Мария Покусаева – Темная сторона (страница 45)

– Для тебя. – Выражение лица Кондора стало еще более ехидным. – Рад, что ты перестала трястись, как школьница перед кабинетом директрисы. – Он бросил взгляд на часы, стоявшие в углу. – Наше присутствие уже точно не осталось незамеченным, так что…

Он не успел закончить фразу – в проеме арки появилась женщина, уже немолодая, в темном платье, и застыла, с невероятным удивлением глядя на нас. Это длилось не дольше пары секунд: женщина прошла вперед и поклонилась – сначала Кондору, потом мне.

– Рада видеть вас в добром здравии, милорд, – с чувством сказала она и замялась, рассеянно вцепившись рукой в ткань юбки. – Мне… Мне сообщить о вашем присутствии леди Тересии?

– Пожалуй, стоит это сделать, – спокойно ответил Кондор, словно мы были здесь все время, а не пришли несколько минут назад. – Леди Присцилле тоже. И вне зависимости от их ответа принесите нам чай.

– Леди Присцилла попросила не беспокоить ее до обеда, милорд. – Она даже не смотрела в мою сторону, словно в том, что в доме оказался чужак, не было ничего любопытного или удивительного. – Вашего отца еще нет. Я вернулась от семьи, увы, не застав его, и не знаю его планов. Вы остаетесь на обед?

– Да, мы с леди Лидделл останемся, – устало ответил Кондор. – И я тоже рад вас видеть в добром здравии, Мэг, – добавил он чуть более тепло.

Когда Мэг ушла, снова коротко поклонившись нам обоим, Кондор повернулся ко мне.

– Ты ожила, – сказал он. – О чем думаешь?

– Перебираю в голове названия столовых приборов, – не без ехидства ответила я. – Считаю зубчики у воображаемых вилок и вспоминаю формы ножей.

Я получила в ответ улыбку, в которой, кажется, отразилось одобрение и понимание – моей попытки пошутить в том числе.

– Я тебе на всякий случай еще раз напомню, это не званый ужин при дворе. В крайнем случае, следи за тем, что делаю я.

– Непременно. – Я коротко кивнула. – Можно вопрос?

Кондор рассеянно моргнул.

– Задавай уже, не спрашивай разрешения, – сказал он, хотя, как мне показалось, заметно напрягся, словно ожидал подвоха.

Подвоха я не планировала.

– Я видела твоего отца, ты рассказывал о Присцилле и Гилберте, которого не будет. Кто такая леди Тересия? И к чему мне готовиться?

– О! – Он облегченно выдохнул, даже ногу на ногу закинул. – Всего лишь это. Тересия, хм, сестра жены Мастера Гилберта, и, как догадалась бы любая жительница этой страны, в этом доме выполняет роль компаньонки леди Присциллы. Подруги, которая развлекает ее, – попытался пояснить он то, что я и без него знала. – У них своеобразные отношения. Ты сама заметишь. Тересия намного больше напоминает добрую и очень, – в этом слове было слишком много доброй иронии. – Очень заботливую тетушку. Поэтому готовься к множеству вопросов и умилению.

Я закатила глаза, выругавшись про себя, потому что, кажется, меня ожидала очередная порция «милого ребенка», которого пытаются накормить сладким.

Не то чтобы хотелось жаловаться, но мне уже начало надоедать.

– А твоя сестра? – спросила я. – Она тоже живет здесь?

– Нет, – ответил Кондор. – Моя сестра здесь не живет уже несколько лет, поэтому сегодня ты ее точно не увидишь.

Его голос вдруг стал немного отстраненным, и я поняла, что, кажется, задала один из тех вопросов, которые не стоило бы задавать. Поэтому я заткнулась, с виноватым видом уставившись в камин, и думала, что сестру он хоть как-то в разговорах упоминал.

«Что бы там ни произошло, это не мое дело, – пыталась я сама себя уговорить, – и лишние расспросы ни к чему хорошему точно не приведут. Все, что я должна знать, мне расскажут, а лезть в душу к человеку, когда он пытается закрыться, это как-то… некрасиво, что ли?»

– Есть некоторые обстоятельства, по которым она живет в другом месте, – все-таки сказал Кондор как ни в чем не бывало. – Мы видимся реже, чем нам обоим хотелось бы. А с моей работой, – он подчеркнул последнее слово, – мы почти перестали видеться. Не грусти, милая, – добавил он, заметив выражение моего лица. – Я взрослый мальчик и с некоторыми несовершенствами этого мира научился если не мириться, то хотя бы справляться.

Я не знала, что ему ответить, хотя было предельно ясно, что в понятие «работа» входит, в том числе, возня с подобными мне.

Мэг вернулась быстрее, чем я успела придумать тему для продолжения разговора, и, глядя, как она ловко накрыла небольшой стол, примостившийся в углу так органично, что я его не сразу заметила, я молчала и думала.

Все, кто был вокруг меня, кто казался мне не то персонажами странной истории, не то сказочными героями, начали превращаться в живых людей.

Чем более явно это проявлялось, чем более осязаемым становилось их прошлое и их собственные истории, в которых не было места мне, тем страшнее мне становилось.

