Мария Покусаева – Темная сторона (страница 56)

Ваш отец, господин волшебник, что-то там такое говорил о странных снах. О том, что я должна о них рассказывать.

– Домашние духи обиделись на тебя, милая, – мягко пожурил меня Кондор и бесцеремонно распахнул дверь спальни. – Но, должен сказать, здесь слишком холодно, – сказал он и посмотрел на меня с тревогой. – Где твоя фэйри-камеристка?

Я зябко обхватила себя руками и покачала головой, мол, не знаю.

Камин в спальне тоже проявил удивительную покладистость.

Воздух стал теплее, Кондор помрачнел еще больше.

– Мне не нравится все это, – сказал он и выпрямился, скрестив руки на груди. – Сильвия должна была следить за тобой. Ты звала ее?

Я кивнула:

– Да. Только она не пришла.

Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Его губы были плотно сжаты, словно он злился или думал над чем-то невероятно сложным и требующим моментальных решений. Правильных моментальных решений, а не просто так.

– Постарайся не выходить из своих комнат без особой надобности. – Кондор обернулся в мою сторону, все еще слишком серьезный и почти злой. – Мы вернемся ближе к вечеру… Мари, что с тобой? Ты очень бледная.

Я мотнула головой, прогоняя усталость.

– Мне снилась какая-то дрянь, – призналась я.

– Вот как. – Он тряхнул головой и посмотрел на меня тяжелым взглядом. – Тогда поиски Видящей подождут.

Точно.

Вчера мы засиделись допоздна, а в моей чашке в итоге был не только чай, но и пара глотков чего-то более крепкого, и оно так прекрасно наложилось на усталость, что я заснула, положив голову на стол в библиотеке. Поэтому я не сразу вспомнила, что они обсуждали вечером.

Хёльду, точно. И то, что Кондор очень хотел с ней поговорить.

И что для этого ее нужно было сначала найти.

– Я буду сидеть тихо, как мышка, – пообещала я, понимая, что, кажется, Кондор сейчас стоит перед сложным выбором. – И никуда не денусь. Обещаю.

– Ты отлично продемонстрировала свое умение никуда не деваться пару ночей назад, милая, – язвительно заметил Кондор, смотря на меня сверху вниз. – Я бы взял тебя с собой, но, к сожалению, иду не на чай к Габриэлю. – Он прошел вперед мимо меня и остановился в дверях, отбивая пальцами по дереву какой-то ритм. – Помнишь, я как-то сказал тебе, что пока я не боюсь, тебе тоже бояться не надо? – спросил маг, не оборачиваясь.

– Помню, – я медленно кивнула, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Вот держи это в своей светлой голове, милая, – Кондор резко вышел из спальни.

Я недоуменно посмотрела на дверь, потом на свои все еще босые ноги, нашла рядом с кроватью тапочки, влезла в них и вышла вслед за Кондором.

Он стоял рядом с зеркалом. Куртку он скинул, повесил ее на спинку кресла и сейчас, держа в левой руке уже знакомый мне нож, аккуратно и спокойно закатывал рукав.

– Ты что делаешь? – едва не прошипела я, понимая, к чему все идет.

– М? – Кондор лениво посмотрел в мою сторону, словно я была какой-то мелкой досадной помехой, и взял нож в правую руку. – Намереваюсь немного успокоить самого себя.

С этими словами он провел острием, похожим на коготь, по руке, рассекая предплечье вдоль – так легко, словно кисточкой линию рисовал.

Я замерла, в ступоре наблюдая, как красное потекло по коже вниз, к пальцам, когда Кондор опустил руку.

Слюна во рту стала вязкой и горькой, голова закружилась, мне хотелось подскочить и выбить из его руки нож, накричать, встряхнуть этого постоянно пугающего меня чародея как следует и расплакаться, но меня удерживало понимание, что Кондор прекрасно знает, что делает и зачем.

Просто то, как он это делает, выглядит странным на первый взгляд.

Поэтому я закрыла рот ладонью и заставила себя молчать и не мешать, чтобы не сделать хуже.

Кондор, поморщившись, поднес испачканные кровью пальцы к зеркалу и начертил на нем что-то.

Я подошла ближе, едва передвигая ноги, ставшие вдруг удивительно негнущимися. Пальцы волшебника коснулись стекла еще раз, заключая странный символ из нескольких переплетающихся рваных линий в замкнутый круг. Кондор достал из воздуха платок и накрыл им порез:

– Еще одно в ванной, я правильно помню? – щурясь на меня, уточнил он.

