Мария Покусаева – Темная сторона (СИ) (страница 60)

– В каком смысле? – попытался возмутиться Ульрих. – Вы же привели меня сюда и…

Ренар вскочил быстрее, чем он успел закончить возмущенную тираду, ловко подхватил стражника под локоть и потянул за собой в ту сторону, куда указал Кондор. Еще один волшебный огонек появился в воздухе чуть над ними, освещая путь и делая сумрак между деревьями густым и пугающим.

Любой свет, разгоняя тьму вокруг себя, порождает тени, множество теней.

– Оставьте его, – посоветовал Ренар, и господин Кайрен почему-то не решился с ним сейчас спорить – в этой тьме, после всего, что происходило. – Он все объяснит, когда придет в себя. А мы доделаем то, что мы действительно можем сделать…

– То есть она мертва? И нет никаких шансов, что…

– Это же очевидно, – кивнул Ренар.

– А там… – стражник мотнул головой назад, в сторону, откуда они пришли.

– А там было что-то, что притворялось ею. Идемте. Потом посмотрите. Чем быстрее мы со всем закончим, тем быстрее и вы, и я напьемся и забудем все это. – Ренар вдруг из беспечного юноши, почти мальчишки, которого господин Кайрен все это время видел в нем, стал взрослым, очень серьезным и сосредоточенным. – И если вам нужно будет что-то для вашего отчета, или что вам там придется предоставить начальству, чтобы объяснить все это, вы получите все, что потребуете. Но не сейчас, ради Милосердного, не сейчас.

Он замолчал и молчал все то время, пока они шли, увязая в снегу, который кое-где скрывал под собой ямы и узловатые корни старых деревьев.

А потом они нашли то, что осталось от Хёльды, и господину Кайрену это действительно не понравилось.

***

Леди Франческа определенно была дамой самых благородных порывов и убеждений.

С кровью и происхождением ей повезло чуть меньше. Именно это, как я поняла, явилось причиной всех ее злоключений, которые госпожа Бланка, автор книги, превратила в душещипательный и невероятно нудный рассказ на почти тысячу страниц.

Леди Франческу, невольно ставшую обладательницей волшебного кольца, принадлежащего могучему Королю Гоблинов, похищали, спасали, прятали, находили, запирали в башнях и везли через лес, потому что и она, и это несчастное кольцо были нужны всем и сразу, а особенно – таинственному чародею, который возжелал стать величайшим из всех существующих магов.

Несмотря на голод и тревоги, я заснула на сотой странице этого бреда, как раз там, где на карету, в которой леди Франческа и сопровождающая ее вдовствующая графиня пытались спастись из объятого огнем города, в лесу напали совсем не благородные разбойники.

Меня разбудил стук в дверь.

Я не сразу проснулась и, конечно, не сразу вспомнила, что вообще ее закрывала, поэтому пришлось, зевая, шлепать через всю гостиную.

Кровавый символ на зеркале не исчез и выглядел жутко. Даже еще более жутко, чем когда он еще не высох.

Значит, мне не приснилось.

Что-то щелкнуло, заскрипело, и двери открылись прежде, чем я успела подойти к ним.

Сильвия, прямая, как всегда, с вытянувшимися и заострившимися чертами лица, с тьмой, заполняющей глаза, продемонстрировала мне ключ, висевший у нее на шее на длинной тонкой цепочке, и снисходительно улыбнулась. Из-под верхней губы показались мелкие острые зубки.

Я вспомнила, что Кондор обещал вернуться нескоро, и мне стало страшно.

Сильвия вплыла в гостиную, а вслед за ней, двигаясь, как в трансе или полусне, прошла Линд, поставила поднос на стол и все так же, не замечая ничего, ушла в коридор.

– Вам не стоит так бояться меня, миледи, – сказала Сильвия и чуть наклонила голову. Она все еще улыбалась, но так, чтобы зубов не было видно. – Я сожалею, моих сил сейчас не хватит на то, чтобы поддерживать иллюзии. Пришлось действовать грубыми методами.

Голова, увенчанная рожками, повернулась в сторону зеркала, и глаза стали еще темнее.

– Наглец, – сказала фэйри.

Ей точно не понравилось то, что сделал Кондор, но она признавала за ним право на это и почти не злилась.

– Он сказал, что это защита, – ответила я.

Сильвия сощурилась, отчего ее лицо стало еще более хищным.

– Охотно верю, что господин волшебник не стал бы жертвовать свою драгоценную кровь, только чтобы досадить мне, – сказала она, подходя ближе, чтобы рассмотреть знак. Тонкий палец, больше похожий на палец, чем на веточку, но все равно не совсем человеческий, дотронулся до пятна. Сильвия отдернула его, словно обожглась. – Он прав. Замок действительно перестает быть достаточно безопасным местом.

Я уставилась на нее, не зная, удивляться мне, злиться или бежать и сию же секунду прятаться под кроватью.

– Х-хорошо, – сказала я вместо всего этого. – У меня есть книги, – я посмотрела в сторону подноса, – …и еда. Я не выйду отсюда, пока Кондор не вернется.

