Мария Понизовская – Паучье княжество (страница 63)

Такая красивая. Даже мёртвая – такая красивая. Похожа на ту полоумную девчонку с ярмарки. Стеклянные глаза – точь-в-точь такие, какими запомнились Маришке в день первой их встречи. Огромные, пустые.

– Назад!

Вокруг было множество звуков. Вопли, всхлипы, возня, рёв и топот. Но они были такие глухие. Такие далёкие. Маришка, казалось, была не в состоянии их замечать.

– Назад!

В самом углу тесной и тёмной комнаты… Подвала. В самому углу, куда почти не добирался свет керосинок… полулежала Настя. В отличие от остальной комнаты, от них, всех воспитанников их проклятого приюта, на её теле почти не было крови. Лишь несколько засохших пятен на нижних юбках, задранных высоко, некрасиво, обнаживши бёдра.

– В клетку, обе!

А вот шея была совсем чёрной.

– Я сказал в клетку!

Рёв Терентия послышался совсем близко. Громко. Маришкин безумный взгляд зашарил по комнате.

Она не понимала. Она ничего не понимала.

Прямо перед носом мелькнул яркий отблеск металла. А в следующий миг над нею раздался глухой, мокрый стук. Она вздёрнула голову.

Чей-то вопль почти вернул ей привычный слух. Из чьего-то плеча, словно из колоды для колки дров, торчал топор.

– В клетку, мразь! – Терентий сжимал древко топора. Топора, вонзившегося в толстое Серёжино, Серого, плечо, что неподвижно лежал на полу.

«Клетка… Клетка… Какая клетка… Клетка… Где-клетка-где-где-клетка?»

Казалось сейчас необычайно важным… найти клетку. Да-да…

Маришка поползла в сторону. Завертела головой.

И снова встретилась взглядом с пустыми глазами Насти. И вздрогнула.

«Куда… Куда мне… Скажи-куда-мне-скажи?» – мысленно спросила она у неё. Будто подружка могла знать. Подружка всегда всё знала…

Но пустые Настины глаза лишь наблюдали. Просто таращились, подружка не желала отчего-то помогать.

«ГДЕ КЛЕТКА?!»

Наконец…

«Да… нет… где… вот она!..»

Маришка увидела решётку.

«Да…да… нашла… да!»

Варвара уже вцепилась в тёмные прутья с другой стороны. Варвара сидела в клетке, словно ярмарочная медведица. Лицо перекошено в безумной гримасе. Она вся тряслась, рыдая.

Маришка тупо уставилась на неё. И по шее пробежал холодок.

Варвара не была на себя похожа. Она была не Варварой… она была упырицей, чудищем, серолицей тенью себя. Маришка обернулась – не ошиблась ли она, нужно ли было действительно залезать в клетку?

Позади Терентий замахнулся для нового удара. Маришка кинулась в клетку и захлопнула за собою створку. Отползла к стене.

«Клетка защитит? Спасёт меня?»

Глухой мокрый удар. И больше никаких звуков.

Маришка вцепилась в решётку. Таращилась сквозь неё в комнату. И не видела ничего.

«Мама… – почему-то завертелось в голове. – Я хочу к маме. Мама». Она уже давно не звала маму. Никто из них не звал. Никаких мам никогда у них не было, они давно это усвоили, так почему же сейчас Ковальчик так сильно хотела, чтобы…

Перед глазами всё плыло и качалось. Плыло и качалось. И в голове не было ни одной мысли. Нет-нет. Только пустота.

Пустошь.

Дверь – нет, не клетки, нет-нет – дверь в эту странную, ненастоящую комнату вдруг отворилась у смотрителя за спиной. Совсем беззвучно.

Маришка уставилась на неё стеклянным взглядом. Но не могла разобрать, чудится ей это или нет.

Новый удар топора породил гулкий стук. И Варвара опять завизжала, и Маришкин взгляд невольно переметнулся к…

Нет-нет-нет.

Терентий утёр со лба пот рукавом казакина. Всего в тёмных пятнах, которые выглядели чёрными на синей ткани, будто смотритель опрокинул на себя ушат чернил.

Терентий отвернулся от Серого и тяжёлой поступью двинулся на клетку. Маришка отпрянула от прутьев, сделавшихся горячими от её рук и дыхания. И только теперь, уже почти отчётливо, она впервые заметила тень за спиною смотрителя.

Что это?

Ответ в голове родился удивительно быстро.

Один из Нечестивых. Да-да. Он возвышался над неподвижной массой мёртвых тел. Изрубленными…

Могли ли они просто спать? Могла ли Маришка сама просто спать?

Всё это только кажется?

Нечестивый пришёл за своим подношением.

Маришка разинула рот в новом вопле, но из него не вырвалось ни звука. Быть может, она потеряла голос?

Терентий ступил к решётке, не обращая внимания, словно вообще не замечая Нечестивого за своей спиной. Конечно, он ведь знал, должен был знать, что тот придёт.

Терентий медленно двигался к их клетке. А следом за ним, по пятам бесшумно ступало умертвие. Нечестивый. Маришка страшилась смотреть ему в лицо.

Маришка не хотела знать, кого этот дом обратил в своего приспешника.

Дверца клетки с угрожающим лязгом отворилась.

И Маришка зажмурилась, не желая видеть свою смерть. Не желая знать, когда именно остриё топора вонзится ей в голову.

«А Настя даже умерла красиво…» – повисла обрывком постыдная, неуместная мысль.

Завизжала Варвара.

И послышался новый стук. Стало быть, смотритель решил вначале зарубить самую шумную?

Стало быть, Навьи дети пожирают только умерших?

Новый удар, но не влажный, сухой. А Варвара всё визжала. И Маришке в тот миг отчего-то подумалось: с чего бы ей быть такою живучей?

За ударом послышалась возня. И сдавленный рёв Терентия.

Грохот повалившегося на пол тела.

Маришка распахнула глаза. И оцепенело уставилась перед собой. Всё её тело будто онемело. Она не могла пошевелиться. Казалось, не могла и вздохнуть.

Верхом на смотрителе сидело умертвие. Нечестивый. Настоящая Навья тварь. Но не та… нет-нет не та, что ей приходилось уже видать в этом доме. Нет-нет.

Не та, что таращилась из-под кровати. Другая.

Схватив смотрителя за горло, умертвие молотило того головой об пол. Бам-бам-бам. Глухой и какой-то мокрый стук.

Маришка ощутила, как лицо кривится в плаксивой гримасе. По щекам катились слёзы.

Но разве это было важно?