Мария Подольская – БДСМ Лайфстайл. Основано на реальных событиях (страница 2)
Алекс сел за стол, налил себе вина. Отрезал кусочек сыра, положил на ломтик багета, добавил виноградину.
– Открой рот.
Диана послушно приоткрыла губы. Он поднёс кусочек к её рту, но не дал сразу. Провёл им по нижней губе, оставляя крошки.
– Слизни.
Она высунула язычок и медленно слизнула крошки. Вкус сыра, хлеба и его пальцев – солоноватый, тёплый.
– Ещё.
Он кормил её медленно, кусочек за кусочком. Иногда намеренно ронял крошки ей на грудь, на ключицы, на губы. Каждый раз приказывал: «Слизни». Она наклонялась, тянулась языком, чувствуя, как платье натягивается на груди, как соски трутся о ткань.
В какой-то момент он взял виноградину и раздавил её между пальцами. Сок потёк по его руке.
– Вылижи.
Диана наклонилась вперёд, взяла его палец в рот целиком. Сосала медленно, языком собирая сладкий сок. Между её ног уже было мокро – она чувствовала, как трусики пропитываются. Колени дрожали.
Алекс смотрел сверху вниз, глаза потемнели.
– Смотри, какая ты голодная, – прошептал он. – Как маленькая сучка у ног хозяина. Готова вылизывать всё, лишь бы меня ублажить.
Слова ударили как пощёчина. Диана застонала тихо, не в силах сдержаться. Влага уже стекала по внутренней стороне бедра, оставляя влажную дорожку на чулке.
Он взял следующий кусочек, но на этот раз не дал ей сразу.
– Попроси.
– Пожалуйста… Господин… дайте мне…
– Громче. И скажи, кто ты.
Диана закрыла глаза. Щёки горели.
– Пожалуйста, Господин… дайте вашей голодной сучке…
Он улыбнулся удовлетворённо и вложил кусочек ей в рот. Пока она жевала, его рука опустилась ниже, скользнула под платье, по чулку вверх. Пальцы коснулись мокрой ткани трусиков.
– Уже течёшь, – констатировал он спокойно. – За десять минут. Какая же ты развратная.
Диана всхлипнула от стыда и возбуждения. Его палец медленно провёл по её полным губам сквозь ткань, надавил на клитор. Она дёрнулась, но не отстранилась.
– Не кончать, – предупредил он. – Сегодня ты только учишься есть с моей руки.
Он продолжал кормить её ещё полчаса. Каждый кусочек сопровождался приказом слизнуть крошки с его пальцев, с его ладони, с её собственной груди. К концу ужина её губы были припухшими, лицо в крошках, платье в пятнах от вина и сока. А между ног – настоящее болото.
Когда тарелка опустела, Алекс откинулся на стуле, расстегнул ремень.
– Теперь покажи, насколько ты благодарна.
Диана подняла на него глаза, полные слёз стыда и дикого желания.
– Да, Господин…
Она подползла ближе на коленях, руки дрожали, когда потянулась к его брюкам.
Глава 3: Подписание Контракта
Москва, 18 октября 2003 года. Половина десятого вечера. Квартира на Малой Бронной.
Диана всё ещё стояла на коленях у ног Алекса. Губы припухшие от вина и его пальцев, платье в пятнах от сока и крошек, чулки влажные от её собственной влаги, которая уже стекала по внутренней стороне бёдер тонкими предательскими дорожками. Она только что потянулась дрожащими руками к его ремню, когда он мягко, но твёрдо перехватил её запястья.
– Не так быстро, девочка.
Голос был низкий, бархатный, но в нём уже звучала сталь. Алекс откинулся на стуле, глядя на неё сверху вниз. Его глаза были тёмными, почти чёрными от желания, но лицо оставалось спокойным, властным.
– Прежде чем ты возьмёшь в рот то, что ещё не заслужила, мы кое-что сделаем. Я не трахаю случайных шлюшек. Я владею.
Он встал, оставив её на коленях, и вышел в соседнюю комнату. Диана слышала, как открывается ящик стола, шелест бумаги. Сердце колотилось так громко, что заглушало всё остальное. Между ног пульсировало так сильно, что ей хотелось сжать бёдра, но она не смела сдвинуться без приказа.
Алекс вернулся с толстой папкой чёрной кожи и ручкой. Положил её на стол перед собой. Затем сел и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.
– Раздевайся. Полностью. На коленях. Медленно. И не вставай.
