Мария Покусаева – Темная сторона (страница 47)

По мере своих сил, конечно.

– Что ж, – вздохнула Тересия. – Раз все так удачно сложилось, я сама хотела извиниться, потому что пора проверить, как там дела у слуг. У вас есть какие-то предпочтения в еде, милая? – спросила она, вставая с дивана вслед за мной.

– Признаюсь честно, я еще не поняла, – ответила я. – Поэтому готова ко всему.

***

– И что это было? – спросила я шепотом, когда мы уже поднимались по лестнице на второй этаж.

Темные деревянные ступени были покрыты зеленым ковром, почти новым и очень чистым. Было неловко идти по нему в уличной обуви, пусть с нее волшебным образом исчезла грязь.

– Спасал тебя от неловкого молчания и утомительных расспросов, – пожал плечами Кондор.

– Да? Как мило с твоей стороны! – фыркнула я.

– Прости, если тебе это показалось грубым, – серьезно ответил он. – Я пытался придумать хоть какой-то предлог отвлечь вас друг от друга на полчаса.

– Перед своей тетей извиняться будешь, – я хмуро на него посмотрела. – Она точно не заслужила…

– Все в порядке, Мари. Поверь мне, в ней боролись любопытство и чувство долга. А к моей бесцеремонности она привыкла уже давно.

Мне сейчас очень многое хотелось ему сказать о любви к ближнему и уважению к старшим, но я решила не лезть в чужие отношения, поэтому смиренно выдохнула:

– Ладно, это ваше дело. Просто прекрати решать все за меня.

– Я стараюсь, – признался Кондор тихо и спокойно. – Не поверишь, но я очень стараюсь.

– Между прочим, я это заметила. – Я повернула голову в его сторону, чтобы встретиться с настороженным взглядом желтых глаз. – Еще вчера. Правда, поверить было сложновато, но я очень ценю эти перемены.

– Приятно слышать, моя леди, – криво улыбнулся Кондор. – Но вы хотели посмотреть дом.

Я с тяжелым вздохом посмотрела на высокий потолок коридора – такого же цвета, как паркет, с висящими на равном расстоянии длинными узкими светильниками. Скупого света дня, льющегося из огромных окон, сейчас вполне хватало для освещения. Коридор вел в левое крыло дома, справа же угадывались очертания просторной комнаты, арочные двери в которую сейчас были закрыты.

– Только если ты покажешь мне свою детскую комнату и коллекцию…

Я замялась, потому что совершенно не представляла, что в этом мире коллекционируют парни в том возрасте, когда наши начинают собирать плакаты рок-звезд, ачивки в компьютерных играх или фигурки героинь аниме.

– Коллекцию чего? – Кондор смотрел на меня с лукавым блеском в глазах, иронично приподняв одну бровь в ожидании ответа.

– Эм…

Я прикусила губу, подумав вдруг, что мне интересно, каким он был лет в пятнадцать – и как стал таким вот? Колючим, но не злым.

Что это вообще значит – родиться и вырасти в семье, подобной этой, не став при этом ни холодным снобом, ни избалованным мерзавцем, ни амбициозной дрянью, идущей по головам. Я успела заметить, что при определенной доле надменности, взбалмошности и наглости, Кондор не щадил сам себя, когда дело касалось его личной ответственности, и при всей его любви к резким и острым насмешкам, он умел быть добрым и чутким.

– Чего смутилась, милая? – Маг, ухмыльнувшись, легонько ткнул меня кулаком в плечо. – Пойдем. Нет, показывать тебе свою комнату, тем более – детскую, я не собираюсь, – фыркнул он. – Если тебе интересно, лет в двенадцать я коллекционировал насекомых и редкие растения, но все, что от этого осталось, хранится в библиотеке и кабинете.

– Прости меня.

– За что, глупая? – Он недоуменно моргнул. – За любопытство? Помнится, я тоже пытал тебя пару раз довольно въедливо.

Он распахнул передо мной дверь, ведущую в темно-голубую комнату. Плотные шторы на противоположной стороне были опущены, поэтому Кондор щелкнул пальцами, зажигая кристаллы в люстре.

– Ты не задавал личных вопросов, – напомнила я. – Ну, почти.

«Да, конечно, – подумала я. – Зато вытащил из меня все, предложив игру за бокалом ликера: правда за правду, вопрос за вопрос».

Но вот потом – нет, не задавал.

Комнаты располагались анфиладой, и еще одни двустворчатые двери вели из этой гостиной в соседнюю, более темную и сдержанную. Здесь у стены, граничащей с коридором, стоял камин, а над ним висела картина с мрачноватым осенним пейзажем – темный лес с уходящей вглубь тропой и серое, тусклое небо.

Я ожидала галерею с портретами предков, но была согласна и на лес.

– Обстоятельства поменялись так, что держать дистанцию уже не получается. – Кондор вел меня дальше, из комнаты в комнату, из зала в зал. – Меня намного больше заботит, как я буду врать Тересии, с чего вдруг ты получила покровительство моего отца. Или еще мне интересно, что сейчас Присцилла пытается найти в библиотеке. Что скажет Феликс, когда узнает, а он, поверь мне, узнает рано или поздно, и лучше рано, чем поздно.

