Мария Полынкина – Амнезия (страница 4)

Я осмотрела внешний вид Марка и мальчишек. Да-а-а, так дела не делаются. Таких оборванцев, как они, заметно за версту. Хочешь – не хочешь, а поймёшь, что перед тобой беспризорник.

– Скоро вернусь.

У меня был план. Даже не план, а планище! Ну кто виноват, что все тут такие нерасторопные? Метод же работает – бери и беги.

Через два часа с помощью хватких рук и быстрых ног я обзавелась тремя штанами, рубахами в том же количестве, длинной юбкой в пол и огромными розовыми труселями с кружевом. Выкидывать такой трофей не стала. Принесу Марку, подкину в его вещи и посмотрю на его лицо. Одежды пока хватит. На каждый воровской заход меняла образы. Например, штаны стащил мальчишка с сажей на лице. А рубахи – девчонка с большими глазами. Всего-то и требовалось аккуратно нарисовать себе стрелочки и подвести веки. Откуда я это всё знаю и умею? Хороший вопрос. Не помню. Просто в голове возникают мысли и картинки, как лучше сделать. Это не полноценные воспоминания из жизни, а сухие знания. Жаль, конечно, что память пока не возвращается, ни кусочка из прошлой жизни. Когда мысленно возвращаюсь к вопросам о себе, становится как-то грустно и тягостно.

Так, не надо только сопли распускать! Время для разведки местности. Я выдала новую одежду мальчишкам и отправила их к ручью умываться. Придирчиво осмотрела каждого, Марка пришлось заставлять идти отмывать чернющую шею. Но полученный результат меня удовлетворил: мальчишки стали опрятно выглядеть. Теперь нас с большей вероятностью можно было принять за горожан среднего достатка. Отлично!

Мы насквозь прошли трущобы, рынок и попали в новый район. Вот тут жизнь кипела и бурлила! Скверы, фонтаны, поющие и танцующие артисты, приятные мелодии, гомон толпы и шелест сатиновых юбок. Меня поразил центральный квартал города своей живостью, яркостью и лёгкостью. Хотелось радоваться, хохотать, петь и кружиться. Как же мало нам нужно для счастья!

Ну вот нету у меня ничего, ни родных, ни дома, ни памяти. Но сейчас мне так хорошо, что это и неважно вовсе. Я часть этого прекрасного мира!

Мы до самой ночи гуляли по городу, пока ноги не отвалились. Никому из нас не хотелось возвращаться обратно в грязное жилище.

Следующие день мы тоже провели в праздном безделии. Я бесцеремонно потащила Марка развлекаться. Гуляли по светлым улицам, ели ароматные пирожки, сидели в тени деревьев парка. Даже зашли в богатый район, угораздило же. Меня впечатлили и поразили высотные здания с блестящими окнами, чистые улицы, ровные тротуары, ухоженные клумбы с приятно пахнущими бутонами. По широким асфальтированным дорогам ездили шикарные автомобили.

Люди здесь выглядели надменными и дорого разнаряженными. Когда мы проходили мимо, они смотрели на нас с презрением и… ненавистью что ли? Но интересным оказалось то, что я не чувствовала себя здесь чем-то инородным. Спина сама собой выпрямилась, а взгляд наполнился уверенностью, когда я только-только зашла на улицы района. Возможно, когда-то я могла быть одной из них, раз знаю, как надо себя тут держать.

И хотя Марк восторженно смотрел на «богатый» район, мне со временем становилось всё больше не по себе. И вот уже хотелось побыстрее сбежать куда подальше и спрятаться. Возникло ничем не объяснимое чувство чувство тревоги.

Проходя мимо летнего кафе на первом этаже высотки, я снова кожей ощутила на себе чей-то взгляд. Повернулась и встретилась глазами с темноволосым мужчиной. Где-то я уже его видела. Точно! На рынке, когда Лекса схватили и пришлось делать ноги. Но сейчас этот молодой человек выглядел несколько иначе. Его образ теперь полностью соответствует внешней обстановке. Костюм, галстук, белая рубашка, часы на руке золотом отливают. Тьфу. И смотрит на меня оценивающе, как и все. За соседним столиком сидела женщина с дочкой. Малышка ела мороженое и вся перепачкалась, а мама нежно, краешком салфетки вытирала ей рот.

 Ну ничего, я вспомню всё, вернусь домой. Где-то же я жила. Найду маму. И она также будет меня обнимать. Выбьюсь в люди и стану ни чем не хуже этих разнаряженных. Буду гулять, есть пирожки и слушать уличных артистов.

Я потянула за руку Марка.

– Пошли, насмотрелась.

Настроение вмиг испортилось. Чем дети трущоб хуже детей из богатых кварталов? Они тоже хотят иметь крышу над головой, горячую еду, защиту. Только одним досталось всё, а другим ничего. Сколько детей с окраины доживает до совершеннолетия? Наверняка, единицы. Голод, грязь, болезни, банды – это вот беззаботное детство? Почему все просто не могут быть счастливы?

Опять рассуждаю, как взрослая тётя. Ладно, сейчас я ничего не смогу изменить, значит, и нечего грустить. Если получится, помогу ребятам. Хотя… Кое-что я уже могу сделать.

