Мария Понизовская – Паучье княжество (страница 12)
Маришка нахмурилась.
Такого не могло быть. Мысли о Володе вмиг улетучились из головы.
Она огляделась.
Нет, все стояли неподвижно – будто истуканы. Застывшие тревожные лица, бликующие в жёлтом свете лампы глаза. И шарканье чужих, не их – уж точно не их – ботинок.
Маришкина шея покрылась мурашками. Она отчего-то схватилась за неё пальцами. Было совсем непонятно, откуда доносится звук. А вообще… должно быть, он и прежде здесь был. Да только как его было уловить за стуком одиннадцати пар сиротских ботинок?
Теперь же… теперь его было слышно
Настя, стоявшая близко-близко к Маришке, задышала рвано и сипло.
Ш-шарк.
Маришка снова огляделась, мазнув взглядом по каждому совершенно вытянувшемуся лицу. Они были напуганы. Снова.
Ш-шарк.
Будто что-то волочат по сору на полу.
Володя поднял лампу повыше, и жёлтый свет протянулся ещё на тройку аршинов вперёд…
…И беспрепятственно встретился с бледной лунной полосой, падающей от окна. Коридор перед ними был пуст.
«Пуст…»
А шаркающие шаги меж тем зазвучали громче.
– Это ещё что? – голос Александра сделался хриплым.
Он отчаянно пытался побороть страх, проклёвывающийся сквозь маску надменности и холёного безразличия, плотно и давно укрепившуюся на лице.
Он сделал осторожный шаг вперёд. Но Володя преградил ему путь светильником. Жёлтая дорожка дёрнулась, ненадолго погрузив часть коридора во мрак. Маришка шарахнулась в сторону вслед за светом. Кто-то сдавленно охнул.
– Поспокойнее, – Володя вернул руку на прежнее место, вновь освещая коридор целиком.
В Маришкину руку вцепились Настины пальцы. Едва не заставив снова ту захлебнуться воздухом. Сердце пропустило удар, а лицо обдало жаром.
«
Но коридор впереди по-прежнему был пуст. Ни тени на полу, ни силуэта в окне. Никого. И ничего.
Ш-шарк! Ш-шарк!
«Может, за спиной?» – Маришка зажмурилась.
Она ни за что не станет оглядываться!
Четверть сажени. Судя по звуку, с невидимкой их разделяло не более четверти сажени.
Что-то толкнуло Маришку в плечо, и она вскрикнула.
– Да хорош! – зло шикнул на неё Володя.
Это был он. Конечно, он. Стремительно пробирающийся сквозь толпу плотно прижавшихся друг к другу сирот. Быстро двигающийся к одной из дверей, на ходу расталкивая перепуганных младшегодок.
«Как и всегда».
Володе никогда не было особого дела до остальных – Маришка это прекрасно знала. Хоть он и иногда делал вид, будто бы это не так.
Когда Володя приложил ухо к гладкой деревянной поверхности, шарканье сделалось тише. Но он всё равно прошептал:
– Это оттуда, – Володя взялся за латунную ручку и навалился на дверь.
Та легко поддалась. Шарканье стихло совсем.
Маришка напряглась – все они напряглись. Володя поднял лампу повыше.
– Это Таня? – дрожащим голосом спросила Настасья.
Глупый и странный вопрос – на Маришкин взгляд.
– Ха-х, нет, – Володя обернулся к остальным, и в ломком голосе его зазвучала деланая бравада. Лицо побледнело. – Это просто…
Пол задребезжал под топотком маленьких ножек. Дробный, странный,
Маришка попятилась, сшибая с ног стоявшего позади мальчишку.
Колкий, холодный
Он не успел сделать
Мелкая чёрная тень перемахнула через порог и кинулась ему прямо в лицо. С глухим стуком Володя рухнул на спину.
Маришка завизжала. Да только из глотки не вырвалось ни единого звука – только сиплое дыхание. Горло словно пережали удавкой.
В дрожащем свете катящегося по полу фонаря тёмный силуэт, оседлавший Володю, приобретал ясные очертания. И картина эта пошла тёмными пятнами у Маришки перед глазами.
Его детские ручки раздирали Володино горло. Приютский хрипел и извивался на полу, силясь разжать тонкие пальчики, но те с удвоенной силой вцепились ему в кадык.
Какая-то младшегодка в толпе завизжала – громко, по-настоящему. Но ей тут же зажали рот – скорее по приютской привычке, чем осознанно. Визг оборвался, эхо спешно поглотил коридор.
Володя бился в агонии на полу.
Володя. Их идол. Их
По побелевшим Маришкиным щекам бежали слёзы. Но она и не замечала.
Александр, первым вышедший из оцепенения, сорвался с места. На бегу он занёс ногу для удара. Его туфля с оглушительным треском врезалась в узкую, вытянутую голову. Та слетела с детских плечиков и заскакала по полу. Но длинные пальцы так и не ослабили хватку.
Володя задыхался. Из шеи ребёнка торчали обломки деревянных штырей.
– Спина! – прошипела Саяра, девчонка из выпускниц, Варварина подружка. – Бей по спине!
Александр ударил каблуком по тощей спине. Затем ещё.
Существо беспорядочно задёргалось, но пальцев так и не разжало. Тогда приютский ударил в четвёртый раз. Да так сильно, что хрустнул и раскололся надвое каблук. И только тогда тонкие ручонки замерли.
Володя сбросил с себя застывшее тельце, и то глухо ударилось об косяк.
– Чёртов мышелов, – просипел он, хватаясь за разодранное горло. – Всевышние!
Маришка сглотнула вязкую слюну.
– Живой? – Александр опустился рядом с другом на корточки.
– Ещё не понял, – отозвался приютский, отняв руки от шеи и уставившись на ладони.
Они были мокрыми. Они были тёмными.
Ворот Володиной рубашки намок и почернел.