Мария Покусаева – Темная сторона (страница 31)

Рыбина за моей спиной снова плеснула.

Темнота за пределами света не была абсолютной, она содержала в себе множество оттенков. Можно было разглядеть очертания тропинок, разницу в цветах крон, мелкие белые звездочки цветов, спрятавшиеся в траве, и блекло-голубые кисти соцветий. Даже ветер, пусть очень тихий, здесь был, как если бы сад находился под открытым небом.

– Магия заключается в том, чтобы поддерживать огромную оранжерею?

– Нет, – Кондор покачал головой. – Магия заключается в том, чтобы создать в этой, хм, огромной оранжерее возможность для существования редких и очень разных растений. Ну и в том, чтобы выращивать необычные цветы. Синие розы, к примеру.

– О как. У них есть какой-то особый смысл?

– Их хорошо покупают. – Кондор протянул руку к воде и успел дотронуться до спины любопытно высунувшейся рыбы. – Людей всегда манит что-то необычное и яркое, но да, некоторой долей особого смысла такие вещи наделяют. Хотя, конечно, совсем не того смысла, который существовал изначально. Магия начала вызывать страх, это закономерно. В этом мире, милая, были войны, которые велись из-за магии и за магию.

– Это я читала, – сказала я.

– Я не сомневаюсь, – улыбнулся он. – Магия в таких войнах была разрушительной и страшной. В твоей стране были разрушительные войны, Мари? – спросил он серьезно.

Я кивнула.

Были, конечно. Еще как были.

Но в этот момент я не хотела вдаваться в подробности.

– Иногда магия становится обещанием всесильности и вседозволенности, – продолжил Кондор. – И если ее использует кто-то, кому хочется этой вседозволенности, обычные люди начинают бояться магии и отстраняться от нее. Потому что они видят, на что способна такая сила. Созидание. Этот сад сделали как напоминание о том, что дело не в силе. А в том, кто и для чего ее использует.

Мотылек на его плече сидел тихо, только изредка перебирал передними лапками, пытаясь устроиться чуть удобнее.

Кондор смотрел куда-то в глубину, за деревья, в ту сторону, откуда ветер доносил запах болота.

– Но получилось действительно красиво, – добавил маг. Он улыбался какой-то еще не знакомой мне улыбкой, слишком светлой, чтобы сразу в нее поверить. – Иногда я прихожу сюда, чтобы напомнить самому себе, насколько созидающей может быть магия в добрых руках. Не замерзла?

Я не сразу поняла, что последняя его фраза была адресована мне.

– Нет, не слишком, – невразумительно пискнула я.

Кондор сделал вид, что поверил.

– Когда ты будешь жить в Арли, ты побываешь здесь днем и, думаю, увидишь все чуть под другим углом. С другими значениями и другим отношением. Может быть, поймешь, почему мне нравится здесь ночью. – Кондор чуть прищурился, всматриваясь в мое лицо. – Почему я снова прекрасно слышал твои мысли, если ты не снимала амулета? – спросил он вдруг.

Я, наверное, стала как та рыба в пруду – то есть глупо разинула рот и тут же его захлопнула, вдохнув влажный ночной воздух.

– Откуда я знаю?

– М, и действительно, – снисходительно сказал он. – Откуда тебе знать? Ты просто каким-то образом пару раз умудрилась направить потоки силы так, чтобы повлиять на мир. И надо сказать, я безмерно рад тому, что ты пока не научилась восстанавливать резерв. – Кондор хмыкнул. – Иначе, боюсь, всем пришлось бы спасаться бегством. Вспомни, что ты делала перед тем, как я пришел.

«Плакала, – подумала я, – предавалась греху уныния со всей самоотверженностью, пока была возможность просто побыть одной. Потому что рядом со мной так и норовит появиться кто-то из вас, дорогие няньки, а рядом с вами не до слез».

Я неосознанно потянулась к висевшему на цепочке кристаллу и сжала его, как тогда в спальне.

– Вот! – Кондор указал пальцем на мою руку и, развернувшись ко мне, сел на бортик, скрестив ноги. – Вот и ответ. Ты изменила мое плетение так, как тебе было выгодно, и на время заставила их погаснуть.

Я опустила взгляд на кристалл.

– И что, он теперь бесполезен?

– Насколько я понимаю, нет. – Кондор наклонил голову набок. – Ты не расплела их, просто приглушила на время. Постарайся не делать так больше без лишней необходимости. Я, знаешь ли, предпочитаю, чтобы в моей голове не было ничего постороннего.

– А я, знаешь ли, предпочитаю, чтобы мои мысли оставались моими, – в тон ему ответила я.

– Очень рад, что векторы наших интересов так замечательно совпали. Но в случае чего, – его тон стал серьезным, утратив насмешливость, – ты знаешь способ связаться со мной. Только, прошу, не злоупотребляй этим знанием.

«Вот да, я именно этим и собиралась заниматься, – подумала я. – Дергать его по поводу и без, думая о всякой ерунде».

Я чуть не решила взять – и обидеться за такое вот недоверие, но посмотрела на сосредоточенное, серьезное лицо Кондора и не стала ни обижаться, ни язвить. В конце концов, я, должно быть, доставляю ему немало хлопот.