По дороге в убежище я обогатилась ещё на несколько купюр. Знаю, что воровать – плохо. Но сейчас это поможет нам с мальчишками выжить. Они сказали, что скоро сезон дождей, а у нас крыша насквозь дырявая и из оконных проёмов дует. Слышала, что в прошлом году мальчишка по имени Бес простудился и сгорел за три дня.

– Пёс, вот деньги. Нужны доски, или ещё чего, крышу починить.

– Зачем?т— удивился он. – Лучше отложим, потом мяса купим.

– А затем, чтоб в дождь и холод не окочуриться, вот зачем. Я про Беса уже наслышана, не хочу вслед за ним. А ещё нам нужен запас продуктов, круп, что не портятся. Спрячем на чёрный день.

– Ла-а-адно, придумаем. – почесал голову Пёс, запрятав хрустящие купюры подальше в карман.

К вечеру мальчик уже гонял нас и в хвост, и в гриву. Мы сначала таскали доски и листы фанеры из подвала какого-то дома в свой, потом бегали за инструментом к детям на соседнюю улицу. Я так поняла, что мы взяли его в аренду за деньги и должны вернуть.

А наутро работа закипела. Крыша латалась косо, кривовато, зато надёжно. Наконец-то от сердца отлегло и стало спокойнее. Теперь мы больше не будем каждый день бороться за жизнь и кусок хлеба. От голода и холода точно не умрём. Пёс на радостях достал нам тёплую одежду и одеяла. Ему тоже нравится заботиться о мальчишках, а ещё чувствовать себя важным и главным.

Ещё одним открытием стал для меня пляж. Как-то Марк разбудил меня и потащил закоулками за бедняцкий забор. Мы все дальше и дальше уходили от убежища.

Но что это? За поворотом показалось море! Нежно-голубое, игривое, свежее, оно почти сливались по цвету с небом.

Дома перед нами расступились, осталась только узкая тропинка, ведущая на дикий пляж. И вот в ботинки уже при каждом шаге засыпается тёплый белый песок. Утреннее солнце пока только ласково пригревало кожу, давая ощущение тепла, а не жара. Мы, не сговариваясь, скинули с себя обувь, смеясь и толкаясь побежали навстречу переливающимся волнам. Морская прохлада отсудила нагревшуюся на солнце кожу. Одежда быстро прилипла телу и забавно надувалась пузырями. Марк нырял, хватал меня за ноги и щекотал. Я брыкалась, хохотала и швыряла в него мокрым песком, норовя закинуть его под горловину рубахи или в волосы.

Потом мы плюхнулись на пляж прямо в мокрой одежде и начали обсыхать. Мальчик мечтательно наблюдал за облаками. Запал веселья кончился, и мы просто сидели, молчали и смотрели, как волны накатывают на берег. Ветер игрался с его рыжими прядями, закидывая их на глаза.

– А знаешь, – вдруг сказал он, – я тут уже второй год, и ни разу до этого не плавал в море. Не до этого как-то было. Мы каждый день искали себе еду, воровали, прятались. А сейчас так тихо и спокойно, можно делать всё, что хочешь. О, чайка!

– Что? – Не поняла я.

– Да вот же, смотри. – Тыкнул он пальцем в небо.

А-а-а, это он про птицу. Действительно, белоснежная чайка уверенно парила над волнами, то набирая высоту, то подлетая к самой кромке воды.

– Говорят, – начал Марк, – что чайка всегда знает, где её дом. И всегда может его найти. А где твой дом?

Стало грустно. Мальчишки из трущоб отвлекали меня от печальных мыслей и действительности, но я так и не поняла, что дальше делать и как вернуть память.

– Я не знаю, была слишком маленькой и не помню ничего, – соврала я. К горлу подступил ком, наворачивались слёзы. Мне приходится врать другу, тому единственному, кто пожалел меня на опасных улицах бедняцкого квартала. Да и вспомнить пока ничего не получилось. И делать что – тоже непонятно. Я так и забыла, что должна как-то двигаться дальше, прижилась с мальчишками. – Давай не будем.

До этого момента никто меня не спрашивал о прошлом. Всех устраивало то, что я приношу пользу и не сижу без дела. Надо придумать какую-то правдоподобную историю, пусть даже простенькую.

– А меня в канаве малого ещё нашли. Подобрали такие же беспризорники. Я считал их своей семьёй. Но два года назад началась война банд за территорию. Меня пожалели, я был самым младшим, сказали только из города валить. А их всех убили.

– Какой ужас…

– Нужно быть сильным, иначе не выжить.

Мы ещё молча посидели на берегу. Каждый думал о своём. Когда прилипший песок высох и осыпался, мы ушли с пляжа.

История Марка была действительно печальной. А ещё она научила меня тому, что надо иметь план отступления и запас средств на случай бегства.

Глава 2. Чужие дети быстро растут

Я проснулась от шума и криков мальчишек. Быстро подскочила с соломенной лежанки и попыталась найти источник звуков. В темноте было плохо видно, но я заметила несколько крупных силуэтов, напоминающих взрослых мужчин.