Я кивнула, а потом, когда он так же стремительно ушел в сторону ванной комнаты, бросилась за ним, вспоминая все то, что он говорил про свою кровь.

Не каждый день при тебе кто-то осознанно и намеренно режет руки и рисует собственной кровью знаки на зеркалах.

– Не переживай за меня так, – усмехнулся Кондор, воспроизводя на зеркале в ванной комнате тот же самый символ в круге, который остался в гостиной. – Со мной случались вещи и пострашнее пары глубоких царапин, милая.

Я видела в зеркале его отражение: на губах застыла легкая ухмылка вроде той, с которой он вчера ближе к ночи пил чай и говорил со мной о всякой успокаивающей ерунде. И вот сейчас эта ухмылка мне совсем не нравилась.

Закончив, Кондор провел пальцами по порезу, заживил его и спокойно, словно ничего непонятного или удивительного не произошло, смыл кровь в моей раковине и опустил рукав.

– Теперь мне будет спокойнее, – сказал он, проводя рукой по растрепавшимся волосам. – Но к окнам, пожалуйста, не подходи и держи портьеры плотно закрытыми.

Я сощурилась.

– Ты объяснишь, что это все значит?

– Очень коротко, потому что меня уже точно заждались, и Ренар появится тут с минуты на минуту. – Кондор приобнял меня за плечи и вывел в соседнюю комнату. – Я помню про твой прекрасный талант к тому, чтобы притягивать неприятности, поэтому сделал все, чтобы незваные гости с той стороны не тревожили тебя сегодня… если им вдруг вздумается это сделать. Прятаться под кровать пока рано. – Он легонько щелкнул меня по носу и улыбнулся, хотя в глазах читалась тревога. – Но лучше посидеть тихо. Никогда бы не подумал, что поступлю так, но раз наша строгая фэйри куда-то исчезла…

– Куда, интересно? – выдохнула я.

Кондор перестал улыбаться.

– Я буду надеяться, что она сама вскоре объявится и все расскажет, – сказал он. – Иди досыпай и ничего не бойся.

Он открыл дверь, ведущую из гостиной в коридор, но снова остановился, будто бы все еще сомневался.

– В случае чего, – сказала я и вытащила из-за ворота амулет. – Я знаю, как с тобой связаться.

Кондор посмотрел на меня, улыбнулся одобрительно и ушел. Через дверь. «Видимо, то, что он сделал с зеркалом, закрывало проход», – подумала я и прислонилась спиной к дверному косяку.

Тогда почему он не сделал этого раньше? Сразу после того, как началась эта чехарда с Хозяином Зимы и Изнанкой?

Не было времени? Не было смысла, потому что Сильвия всегда была рядом, а я почти не появлялась в собственных покоях?

Я вздохнула и, обернувшись к двери, на всякий случай повернула рычаг, который блокировал замок, не позволяя открыть его снаружи.

Мне все еще было зябко и страшно.

Но дверь была закрыта.

Меня это немного, но успокаивало.

***

Снегопад начал стихать, когда они вышли из дома мастера Оденберга вчетвером.

Ульрих Кайрен, которого тоже позвали искать пропавшую Видящую, даже не удивился. Он бросил Ренара короткий взгляд, пожал Кондору руку и улыбнулся:

– Как-то часто встречаемся в последнее время, мастер Юлиан, – сказал он.

Не недовольно, почти по-доброму.

Кондор молча улыбнулся.

Говорить лишний раз со стражей или чиновниками не хотелось.

Герхард торопился: он ждал их в зале для «гостей», напряженный и невыспавшийся, в компании стражника, и не предложил ни чаю, ни беседы – лишь коротко кивнул и сказал, что устал ждать. Эта торопливость, почти грубость, говорила о многом.

От Кондора не укрылось ни как дрожали руки Мастера Оденберга, ни глубокие тени под его глазами – или Герхард не спал, или истощил резерв до предела. Взгляд его, когда Герхард впадал в задумчивость, становился рассеянным.

– От Мастера Герхарда несет страхом и горечью, – шепнул Ренар, поглубже натягивая капюшон, чтобы скрыть лицо от редких прохожих. – И той противной штукой, которую ты пьешь, когда тебе нужно много работать и мало спать.

– Инсомниум, – кивнул Кондор и поморщился.