– Он сам вас попросил об этом, миледи? – Сильвия опять улыбалась, показывая зубы. – Предусмотрительный мальчик. И умный. Быстро соображает, что делать и как. Не смотрите на меня так, – добавила она, когда заметила в моих глазах непонимание. – Из моей тьмы его жалкие двадцать шесть кажутся даже не юностью, а младенчеством. Его это злит гораздо больше моих острых зубов и умения проходить сквозь тени и отражения.

Я тряхнула волосами, пытаясь избавиться от отросшей пряди, лезущей в глаза.

– Я могу узнать, что происходит, Сильвия, или мне лучше подождать, пока вернется кто-то, кто сможет мне все объяснить по-человечески?

Она рассмеялась, оценив иронию, и словно бы листья зашелестели.

– А у вас тоже есть клыки, миледи, – сказала она. – Можете.

Пока я выжидающе молчала, чуть склонив голову набок и нахмурившись, потому что мне казалось, что фэйри забавляется со мной, как кот – с пойманной мышкой, Сильвия подошла к окнам и распахнула портьеры, открывая смотрящие в белый-белый зимний день окна. Снег, который я видела утром, прекратился, но небо все еще было хмурым, тяжелым и блекло-серым.

Сильвия застыла у окна смутным силуэтом, словно бы вдруг стала тенью от одной из портьер.

– Вы побывали на Изнанке, миледи, – сказала она. – И прогулялись по ней с существом, способным это здание, не будь оно опутано чарами древних волшебников, превратить в мертвые камни, покрытые слоем льда. Но таким существам обычно нет дела до людей и их жалких жизней. А вот вслед за ними иногда идут другие. Более слабые. Более злые. Менее равнодушные к запаху колдовства и крови. Когда их мало, они бывают трусливы. – Сильвия прошлась по периметру комнаты, словно проверяла, все ли на своих местах. У все еще тлеющих в камине углей она замерла, протянув к ним свои узловатые тонкие пальцы. – Когда же их много, или когда они голодны, то они способны на безрассудные для их племени поступки. Из желания разрушить. От голода. Или просто так. Я не успела сообщить господину о том, что нечто пришло сегодня утром и спряталось невдалеке, выжидая удобный момент. Сейчас оно ушло. – Сильвия повернулась, оскалившись с неким самодовольством. – Изрядно потрепанное.

Я кивнула с умным видом.

Мне не нужно было долго думать, чтобы сложить в голове два и два: свой сон и холод в комнате – и этот вот рассказ. Я помнила о том, что сны в этом мире не всегда принадлежат исключительно тому, кто их видит, и сделала весьма определенные выводы.

– Спасибо, – сказала я, глядя в темные глаза фэйри.

Ее губы дернулись в подобии улыбки.

– Совершенно не за что, миледи, – сказала Сильвия. – Закройте дверь за мной и сидите тихо. И зовите меня по имени, когда понадоблюсь, теперь я снова вас услышу и приду. Жаль, некоторые двери теперь закрыты.

Она посмотрела в сторону испачканного кровью зеркала и, кажется, добавила что-то шелестящим шепотом.

Прежде, чем она ушла, я вспомнила, что меня заперли в комнате на весь день, а из книг у меня осталась только история Франчески, учебник географии и «Арс Магика», запихнутая в прикроватную тумбочку.

Это был не лучший способ узнать правду, и непосредственное столкновение с магией отбило у меня всякое желание довольствоваться жалкими крупицами истины, завернутыми в домыслы и слухи.

Мне было нужно что-то серьезнее. Или правдивее.

«В любом случае, – подумала я, – Сильвия должна знать».

Поэтому я окликнула ее.

– Миледи? – Она обернулась у самых дверей – точнее, повернула ко мне голову так, что можно было заметить хитрую улыбку. – Мне приказать принести что-то еще?

– Мне очень нужна библиотека, – сказала я почти умоляюще.

Сильвия притворно изумилась:

– Что, прямо вся?

– Нет, не вся. – Я помотала головой. – Мне нужно что-то правдивое о существах вроде вас.

– Правда – понятие иллюзорное, миледи, особенно там, где сталкиваются миры.

Она смотрела на меня, и один уголок ее губ полз вверх. В полумраке, разбавленном отблесками огня, мне казалось, что сквозь кожу просвечивают зубы. Мелкие и острые.

Ренар как-то вскользь сказал, что некоторые сказки настолько правдивы, что нет надобности искать их исток. И совпадения тут и там, с той стороны, откуда я пришла, не случайны.

И оказавшись по эту сторону, я, кажется, начала совсем не с тех сказок, с которых стоило бы начать, поэтому все усложнилось и запуталось.

– Тогда мне нужен сборник ваших местных сказок. Хороший. Или любая книга по фольклору.

Сильвия смотрела на меня с уже совсем другим изумлением, словно я была младенцем, который, наконец, произнес свое первое слово.

– Скажем… – Я чуть не захлебнулась своими собственными словами, потому что в моей голове все вставало на свои места. – Будь на моем месте не в меру любопытный ребенок, наделенный талантом, что дал бы ему Кондор для начала?