Мария Полынкина – Амнезия (страница 2)

– А-а. Понятно.

Надо запомнить на случай, если придётся бежать. Знал бы ещё Марк про стороны света. А то пойди разбери, где жопа, а где индюки.

– Я нашего главного попрошу за тебя. Его зовут Пёс, самый старший из нас, ему почти двенадцать! Он жуть какой умный и всегда знает, когда пора сваливать. Ты его не бойся, он строгий, конечно, командует, но нас сильно не обижает, только за косяки. Ну, если заслужили, в общем.

Отлично, одной проблемой меньше. Ничего, сейчас освоюсь и пойму, что делать дальше.

– Спасибо!

Марк выбивался из общей унылой обстановки своим весельем и оптимизмом. Он постоянно болтал, шутил, отвлекая от тяжёлых мыслей. За разговорами мы вышли к домику на окраине. Деревянный, со съехавшей крышей и дырой в стене. Как тут вообще можно жить? Летом ещё ладно, а когда холодно?

– Милости прошу к нашему шалашу! – Марк радостно улыбнулся и поправил прядь волос, съехавшую на глаза.

Нас встретили обитатели дома. Такие же грязные, оборванные мальчишки, на вид от девяти до двенадцати лет.

– Кого ты к нам привёл? – Строго, с укором спросил темноволосый пацанёнок. Из разговоров Марка я поняла, что это и есть их главный.

– Это что, девчонка? Зачем она нам нужна?

Жильцы явно были недовольны моим прибытием. Но куда мне идти, если тут остаться не разрешат? Ночевать на улице в этом опасном месте – проще сразу утопиться в канаве. Надо любым спомобом здесь остаться.

– Лекс, Пёс, ну что вы? Не бросать же её? Она тряпки может штопать, или похлёбку варить. Найдём дело!

– Я буду стараться! – Неуверенно и тихо отозвалась я.

Лучше уж, если вокруг будут хоть какие то люди, пока я не освоюсь. Мне нужно больше информации об этом городе и вообще, о жизни. Многие вещи всплывают в памяти, но пока больше вопросов. Например, как-то же я догадалась, что Марк хочет стащить хлеб, про времена года знаю. Всё не так плохо, голова моя не совсем пустая. Но хорошо, если бы она оставалась целой и на плечах.

– Ладно, пусть живёт, – решил их главарь – мальчишка по прозвищу Пёс. – но только если напортачит – выгоню.

Марк радостно похлопал меня по плечу.

– Ну вот! Всё хорошо!

Второй, видимо, Лекс, длинный и худой, только хмыкнул и отодвинулся от дверного проёма, пропуская внутрь.

Нас пригласили в дом, который внутри оказался даже хуже, чем снаружи. Стены в обрывках бумаги, запах сырости и затхлости. Несколько комнат насквозь продувались всеми ветрами, стёкол не было, дощатый пол местами сгнил. В одной из комнат валялось сено, накрытое тряпками. Спальня – подтвердил мои мысли Марк. В другой прямо на досках стояло несколько мисок и большая закопчённая кастрюля, помятая с одного бока. От неё шёл аппетитный запах и парок.

В животе тут же забурчало, а рот наполнился слюной. Поесть бы…Я вопросительно посмотрела на Марка.

– Бери тарелку и плюхайся на пол. Пёс разрешил, ты теперь с нами, так что имеешь полное право. Сегодня больше никого не ждём, а Прут и Хвост на деле, будут только к утру. Но мы им оставим, голодными не будут.

Мне налили в грязную миску отвратительной на вид субстанции. Похожа она была на зеленовато-коричневую кашу. Марк разломил на несколько частей булку, что стащил с рынка и раздал всем поровну. Еда пахла сносно. Даже знать не хочу, из чего её готовили и сполоснули хоть как-то перед этим руки.

Проглотив свою порцию, я поняла, что хочу ещё. Желудок больше не болел, но моему телу явно требовалась добавка. Только вот посмотрев на мальчишек, я поняла, что на этом приём пищи окончен.

– Не грусти, – Улыбнулся Марк, – завтра ещё, может быть, поедим. Если ребята удачно поработают.

Лекс снова хмыкнул и поднялся с пола. Какой-то он скрытный очень. Пёс, вон, и не рад мне совсем, но делает вид, что дружелюбно ко мне настроен.

Потом мы вышли из дома и ополоснули миски в ручье. Это было лишним: вся посуда оказалась идеально вылизана. Растущий организм требовал питаться чем-то поприличнее, и, желательно, регулярно, а не раз в несколько дней.  Из того же ручья и попили, черпая мисками воду.

Когда все ушли, я решила умыться и немного освежиться. Руки запачканные, лицо, наверно, тоже. Зачерпнув посудиной воды, вылила её на голову. Но следующая так и застыла у меня в руках. В отражении я увидела себя. Белая кожа, растрёпанные белые волосы по плечи, и яркие зелёно-голубые глаза. Что-то я не видела среди прохожих никого с такой внешностью. Все встреченные люди оказывались смуглыми, темноволосыми, только иногда русыми. Пригляделась к чертам лица. По всей видимости, мне около девяти лет. Это всё попросту не укладывалось в голове, но с другой стороны…а есть ли у меня выбор? Ребёнок, значит – ребёнок, ведь это не навсегда.