«Человек, – думала я, – это нечто больше набора шаблонных фраз, черт характера и роли, которую он хочет или должен играть, это сложнее гипотез, выстроенных на том опыте, который у меня был. Он не подходит сюда, этот мой опыт, но другого опыта у меня нет».

Единственное, что меня хоть сколько-то могло утешить, это мысль, что, возможно, у всех остальных здесь те же чувства и такое же отсутствие опыта.

Правда, чувствовать себя главной героиней истории уже не получалось, ну да черт бы с ним.

Переживу как-нибудь.

Сообщив, что леди Тересия спустится, как только приведет себя в порядок, Мэг с поклоном вышла, оставив нас наедине с чаем.

– Что Шамас имел в виду, когда говорил о нежелательных зельях? – вспомнила я, поднося чашку ко рту.

– Существует формальный запрет на использование некоторых составов, влияющих на разум и эмоции человека, не причиняя значимый вред его здоровью, – автоматически, словно на экзамене, ответил Кондор, глядя в камин. – В простонародье часть из них назвали бы приворотными зельями, хотя, конечно, спектр их воздействия намного шире. Не только внезапно вспыхнувшая любовь, но еще такая же внезапная неприязнь, приступы страха на пустом месте, постоянная тревога, дурные сны, болезненная самоуверенность и другие, скажем, крайности. Оборот таких составов находится под контролем, но есть умельцы, знающие способы обойти запрет. К примеру, слегка меняя формулу или добавляя определенные компоненты во вполне безобидные вещи. Компоненты – почти неизменны, Шамас хорошо знает их список, поэтому кольцо, – Кондор кивнул в сторону моих пальцев, сжимающих тонкую фарфоровую ручку, – должно реагировать именно на них, если концентрация будет выше безопасного.

Вот как.

– И ты думаешь, под носом у охраны его высочества есть шанс нарваться на что-то, запрещенное законом?

– Именно там этот шанс невероятно велик, – фыркнул Кондор в ответ, словно я сморозила страшную глупость. – При всем моем уважении к Уильяму Блэкторну, он не в состоянии контролировать все. Дворец – тот еще серпентарий, а богатые и влиятельные люди не стесняются в средствах и методах. Я думаю, – Кондор наклонил голову к плечу. – Даже уверен, что Блэкторн намеренно оставляет простор для подобных игр. Так что, милая, не обольщайся.

– Справедливо, – задумчиво сказала я.

– Уже пожалела, что согласилась?

– Да я и так не особенно рада была. – Я пожала плечами. – Если ты не заметил.

– Заметил. И буду рад, если Ренару удастся научить тебя если не бить людей, то хотя бы быстро бегать.

Я чуть чаем не поперхнулась:

– Ты знаешь?!

Он усмехнулся и глубокомысленно промолчал. Стоило догадаться, на самом деле.

Шаги в коридоре были почти неслышными, или, может быть, мы отвлеклись, но от внезапного появления той самой леди Тересии вздрогнули оба.

Кондор натянул на лицо выражение доброжелательности, а я постаралась разглядывать леди таким образом, чтобы не проявить непочтительно настойчивое любопытство. Леди точно так же старательно делала вид, что мое присутствие не слишком ее удивило – подумаешь, незнакомая девица в доме, с кем не бывает?

– С твоей стороны невероятно мило заглянуть на обед, – сказала Тересия, занимая место на диване на почтительном расстоянии от меня, словно бы слегка опасалась. – Но раз ты не один, то мог бы предупредить заранее.

Она была в том возрасте, когда начинают вести активную борьбу с седыми прядями и взрослыми детьми. Я пока не слишком разбиралась в местной моде и ее особенностях, но не могла не отметить, что наряд леди Тересии был заметно ярче, чем мой, и чуть более нарядный, чем просто платье для дома: бесконечное число мелких оборок на юбке, крупные серьги в ушах, какие-то почти детские зажимы для волос и шаль с крупными цветами, в которую женщина зябко куталась, словно бы тепла от камина ей было недостаточно. Взгляд у нее был добродушный, как у старого домашнего пса, выросшего в семье со множеством детей и привыкшего к шалостям, брови – тонко выщипанными, черты лица казались не такими тонкими, как у тех, кого я встречала, из-за чего леди Тересия вдруг вызвала во мне приступ почти болезненной симпатии.

Слишком уж она была похожа на любую женщину моего родного мира, немного растрепанную и усталую, не такую идеальную, как все, кого я встречала по эту сторону Зеркала.

– Я тоже рад вас видеть, тетушка, – ответил Кондор, и я поняла, что, кажется, моей психике предстоит испытание более суровое, чем я предполагала. – Решение было слишком спонтанным, и вообще-то я думал, что отец успеет вам сказать раньше, чем мы придем. Леди Лидделл, – он кивнул мне, чуть сощурившись, словно бы ему нравилась моя легкая рассеянность от смены роли, которую он играл, – позвольте представить вам мою не родную, но любимую тетю Тересию Хоэрт. Леди Тересия, эта юная особа – леди Мари Лидделл, и, надеюсь, вы не успели придумать себе некую крайне романтическую историю, потому что нас с леди Лидделл связывают куда более сложные отношения.