
– Выходи оттуда! – рявкнул он, перехватив нож с ручки на лезвие. Он был готов метнуть орудие в любую секунду. – Давай! Я пробью твою башку, даже не сомневайся.
Фигура меж стеллажей стояла, словно изваяние. Только медленно опустились и снова поднялись морщинистые веки.
Володя замахнулся, и только тогда лицо медленно подалось навстречу.
Окно отбросило на него прямоугольник света, и приютским не пришлось долго гадать, кто предстал перед ними.
– Т-тварь, – сдавленно прошипела Варвара, отталкиваясь от столешницы. Та глухо скрипнула от её порыва. – Ты знала! Ты тоже всё знала!
Володя вскинул свободную руку, веля девчонке оставаться на месте.
Перед ними стояла кухарка.
– Кто ещё здесь? – мальчишка по-прежнему метил ножом в её лицо.
Стряпуха разомкнула губы, и те сухо чмокнули.
– Ну!
– Никого нет, – отвечала она. Голос был скрипучим, вероятно, от долгого безмолвия. – П-простите нас.
– Ты одна здесь, на кухне?! – он начисто проигнорировал её извинения и завёл руку с ножом дальше за голову. – Отвечай!
– Да, – скрипуче протянула она, делая ещё шаг вперёд. – На кухне-то, да. Одна и есть.
Позади Володи что-то брякнуло, и он едва удержался, чтобы не оглянуться. Но то должно быть снова Варвара.
– Оставайся на месте! – бросил он через плечо.
– Я… я придушу её! Утоплю мразь в этой кастрюле… Она хотела убить нас!
– Оставь, – прошипел Володя, не сводя с кухарки глаз.
– Это… это не для вас было, – всхлипнула старуха.
– Чего? – рявкнул Володя.
– С-снотворное, – проскрипела кухарка. – Анфиса велела подлить его в-вашему… Якову. Но я не стала. Я… я ведь давно заметила, что Терентий и… Давно заметила, да всё никак не могла в это поверить.
– Что они делали с ними? – прошипел цыган. – Что они делали с теми, кому не давали яд?
– Я не знаю, право… Я не хотела в это верить. Да Катька как-то видала, а я всё не слушала её, дура… Мы-то ведь не хотели, помилуй, видят Всевышние, мы же люди подневольные… А снотворное…
Ей повезло не закончить мысль. Не произнести вслух это «милосердно», что так и отразилось на её лице.
Нож в Володиных пальцах дрогнул. Гнев ошпарил всё тело. От пота защипало кожу над верхней губой.
Ему хотелось всадить лезвие в её глазницу – по самую рукоять. Но вместо этого он сглотнул, на долю мгновения прикрыл глаза, и спросил:
– Где припасы?
Кухарка смолчала. Она замерла в какой-то паре шагов от него. Серый ночной свет выхватывал жёлтые пятна на старухином переднике.
– Где они? – процедил приютский.
– Помилуйте, какие припасы…
–
У него за спиной под весом Варвары скрипнули половицы.
– Так ведь… – пробубнила стряпуха.
– Клянусь
– В кладовке, – быстро ответила она, не сводя с его руки круглых водянистых глаз. – Там вот… подле чёрного хода.