 Я, как смогла, привела себя в порядок и пошла в дом. Остаток дня прошёл спокойно. Пёс улизнул по своим делам, а мы с Лексом и Марком разговаривали о всякой всячине, с удобством расположившись на соломенных лежанках. Мальчишки наперебой рассказывали весёлые истории, которые случались с ними или знакомыми. Я слушала и подмечала информацию, которая может пригодиться.

– Короче, я узнал, что Косой, это главарь одной богатой банды, – начал очередную историю Марк, – захотел вина попробовать из Технополиса. Собрал денег, нанял человека, чтоб ему три бутылки купил и принёс. Падкий он на алкоголь, жирует. А меня такая злость взяла! Мы тут, значит, с голоду пухнем, а ему вина из Технополиса подавай! Я узнал, когда его посыльный возвращаться с покупками будет и где хочет остановиться на ночёвку. За день добежал до Суны – это городок по соседству, и стал ждать. Когда курьер с вином остановился в гостинице и уснул, я влез в окно и одну бутылочку-то к рукам прибрал. Только назад развернулся, а мужик ка-а-а-ак храпанёт! Стены затряслись. Я со страху под кровать юркнул, сам не знаю как. А если засекут? Там один глоток, как вся моя жизнь стоит. Мужик проснулся, заворочался. Я подождал. Чутко, зараза, спит, не свалишь. А что делать? Ну, я со скуки её аккуратно открыл и выпил втихарца. А девать бутылку куда? И пришла мне в голову мысль…точнее, не в голову. И не мысль, а желание отлить – рыжий самым похабным видом улыбнулся и скосил взгляд в мою сторону, – в общем, я того, напрудил туда. Выждал ещё времени, пока мужик крепче уснёт, и полез в окно. В глазах плывёт, шатаюсь, цепляюсь за штору и лечу вниз со второго этажа… Но это фиг с ним, я удрал. А потом сижу и думаю: хочу видеть лицо Косого, когда он глотнёт этот мой шедевр! Вернулся, каждый день под окнами его убежища тёрся. И что вы думаете? Заглядываю и вижу, как Косой открывает мою бутылку, делает глоток…И косеет ещё больше! У него такие глаза были! А сморщился! Как задница старика!

– Брешешь небось! – сказал Лекс, при этом хохоча в голос.

Вот так, слушая смешные истории мы и провели этот вечер. Такие спокойные вечера удавались не так часто, поэтому мальчишки засиделись почти до полуночи. А уже завтра меня обещали взять на рынок, посмотреть, как работает Пёс. Его считали везучим карманником и все надеялись, что выйдет своровать что-то ценное.

Когда глаза начали слипаться от усталости, с историями решено было закончить и мы легли спать на гору сена и тряпок. В трущобах всегда совсем-совсем темно, потому что денег на освещение ни у кого нет. А электричество, по словам ребят, только в рабочем и богатом квартале имеется. Я долго лежала, разглядывая кусочек неба, который виднелся через дыру в крыше, прокручивала в голове всё, что случилось за день.

Получилось, что я попала в отвратительное место. Спасибо, конечно, за крышу над головой и еду, но мириться с грязью, вонью и крысами не хочется. Как здесь вообще дети растут? А как тут оказалась я? Попыталась вспомнить хоть что-то. Но старания оказались безрезультатными: голова ощущалась пустой. «Всего один день прошёл. Я что – нибудь придумаю. Рано или поздно, всё вспомню и выберусь из этого ужасного места.» – уговаривала себя. В итоге сон оказался сильнее впечатлений первого дня в трущобах и тревог за будущее.

Выспаться не получилось. Всю ночь мелкая живность шуршала под прогнившими досками, не давая сомкнуть глаза. Я с непривычки подскакивала от каждого шороха. Надеялась только, что кто-то из спящих мальчишек приглянется мышкам или крысам больше. Рассветные лучи солнца самым наглым образом ударили прямо в лицо через дыру в крыше. Так ещё и кто-то из ребят начал верещать над ухом.

– Эй, просыпайся. Всё проспишь! Пёс идёт на дело. Айда смотреть! Он та-а-а-кое умеет! Руки куда угодно незаметно может засунуть, хоть в зад самому крутому министру Технополиса!

Вот же! Только успела прикрыть глаза, а уже вставать и куда-то идти. Кое-как разлепила веки. Серые убогие стены, колючая солома, вонючие тряпки. Надо мной стоит и верещит вчерашний знакомый с улицы – рыжий Марк. Пришло осознание, где я нахожусь. В животе снова заурчало.

Так, ладно, вставать всё равно придётся. А там и едой разживёмся.

В углу мирно сопели двое мальчишек, наверно те, что вчера работали. Один светлый, худощавый и высокий. Его волосы по цвету напоминали солому, да и были также растрёпаны, как и подстилка, на которой он дрых. Второй парень был чуть плотнее. Но разглядеть его лицо не получилось, он с головой был укрыт куском тряпки.

Похоже, что устали они вусмерть, раз наши разговоры им ничуть не мешают.