– Ты поэтому был такой… вредный, когда пришел?

Он молча кивнул, уставившись в воду.

– Я не знала.

– Я не обвиняю. Теперь уже точно нет.

Мы замолчали, и я всмотрелась в темноту.

Страж с мягким шелестом взлетел и, сделав круг над нами, исчез в темноте. Я заметила, как его тень мелькнула под куполом рядом с другой такой же тенью. Кроме меня и Кондора, здесь больше нет людей, поняла я, и это заставило вздрогнуть. Конечно, вряд ли в Саду обитало что-то опасное, но, видимо, древний страх перед темным лесом всплыл из глубин подсознания, а вместе с ним вышли на свет мрачные сны и отголоски сказок.

– Мы… мы можем тут еще походить? – хрипло спросила я.

– Конечно. – Кондор встал и протянул мне руку. – Точно не замерзла?

– Точно нет. – Я обхватила себя руками, наблюдая, как Кондор поднял сюртук, отряхнул его и небрежно накинул на плечи. Ему, в этой его легкой рубашке, наверное, было прохладно. – Можно вопрос?

Кондор посмотрел на меня исподлобья, улыбаясь одним уголком губ, словно моя нерешительность его пока забавляла, но уже начинала надоедать.

– Можно.

– Если я волшебник, как оказалось… – Эти слова дались мне не без труда, и я сглотнула, чтобы избавиться от кома в горле. – Значит, мне придется учиться владеть магией?

Ага, потому что вдруг опять кого прокляну между делом?

– Хм, – Кондор задумался. – Все так. Но все… не так просто.

– И в чем же сложность? – спросила я.

– В процессе обучения, – ответил он прямо и сразу же, но объяснять не торопился, словно ждал, когда же я задам следующий вопрос.

Пульсар висел в воздухе чуть выше нас, освещая тропинку – узкую, не выложенную брусчаткой, не засыпанную гравием, просто ленту черной земли. Я не совсем понимала, зачем Кондор свернул на нее, если от пруда отходили другие, задуманные по плану дорожки, но спрашивать не стала: ему лучше знать, в какую сторону мы гуляем.

– И как же у вас обучают магии?

– По-разному. – Кажется, он действительно ждал этот вопрос. – Почти всегда за деньги, Но есть исключения. Обычно они исключительно талантливы.

Он говорил с иронией

– Я не о том, – нетерпеливо перебила я, подумав, что Кондора занесло не в ту сторону и не на ту тропу. – Я про процесс!

– Процесс зависит от ученика, а еще от учителя и обстоятельств, – ответил Кондор с легким недовольством в голосе. – Я к этому веду. Если мы говорим о твоем случае, милая, то тебя будут учить трем вещам. Умению контактировать с силой, направленной Воле и разным мелким заклинаниям, которые используются в быту. Я так думаю. Вряд ли ты успеешь узнать больше, – как-то совсем не обнадеживающе добавил он. – Да и не думаю, что оно будет нужно. О нет! – Кажется, Кондор заметил, что я поникла. – Не-ет, только не говори, что ты уже навоображала себе что-нибудь вроде превращения свинца в золото, полетов и очередного превращения комнаты в ледяную пещеру!

– Да нет, знаешь ли, не навоображала. – Я сунула руки в карманы. – Просто очень обидно. Похоже на обман с пустой оберткой, в которой не оказывается конфеты.

Не знаю, понял ли Кондор это сравнение. Но он посмотрел на меня и прекратил улыбаться.

– Я не говорил, что ты не талантлива, даже наоборот, – сказал он мягко. – Только вот в чем проблема, Мари. Тебе предстоит учиться тому, с чего большинство волшебников начинает лет в двенадцать, а времени у тебя – не то чтобы много. И… – Он замялся, подбирая слова. – Ты из другого мира. Как-то раньше, с предыдущими, меня не слишком интересовали, скажем, их воззрения на мир и устройство Вселенной. Очень сложно предугадать, как ты и то, что у тебя в голове, – он остановился и шутливо уперся пальцем мне в лоб, – соединится с тем, что мы знаем о магии. Но оставить все так, как есть, слишком опасно и для тебя, и для нас всех.

Мы вышли к стене – высокой, с огромными стеклянными окнами почти от самой земли. Они казались, скорее, не открывающимися дверями, ведущими за пределы оранжереи, в занесенную снегом тишину другого, спящего, обнаженного, черно-белого сада.

Я смогла рассмотреть его силуэты и тени, когда волшебный огонек, мигнув, погас, и мир погрузился в почти абсолютную темноту. Я приложила ладонь к холодному стеклу. Было очень сложно поверить, что там, за хрупкой преградой, лежал снег, а здесь буйно росли травы, плескались в пруду сытые рыбы, и в воздухе чувствовался яркий аромат ночных цветов.

За силуэтами нагих деревьев в свете звезд и лун угадывались очертания дворца, его колонн и балконов, лестницы, черных провалов окон. Я попыталась представить себе, как расположены эти здания относительно друг друга, но пока не получилось.