Мария Перцева – Попробовать Жизнь (страница 7)

Глава 3

– Сарион, ты, наверное, жутко устал, – Лира говорила громко, чтобы фамильяр мог услышать сквозь шум встречного ветра, – давай остановимся вон там у реки.

Фамильяр издал одобрительную трель и стал пикировать вниз. Долгие полеты – не её, думала Лира: от каждого резкого маневра внутри все скручивалось в тугой узел, дыхание перехватывало, начинало мутить, а спина и ноги затекли. А ей казалось, что будет так же весело и легко, как их тренировочные получасовые полеты над имением. Усиленные чары для наездников спасали от падения, легкий барьер защищал от врезающихся мошек, пыли и в целом безопасность была продумана, но вот морально и физически, три часа полета, девушку немного вымотали. Если бы она подумала получше, то все же использовала трансгреспорт, но Лира кажется вообще плохо думала в тот момент. Тем не менее, девушка всё же получала удовольствие от подобного путешествия, несмотря на дискомфорт, не каждый день кому-то предоставляется возможность пролететь из одного конца острова в другой, ощутить весь масштаб континента, увидеть его красоту, посмотреть с высоты: на поля, озера, реки, горы, леса; и хоть летели они напрямик, все это разнообразие природы все-таки встретили.

В одиночку фамильяр мог держаться в воздухе более двенадцати часов, с грузом в виде легкой Лиры и сумки провизии Сарион сможет осилить почти столько же, но девушка всё равно переживала за своего друга. Да и ей самой уже очень хотелось сделать передышку, размять ноги, которые дрожали от напряжения, ведь всякий раз при очередном неожиданном финте грифона приходилось инстинктивно сжимать их на его боках. Сариону нужно было искать встречный ветер и уходить от воздушных завихрений, да и тренируется полетам с наездницей фамильяр не больше четырех месяцев. Может быть когда-нибудь он освоит самый плавный полёт, но, а пока летает, как привык летать всегда.

Мириэль дала свое согласие на просьбу о посещении праздника, конечно не обошлось без условий, но от счастья Лиру просто выбило из колеи, и ей всё ещё казалось, что она спит. Мириэль взяла магическую клятву о том, что, в случае опасности, она обязана, несмотря ни на что, трансгреспортом вернуться в замок и снабдила ее кольцом с многофункциональной печатью, зачарованным отводом глаз. Печать имела чары слежения и обоюдный трансгреспор, с помощью парного кольца Мириэль могла в любой момент не только отправить ей небольшое письмо, но и перенести Лиралин к себе, если посчитает нужным. Помимо этого, последней ее перестраховкой, уже перед самым отбытием, стала клятва о неразглашении личности без веских на то причин. Естественно, от нарушения подобной клятвы Лира не получит откат, но вот если девушка это сделает, то Мириэль почувствует парным кольцом и наверняка активирует трансгреспорт. Комплект колец был готов через два дня после их разговора и сумму, которую пришлось заплатить Мириэль мастеру Лиралин лучше не знать, ей и так иррационально стыдно, что не только вывела из себя принцессу, но и всё-таки уговорила отпустить.

Поведение Лиры, в последние несколько недель, вполне подходило возрасту ее тела: человек тут считался ребенком до пятнадцати лет, затем подростком до двадцати пяти, потом молодым примерно до семидесяти. В среднем, в зависимости от магического потенциала и раскачки ядра, когда знаменовался седьмой десяток появлялись первые намеки на старение, и только после ста десяти начиналось полноценное старение. Некоторые сильные маги доживали до сто девяносто пяти и до двухсот лет, но обычные граждане, особенно те, у кого не было магической квалификации в среднем на пятьдесят лет жили меньше. И всё равно продолжительность жизни была гораздо больше, чем у людей из мира Лиралин, которые жили шестьдесят-семьдесят лет максимум. Когда она думала о величине жизни людей этого мира, то всякий раз не понимала, почему так долго живя никто не ушел в науку? Магией можно лечить, изменять структуру, с помощью нее можно узнать время, определить влажность воздуха, и куда дует ветер, и усилить голос, усилить тело и зрение… И все-таки почему никто не пытается начать летать? Почему никто не создаст что-то похожее на самолёт? Это же прекрасно парить над землёй! Лира прямо сейчас смогла бы собрать простенький летательный аппарат используя ту же магию, нужны только материалы и время, но почему это не приходит в голову всем остальным? Может они боятся потревожить защитный купол? Нет, глупости, они же с Сарионом летают, птицы летают, так почему другие не могут? Точнее – не хотят.

У Лиры было много вопросов и сейчас она предпочла думать, о чем угодно, лишь бы только не вспоминать свою истерику и то, что за ней последовало. Как же ей тогда не хватало учителя! Фейрас всегда мог объяснить, разложить по полочкам любой вопрос, но, за неимением вариантов, Лира тогда направилась искать Сариона. Естественно, фамильяр так же, как и Лира не сведущ в таких тонкостях и не мог дать дельный совет, но его компания все же принесла ей некое успокоение. Ей удалось привести свои эмоции в порядок, сердце перестало барабанить о ребра, руки дрожать и, вернувшись в имение, она застал Мириэль за письмом мастеру печатей. Ее поведение не отличалось от прежнего: принцессе так же, как и Лиралин, удалось успокоиться и взять себя в руки.

