Мария Понизовская – Паучье княжество (страница 29)

И она едва нашла в себе силы, чтобы не рассыпаться в проклятиях. Нет, ей не стоило этого делать. Она, вероятно, и без того достаточно его разозлила.

Взгляд приютской бездумно метался по обеденной зале. Она знала, что опять раскраснелась, и была уверена, что по сиротскому обыкновению, все наблюдают за их перепалкой. Это распаляло её ещё пуще.

«Займитесь уже своими делами!» – пульсировало у неё в голове.

Однако – она заметила это далеко не сразу – никому совершенно не было до неё дела. Приютские были увлечены похлёбкой, робкими перешёптываниями или думали каждый о своём. Даже Варвара – всем сплетницам сплетница – сидела, молча уставившись в стол. Им не было до неё дела. Как всегда.

Маришка никого не интересовала. Снова.

Она перевела взгляд на учителя – проверить, не наблюдает ли за ней хотя бы он. Но лицо его было надёжно спрятано за газетой с огромным красным заголовком: «Что стоит за приютским бунтом? Как столичные сироты сумели провернуть покушение на…»

«И сколько можно обмусоливать эту тему?» – Маришку снова захлестнула ярость, пока она быстрым шагом пересекала залу.

После завтрака, как и предсказывала накануне Настя, всех ждало одно развлечение – уборка. Приютским выдали щётки и тряпки. Проржавевшие вёдра с мутной водой. И разумеется, ненавистное дегтярное мыло, пахнущее то ли гнилью, то ли сырым тряпьём.

Настя, считающая ведро и половую тряпку стратегическим преимуществом, одной из первых умыкнула их себе. Маришке же достались мелкие щётки с петлями для ног. Натянув их на туфли, она принялась неуклюже скользить по сухому полу, поднимая в воздух облака пыли и сора.

– Пг'екг'ати это! – прикрикнула на неё подруга. – Зачем тег'еть, если я ещё не намочила?

Но приютской до того не было дела: убираться она терпеть не могла. В былые годы на время поломойных работ Маришка и ещё пара-тройка таких же разгильдяев скрывались в отдалённых уголках дома, прятались там от учителя и других воспитанников, играли в камешки на табак. Одним словом, отлынивали от грязной работы, чем вызывали недовольство остальных. И бывали за это крепко биты, когда остальным удавалось поймать их с поличным. Или до их укрытия добирались стукачи, и тогда их тоже лупили, но на этот раз куда сильнее – батогами или плетью.

Не обращая внимания на подружку и по-прежнему едва переставляя ноги в щётках, Маришка пыталась придумать, куда можно спрятаться здесь, в их новом пристанище. От шаткой опоры больная нога тут же разнылась, и всё, о чём могла мечтать девушка, – это как бы поскорее избавиться от этих пыточных приспособлений.

«Для чего вообще Императору понадобилось объединять приюты? – со злостью думала она. – Для чего понадобилось отдавать под них грязные, разваливающиеся усадьбы? И прежде жизнь мёдом не казалась, но отмывать эту громадину придётся неделями!»

Недавний указ о реорганизации воспитательных домов никому из сирот толком не был понятен. «Это укрупнения в целях экономии», – с важным видом говорил Александр. «Это из-за покушения приютской шпаны на столичного губернатора, – напоследок шипел прежний сторож, которого быстренько рассчитали, как только вышел новый указ. – Это они так с преступностью собрались бороться, ха. Чёртовы отродья, нет бы выдать полиции орудия поновее… По-ихнему, во всём виноваты сироты, а то за ними никто не стоял, что ли, ха. Неужто не понятно, почто для новых воспитательных домов выбираются места подальше от городов? Богатеи не хотят, чтобы подле них жили ублюдки».

– Ну я же попг'осила, Маг'ишка! – Настя с такой силой бросила тряпку в ведро, что залила себе платье. – Дышать уже нечем!

– Прости, – бросила приютская, мелкими шажками пробираясь к лестнице.

– Не хочешь помогать, так хоть не мешай!

– Я пойду на другой этаж, – примирительно сказала Ковальчик, устало стягивая с ног щётки.

Настя ничего не ответила, с таким остервенением выжимая тряпку, будто та была шеей подружки.

Маришка запихала щётки в карманы юбки так, что наполовину те высовывались наружу, и вышла в галерею. Там двое мальчишек меланхолично тёрли пол тряпками. Миновав их, приютская принялась нарочито медленно подниматься по лестнице.

Этажом ниже, в парадной зале, кипела работа. Младшегодки, ещё сильно боящиеся наказаний, с особым рвением драили пол, снимали паутину со стен – куда могли дотянуться.

Дети почти не переговаривались и не смеялись. Маришке вспомнилось, как когда-то она сама была такой – зашуганной мелюзгой, послушно выполняющей любой приказ.

