Мария Понизовская – Паучье княжество (страница 13)
Приютский шмыгнул носом и резко поднялся на ноги. Его повело в сторону, и Александр подставил другу плечо.
Маришка стеклянными глазами уставилась на его шею. Побагровевшую. Всю во влажно бликующих в жёлтом свете глубоких бороздах.
«Нет уж… – всё, что и трепетало в её голове. – Нет!»
– Мышелов? – наконец раздался голос одной из приютских у неё за спиной. Голос, вырвавший из оцепенения. – В сиротском доме?
– Надо полагать, остался от прежних хозяев, – протянул Александр.
– Г'-г'-г'азве они не д-должны душить кг'ыс, а не людей? – Настя так вытаращила глаза, что, казалось, они вот-вот выкатятся.
– Этот, похоже, поломан.
«Мышелов?» – Маришка всё ещё таращилась на Володину шею.
Все знали, мышеловы – бесполезная роскошь. Пользовавшиеся особой популярностью с десятилетия назад. Теперь же признанные не более чем дорогостоящим хламом. Изобретённые, чтобы побыстрее избавиться от крыс и мышей – частых гостей и в богатых, и в бедных домах, – в работе они оказались куда менее полезными, чем старые добрые капканы-мышеловки. Или коты.
– И как они вообще понимают, на кого нападать? – один из Володькиных мальчишек, тех, что помладше, присел на корточки рядом с одиноко лежащей деревянной головой.
Володя поднял с пола фонарь, свободной рукой сжав окровавленный ворот рубахи.
Приютские вытянули шеи, испуганно разглядывая обезглавленную фигурку мышелова. Он был никаким не ребёнком – лишь заводной куклой.
– Никак, но они не умеют прыгать, – ответила Саяра. – Мне так казалось… Поэтому их и делали такими маленькими. Чтобы не могли навредить кому-то ещё…
– Я слыхала, бегают они быстг'ее бог'зых, – прошептала Настя, особенно ни к кому и не обращаясь.
– Они и бегают, – кивнула Саяра, бросив на воспитанницу насмешливый взгляд. – Я как-то успела прочитать в газете в городе, что богачи, купившие себе мышелова, жаловались, будто их топот мешает уснуть по ночам. Кажется, будто по коридору носится беспокойное дитя… Да ещё и куда быстрее, чем ему это полагается Всевышними… Оно и понятно, иначе как бы они успевали за крысами…
– Но этот отчего-то прыгать обучен, – сипло сказал Володя. И ухмыльнулся, снова выказывая напускную браваду.
И только тогда Маришка, будто опомнившись, оторвала взгляд от его шеи. Она посмотрела на куклу.
Деревянное тельце не двигалось. А голова, подставив жёлтому свету безэмоциональное выцветшее лицо, покоилась рядом.
Маришка подняла к волосам мелко дрожащие пальцы. Заправила за ухо выбившуюся прядь.
– Эй, всё хог'ошо? – тихо спросила Настя, трогая её за плечо, когда приютские наконец потеряли интерес к мышелову, и Володя, ногой затолкав куклу обратно в комнату, затворил дверь.
– Хорошо? – прошептала Маришка, не отрывая глаз от латунной ручки. – Ты, верно
– Тс-с, – Настя попыталась обнять её. – Ничего, эй… Мы все сильно пег'епугались. Но это ничего. Ничего. Надобно только глубоко подышать, помнишь, как госпожа Ми…
– Не надобно мне дышать! – вдруг взвизгнула приютская так громко, что замершие поблизости Володины мальчишки вздрогнули. Все головы резко повернулись к ней. – Я не хочу больше…
– Заткнись! – Володя угрожающе шагнул на неё.
Но она не слушала.
– Как мы будем жить здесь?!
Её руки сильно дрожали. Коридор подёрнулся пеленой – это всё слёзы, стеной застлавшие глаза.
– Я не стану!..
– Закрой рот! – Володина ладонь со звонким хлопком оставила влажный, пахнущий железом след на щеке.
Маришка качнулась, делая непроизвольный шаг к стене. Удар был сильным.
В коридоре повисла недобрая тишина.
Настя уставилась на цыгана, прижимая пальцы к губам. От испуга глаза её сделались ещё больше обычного. Она с мгновение ошарашенно разглядывала его бесстрастное лицо. А затем бросилась вперёд и залепила пощёчину ему в ответ. И приютский, хоть и мог увернуться, отчего-то не стал этого делать. А она замахнулась снова.
– Эу, ну будет! – Александр втиснулся между ней и Володей. – Будет. У нас у всех просто расстроились нервы.
– Обойдём ещё пару коридоров, – Володя, будто и не услышав слов друга, как ни в чём не бывало обратился к Маришке. – Всего
Маришка его будто не слышала. Она всё ещё таращила на него свои остекленевшие глаза, растерянно пытаясь оттереть с щеки кровь. И молчала.
Приютскому пришлось повторить свой вопрос.
Она моргнула, прежде чем брови взлетели вверх.
«Да как ты?..» – снова моргнула, в этот раз чтобы избавиться от перекрывших обзор слёз. И медленно покачала головой:
– Я иду спать сию же секунду. Одна, раз больше никто не желает. – Оторопелый, бесцветный голос её внезапно сменился шипением: – Вы все тут просто спятили! Он же мог кого-то убить!
– Не увлекайся.
Маришка прищурилась.
Володя играл желваками.
Настя переводила умоляющий взгляд с одного лица на другое.
Ковальчик окинула быстрым взглядом собравшихся. Возвращаться явно никто не хотел. Сироты, одаривавшие её угрюмыми взглядами, молчали. И только.
«Разумеется».
– Как знаете, – Ковальчик развернулась на каблуках.
– Отчего же так сложно думать о ком-нибудь, кроме себя?! – Володин громкий шёпот сорвался на хрип, и он схватился за горло. – Хочешь заставить нас тащиться тебя провожать? Где ты была последние пару минут? Нам опасно разделяться!
– Где был
– Нам нельзя разделяться.
– Так не разделяйтесь! – из глаз снова брызнули слёзы, и Маришка поспешила стереть их рукавом.
А затем круто развернулась и нетвёрдо зашагала в темноту.
– Дура! – бросил ей в спину кто-то из толпы.
Володя двинулся следом:
– Идёмте.
Девушка слышала их тихие шаги за спиной. Жёлтый луч осветил ей дорогу, и она ускорилась, желая убежать от него, вновь скрыться во мраке.
Приютские шли молча. И Маришка почти ощущала кожей исходящую от них враждебность. Как раньше. Как всегда было раньше.
Она сжала пальцы в кулаки, чтобы унять новую волну дрожи.
Они шептались за её спиной. Были слышны смешки. Фырканье.
«Как раньше!» – от отчаяния хотелось взвыть.
Её и без того хрупкое положение в их сиротской
«Настя мне больше не поможет…»
И каким бы недальновидным ни было то решение, у лестницы она резко обернулась и выплюнула:
– Оставьте меня!
Но оказалось, никто и не собирался её преследовать. Володя, как и прежде возглавляющий их маленькое шествие, даже не взглянул на девчонку. Не сказав ни слова, он миновал её, направляясь вниз по лестнице… На первый этаж. И остальные, конечно, как и прежде, проследовали за своим
– Идём с нами, – поравнявшись с подругой, Настя на мгновение остановилась. – Пг'ошу тебя! – в шёпоте подружки звучала мольба.