– В этом мешочке монеты из моего сундука, – Мириэль оторвалась от письма, жестом попросила Лиру сесть напротив и выдержав паузу продолжила: – знаю – ты умеешь обращаться с деньгами. В кошельке денег более чем достаточно на первое время, но ты всегда можешь активировать с помощью капли крови пополнение. Видишь брошь? Это перестраховка, от воров, если украдут или заставят отдать, то они получат лишь малую часть. – К бархатному мешочку была прикреплена красивая гербовая брошь. – Есть лимит, тридцать золотых раз в два дня, в самом мешке сейчас семьдесят. Не бери с собой вещи, всё необходимое купи там и обдумай то, что будешь рассказывать о себе людям. Ты же понимаешь, что рассказывать кто ты есть не стоит?

Лира не сразу поняла, о чем говорит Мириэль, а когда поняла, то не пришлось даже напоминать себе о эмоциях – победная улыбка сама растянула губы. Лиралин укорила себя, что не сдержала своего восторга, Мириэль выглядела такой измученной по сравнению с ней. Противоречивые эмоции девушке не давали покоя, ведь она понимала почему Мириэль ее не отпускала, но почему всё же отпустила?

– Я бы отпустила ее, – внезапно сказала Мириэль грустно улыбнувшись.

– Что? – Лира взяла себя в руки и ее лицо вновь стало непроницаемым.

– Я бы отпустила сестру на карнавал, – пояснила Мириэль. – Поэтому с моей стороны несправедливо отказывать тебе. Ты ведь, теперь, тоже человек, – последнее предложение звучало немного с вопросом.

– О чем ты, госпожа? – это неожиданное откровение и её любопытство сейчас выходили из канонов их обычного сухого общения.

– За, почти, шесть лет ты выросла на голову выше меня, стала из девочки девушкой… я только сейчас поняла, что не узнаю в тебе свою сестру, что и ты уже не то создание из другого мира, ты – обычный человек. – Она отвела взгляд, тяжело вздохнула и продолжила говорить: – Ты взяла на себя долг Ширион. Я заставила тебя дать одну из самых строгих клятв – что ты сдержишь слово, тогда, когда ты ничего не понимала.

– Я не жалею, это моя плата, за возможность жить в этом теле, – Лира считала, что всё справедливо.

– Редко раскрываю душу, так что послушай. Я избегала тебя не только из-за Лири: поначалу – да, но потом… потом ты окончательно пришла в себя, раскрыла себя как человека, совсем непохожего на нее. И я поняла, что заставила незнакомца нести чужое бремя, это жестоко и неправильно, мне не давало это покоя, пока я не отгородилась от тебя окончательно. До сегодняшнего дня мне удавалось успокаивать себя тем, что ты просто «предмет» – так ты тогда сказал? Ты, наверное, ненавидишь меня?

– Нет! Мириэль, я благодарна тебе за то, что ты делаешь для меня сейчас и никогда ни в чём не винила, – ее слова Лиралин и правда не задевали: не зная другого отношения к себе – не с чем сравнивать. – Мне не знакома ненависть, ведь ты права – в прошлом мире я была предметом. Как это безумно звучит, – хмыкнула Лира. После пяти лет жизни человеком, даже ей это теперь резало слух.

– Очень безумно, – принцесса попыталась улыбнуться и спросила: – У тебя, может быть, есть вопросы ко мне?

Ох, у Лиралин было много вопросов, очень много и наверняка Мириэль имела ввиду вопросы о предстоящем путешествии, но вырвался совершенно другой.

– От чего умерла моя мать? – она никогда не спрашивала Фейраса, считая, что он просто не мог знать таких подробностей, ведь на момент рождения Лиралин Фейрас работал в академии ректором боевого факультета.

Мириэль вся похолодела. Она тысячу раз думала, как будет отвечать на этот вопрос Лири и больше не рассчитывала, что услышит его. Особенно именно в этой формулировке.

– Почему ты назвала Индарин матерью? – на выдохе спросила она.

Лиралин была готова прикусить себе язык, но сдержалась, ощущая, как леденеют пальцы, вцепилась ими в край туники и пожала плечами опуская глаза. Как так можно! Почему она в последний месяц вообще не может следить за собой? То эмоции скачут, то язык за зубами не держится. Она сама не знала почему считает Ин своей матерью, но последние три года именно так девушка называла Индарин мысленно. И даже несколько раз мечтала о том, что та жива, что она ее настоящая дочь и гладя себя по голове представляла, что это руки ее матери. Наверное, любому живому существу хочется материнского тепла. Но это не ее мать, имеет ли она право так называть эту женщину? Или всё же…