Она так заворожённо разглядывала копошащихся внизу малышей, что чуть снова не рухнула с лестницы, потеряв равновесие, когда кто-то с размаху врезался ей в плечо.

– Извини!

Приютская повернулась. Александр задыхался от смеха и быстрого бега:

– Не заметил тебя, виноват.

Виноватым он не выглядел. Маришка смерила его хмурым взглядом. Парень раскраснелся, светлая чёлка потемнела и прилипла ко лбу.

– Квач? – без особого интереса спросила Ковальчик, заподозрив приютского в игре в догонялки.

– Не-а, тýки-тá, – весело отозвался он, задиристо оглядываясь через плечо. – Ладно, извиняй.

И Александр сорвался с места.

– А с вами можно? – слова, пусть и угрюмые, слетели с её губ прежде, чем она успела хорошенько подумать.

«Дура! – тотчас же обругала она себя. – Это тебе не поможет».

И куда она собралась лезть? В осиное гнездо?

«Куда угодно, лишь бы он не натравил на меня свою стаю», – быстро подсказало ей подсознание.

Это было вообще-то хорошей идеей. Пришедшей ей в голову совершенно спонтанно. Где был Александр, всегда был и Володя. А Маришка Ковальчик достаточно находилась по краю пропасти, чтобы всерьёз не тревожиться из-за сегодняшней окончательной их размолвки.

И пускай за завтраком Володя был в хорошем расположении духа – иначе бы она получила от него прямо там, – это не давало никаких гарантий, что он не исполнит своей угрозы.

«Угадаешь, кто теперь будет следующей?»

Ей было нужно вернуть его «расположение». Запихать свою гордость подальше. Ситуация становилась уж слишком похожей на то, что с ней уже происходило.

Приютский круто развернулся на бегу, смешно вытаращившись на неё. А в следующий миг оступился и кубарем покатился вниз. Маришка закусила губу, наблюдая, как он мягким местом пересчитывает все ступени до следующего пролёта.

– Че-егой? – просипел он, скрючившись внизу. – С нами? Я не ослышался? С грязной шпаной? Идиотами?

Ковальчик быстро убрала волосы за уши. Ласковых слов Володиной компании от неё слышать не приходилось. Интересно почему?

– Неверными?

– Ладно, забудь… – буркнула девчонка, вынимая из карманов щётки.

«Может, и не такая уж и хорошая идея».

– Да нет, пошли, Ковальчик, – он поднялся на ноги. – Хочу видеть Володину рожу.

– Пожалуй, мне лучше заняться убо…

– Ой да-а-а. – Он в три шага преодолел разделявшие их ступени и выбил щётки из её рук. – Ты-то очень любишь убираться.

И прыжками поднялся на следующий этаж. Обернулся:

– Ну, пошли уже. Чего встала столбом?

Маришка поплелась за ним.

Она знала, Александр всё понял. Александр был довольно смекалистым.

Если на первом этаже кипела работа, то на том, где располагались их спальни, был совершенный бедлам. Казалось, здесь собрались все старшегодки. И вялые попытки протереть пол демонстрировали лишь Варвара с подружками. Главная сплетница, обернув толстую белую косу вокруг шеи, отжимала тряпку в ведре. Большегрудая, розовощёкая – кровь с молоком. Её верные постоянные слушательницы – Алиса, Кунсулу, Анисия и Саяра – сидели полукругом на полу у её ног и тёрли щётками паркет. Трое, кроме рыжей Алиски, будто сёстры – темноволосые и темноглазые. Тонкие и смуглые.

Остальные же – в основном Володина шпана – носились по коридору, плескали друг в друга грязной водой из вёдер, ставили подножки, дрались.

Гомон стоял здесь такой, что Маришка диву далась, как на все эти вопли ещё не сбежалась вся домовая прислуга. Её вообще-то сегодня было не особо видно. С чего бы?

– Что вы… – Маришка не успела договорить, вынужденная уворачиваться от тряпки, лихо пущенной из противоположного конца коридора.

Александр фыркнул, быстрым шагом направляясь к Володе.

– О! Кровавая госпожа! – мимо с хохотом пронёсся Терёша.

– Рот закрой! – рявкнула на него девушка, пуще прежнего развеселив задиру.

– Ба-арыня! – Володя, стоявший прислонившись к стене, резким движением головы откинул с глаз чёлку. – Чем обязаны?

«Зря это всё», – решила приютская, мельком заметив, как встрепенулась Варвара.

– Хочет поиграть с нами, – Александр улыбнулся так знающе, что Ковальчик скрипнула зубами.

– Поиграть? – Володя засунул руки в карманы и оттолкнулся от стены.

Маришка заметила сливовый синяк у него на скуле.

– Никак умертвия нам больше не страшны?

– Я передумала, – быстро ответила Маришка, решаясь убраться отсюда.