Диана сглотнула. Руки дрожали, когда она потянулась к молнии на боку платья. Ткань с тихим шорохом сползла вниз, обнажив чёрный кружевной лиф и такие же трусики. Она расстегнула лиф, дала ему упасть. Грудь вырвалась на свободу – полная, тяжёлая, соски уже твёрдые, тёмно-розовые, торчащие от холода и возбуждения. Затем она приподнялась на коленях, стянула трусики вниз по бёдрам. Тонкая ниточка влаги потянулась от мокрой киски к ткани. Трусики упали к её коленям. Она осталась только в чулках и туфлях на высоком каблуке.
– Всё, – прошептала она.
– Я сказал полностью. Чулки и туфли тоже снять. И раздвинуть ноги шире. Я хочу видеть, что покупаю.
Диана покраснела до корней волос. Она медленно стянула чулки, потом туфли. Теперь она была абсолютно голая – на коленях, ноги широко разведены, руки за спиной, как она инстинктивно почувствовала, что нужно. Её киска была полностью открыта: гладко выбритая (она сделала это сегодня утром, сама не зная зачем), половые губы припухшие, блестящие от обильной влаги. Клитор выглядывал, набухший. Внутри всё пульсировало.
Алекс встал и обошёл её по кругу, как осматривают породистую кобылу на аукционе. Его ботинки тихо скрипели по паркету.
– Хорошая грудь, – сказал он спокойно, останавливаясь сзади. – Полная, тяжёлая. Соски чувствительные, я вижу. – Он провёл пальцем по одному соску, и Диана вздрогнула, тихонько застонав. – Жопа аппетитная. Круглая. Будет красиво краснеть под плетью.
Он вернулся спереди, присел на корточки прямо напротив её лица. Взгляд опустился ниже.
– А вот и твоя маленькая развратная дырка. Смотри, как течёт. Уже лужица на полу под тобой. Ты даже не представляешь, насколько ты мокрая, сука. Запах стоит по всей комнате – сладкий, похотливый, женский. Это запах настоящей рабыни.
Диана закрыла глаза от стыда. Слёзы выступили на ресницах, но влага между ног стала ещё обильнее – она буквально капала на паркет.
Алекс открыл папку. Внутри лежал аккуратно напечатанный документ на нескольких страницах. «Контракт о полном подчинении».
– Читай вслух. Каждое слово. Пока читаешь – не закрывай ноги.
Диана начала читать дрожащим голосом. Каждое предложение било её как пощёчина:
«Я, Диана…, добровольно передаю все права на своё тело, разум и волю Алексу… на срок не менее одного года… обязуюсь выполнять любые приказы… принимать любое наказание… не иметь права на оргазм без разрешения…»
Голос срывался. Пока она читала про «публичное использование», про «пет-плей», про «финансовый контроль», Алекс стоял рядом и медленно поглаживал её волосы, как гладят собаку.
Когда она закончила, он достал из кармана чёрный кожаный ошейник с серебряным кольцом и надписью «Собственность Алекса» мелкими буквами.
– На колени ещё ниже. Голову вниз.
Диана опустилась лбом почти к полу. Алекс застегнул ошейник на её шее. Кожа была прохладной, плотной, идеально села. Замок щёлкнул. Это был самый громкий звук в её жизни.
– Теперь знак согласия, – сказал он. – Вылижи мои ботинки. Оба. До блеска. Языком. И пока лижешь – повторяй: «Я твоя сучка, Господин. Я подписываю своей пиздой».
Диана наклонилась ещё ниже. Губы коснулись гладкой кожи дорогого ботинка. Запах кожи, крема для обуви, лёгкий запах улицы. Она высунула язык и медленно провела им по носку, потом по верху, по бокам. Слёзы текли по щекам, капали на ботинок, смешиваясь со слюной. Между ног капало уже по-настоящему – большая влажная лужица растекалась под её коленями.
– Я твоя сучка, Господин… Я подписываю своей пиздой…
Она перешла ко второму ботинку. Язык скользил, она целовала, лизала каждый сантиметр. Вкус кожи был горьковато-солёным, возбуждающим. Она чувствовала себя последней шлюхой – и это ощущение сводило с ума от возбуждения.
Когда оба ботинка блестели от её слюны, Алекс поднял её за ошейник, усадил обратно на колени и протянул ручку.
– Подписывай. Здесь и здесь. И поставь отпечаток большого пальца своей мокрой киски рядом с подписью.
Диана взяла ручку. Рука дрожала так сильно, что она едва не уронила её. Она подписала своё имя. Затем, краснея до слёз, провела пальцем по своей щели, собрала обильную влагу и оставила мокрый отпечаток на бумаге.
Алекс забрал контракт, закрыл папку и положил её на стол.
– Теперь ты официально моя. На год. Без права выхода. Без права слова «нет».
Он наклонился, взял её лицо в ладони и впервые поцеловал – жёстко, глубоко, влажно. Язык вторгся в её рот, как хозяин. Диана застонала ему в губы, прижимаясь всем телом.