Кондор рассеянно втолкнул меня в очередное помещение – угловое, строгое, с камином и множеством книжных шкафов, стоящих вдоль стен. В надкаминном зеркале я увидела свое окончательно побледневшее и заострившееся от переживаний лицо и едва не вздрогнула.

– Так что я готов даже отвести тебя в игровую комнату моей сестры и оставить там наедине с десятком сохранившихся кукол, если тебе этого захочется. – Кондор улыбнулся и привычным жестом убрал со лба выбившуюся прядь. – И даже назвать тебе их имена, если, конечно, у меня получится все вспомнить. Присаживайся. – Меня подвели к узкой кушетке, стоявшей между двумя книжными шкафами. – И, кажется, я знаю, что тебе сейчас нужно.

Я удивленно моргнула и уставилась на свои туфли, которые Кондор достал из воздуха, как до того доставал свою куртку, носовые платки и еще какие-то предметы, которые иногда были ему нужны.

– Ничегошечки себе, – только и смогла сказать я и начала расшнуровывать сапоги дрожащими от волнения пальцами. – Вот как ты это делаешь?

Я думала, что вопрос останется без ответа, но маг, который к тому моменту уже открыл дверцы одного из книжных шкафов и сосредоточенно что-то искал, снизошел до объяснений:

– Принцип тот же, что с порталами и маяками: я знаю, где находятся некоторые вещи, или, скажем, знаю сами эти вещи. Искажение пространства через Изнанку, но гораздо меньшее, чем если бы я перемещался сам. Правда, – он достал небольшую книгу в плотном кожаном переплете, немного потрепанном, – есть риск получить неприятный сюрприз, так что злоупотреблять такими вещами не стоит.

– Вот как…

Но за туфли спасибо, конечно.

Он сел рядом и, дождавшись, когда я оторвусь от бантиков на шнурках, протянул мне книгу, улыбаясь подозрительно и хитро:

– К вопросу о личном и коллекциях. После того как мне надоело, что часть гербария рано или поздно рассыпается в мелкую пыль, я решил рисовать то, что было мне нужно. Наслаждайся. – Кондор похлопал меня по плечу и откинулся на спинку кушетки, скрестив руки на груди. – Ты – один из немногих свидетелей моего позора.

Несмотря на спокойную иронию, звучавшую в его голосе, я затаила дыхание.

У меня в руках было то, что в моем мире назвали бы скетчбуком: оформленные в книгу листы плотной бумаги с хорошим, прочным переплетом – я заметила, что он истерся по краям, но корешок не треснул, и ни один листок не спешил выпасть. На первых страницах почти ничего не было, их оставили пустыми, а потом начинались немного неуверенные, но совершенно точно сделанные наблюдательным человеком рисунки и не слишком аккуратные записи рядом с ними.

– Почему – позора? – удивилась я.

– Ты первый журнал не видела, – отмахнулся Кондор. – В нем, к счастью, не было почти ничего ценного, поэтому я спалил его, когда нашел.

– Я вообще не умею, – пожала плечами я. – Хотя нет. Могу домик нарисовать. И глаз. Один. Правый.

Кондор ничего не сказал.

Ближе к середине блокнота он успел натренироваться в зарисовках, но почерк оставался таким же – слишком торопливым. «Сейчас он у него четче, – подумала я, – четче и острее». Я переворачивала страницы медленно – привычка читать все, от книг до объявлений в метро, сделала свое дело, взгляд цеплялся за слова, и мне становилось жизненно необходимо дочитать хотя бы абзац до конца. Хотя бы бегло.

Не знаю, было ли это детской игрой или необходимостью, но текст рядом с каждым рисунком содержал очень подробную информацию о том, что было изображено: часть растения, свойства, время сбора, какие-то не до конца понятные мне пометки и сокращения.

– Это больше похоже на конспекты, чем на увлечение, – сказала я.

– Они и есть. Или ты думаешь, я просто своими талантами решил похвастаться? – Кондор подался вперед, сел, поставив локти на колени и подперев подбородок ладонью. Смотрел он на меня. – Я рисовал не столько для удовольствия, сколько для тренировки наблюдательности. Возможно, тебе придется заниматься чем-то таким же.

– Только растения? – спросила я и, закрыв блокнот, вновь открыла его, но уже с последней страницы – в надежде найти что-то иное.

– Нет, – ответил маг с улыбкой в голосе. – Еще немного анатомии и, конечно, минералы. До бестиариев я не дошел, моих навыков не хватило бы. Да, портреты мне не слишком удавались, – добавил он с деланным сожалением, когда заметил, что я рассматриваю небрежный набросок в нижнем углу страницы: оттуда на меня смотрела девушка с высокой прической.

Выглядела она очень празднично.

– Сестра? – предположила я быстрее, чем подумала.