Мария Пчелина – Щетинин идет по следу. Тайна «Медной подковы» (страница 5)

Щетинин машинально зафиксировал в памяти все лазейки и тёмные углы. Старая рабочая закалка. В подобных клоаках не раз приходилось удирать самому или вдогонять тех, кто удирал от него. До встречи с Лизой оставалось с полчаса. Вполне достаточно, чтобы заглянуть в это осиное гнездо и почуять, чем оно дышит.

Щетинин остановился перед входом. Дверь тяжёлая, тёмное дерево, местами потемневшее от грязи и времени. Два вышибалы стояли по бокам – широкоплечие, с тупыми, каменными лицами, одетые в добротные, но поношенные пальто. Они смерили Щетинина взглядом, словно прикидывая, стоит ли задавать вопросы, но, видимо, решили, что игра не стоит свеч. Молча посторонились, пропуская внутрь.

Первое, что сбило с ног, – вонь. Густая вонь перегара и затхлости била в нос, с резким душком дешёвого пойла. Атмосфера давила, липкая от человеческого пота и едкого чадного дыма коптилок. Окна наглухо задраены тяжёлыми занавесками. Здесь не жаловали любопытных взглядов извне.

Публика была под стать этому грязному притону. Сброд, но одной породы. Щипачи, картёжники, пропойцы, крашеные куклы, торгующие собой. В центре зала расположилась шумная компания игроков в карты, человек семь или девять. Их лица горели азартом, смех и ругань оглушали всё вокруг. Один из них, казалось, уже не принадлежал этому миру – мертвецки пьяный, он бессвязно хохотал, ронял карты и тыкал пальцем в чужие масти, но цеплялся за свой веер, словно за последнюю нить. За этим пьяныйс гвалтом исподлобья наблюдали двое массивных парней с каменными лицами – местные вышибалы, готовые в любой момент прервать игру, отправив захмелевших картежников на улицу пинками под зад. За соседним столиком пара молодых щеголей, одетых чуть лучше прочих, вели свою тихую партию, поглядывая на остальных с презрительной усмешкой – наверняка мелкие жулики, ищущие свою удачу в этом змеином клубке.

Щетинин скользнул взглядом по залу. Лиза, в таком месте? Что она здесь делает?

Он направился к стойке. Бармен, высокий, с залысинами, протирал грязной тряпкой не менее грязный стакан. Щетинин положил на стойку монету.

– Меду.

Бармен кивнул, откупорил бутылку, налил в пузатую кружку.

– Новенький? – спросил он, не поднимая глаз.

– Бывал, – спокойно ответил Щетинин, обхватывая ладонью тёплую глиняную кружку.

Бармен хмыкнул.

– Здесь либо часто бывают, либо один раз, но незабываемо.

Щетинин сделал глоток. Напиток липкий, сладковатый, но с неприятной горечью. Разбавленный, конечно.

– Люди какие ходят? – негромко спросил он, с деланным равнодушием.

Бармен покосился на него, чуть сощурившись.

– Да всякие. Одни забываются, другие дела решают. Третьи – ищут что-то. Или кого-то.

Щетинин поставил кружку обратно на стойку.

– А ты что-нибудь находил?

Бармен ухмыльнулся.

– Только проблемы, да и то не всегда.

Щетинин усмехнулся. Место, как и ожидалось, сомнительное. Теперь оставалось дождаться Лизу.

Щетинин опустился на жесткий стул у шаткого стола в углу кабака. Деревянная поверхность была липкой, пахла пролитым пивом и чем-то кислым. Он бросил на стол пачку папирос, покрутил ее в руках. Внутри осталось только две. Надо будет купить еще.

Краем глаза он заметил, как бармен наклонился к кому-то за стойкой, быстро что-то сказал и незаметно кивнул в его сторону. Молодой темноволосый парень, лет двадцати, дернул головой и, не мешкая, скрылся на втором этаже. Так тому и быть, вопросы Щетинина не остались незамеченными. Интересно.

Он взял одну из оставшихся папирос, неторопливо закурил, наблюдая за залом сквозь сизый дым. Кабак был небольшой, снаружи казался больше. В дальнем углу кто-то негромко ругался, в другом углу сильно подвыпившие мужики играли в карты, за соседним столом двое обсуждали какую-то сделку, судя по оживленным жестам.

Дверь снова хлопнула, пропуская внутрь Лизу. Она оглядела кабак, глаза быстро нашли Щетинина. Ни следа дневного волнения. Двигаясь уверенно, она подошла, присела напротив. Свет от керосиновой лампы за их столом высветил ее лицо: спокойное, собранное. Щетинин стряхнул пепел в грязную пепельницу и посмотрел на нее внимательно.

– Значит, ты все-таки пришла.

– Пришла.

– Михаил Павлов. Пропал четыре дня назад, – Щетинин откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Он решил не тянуть. – Ты ведь его знала?

Лиза взглянула на него исподлобья, накрутила на палец прядь светлых волос, затем коротко кивнула.

– Если я расскажу, это останется между нами? – она понизила голос, перегибаясь через стол. – Запираться не вижу смысла, но и репутацию портить не хочу.

– Останется, – уверенно ответил Щетинин. Интересное начало. – Я не журналист и не священник. Меня интересует правда, а не сплетни.

Лиза кивнула, задержала взгляд на бокале, будто собиралась с мыслями, потом негромко заговорила:

– Я в городе недавно, пару месяцев. Михаила встретила сразу, буквально на вокзале. Он помог устроиться в типографию, обещал, что если что – поддержит. Щедрый был человек, особенно как выпьет… женщин любил, на них денег не жалел.

– Тебе тоже перепадало? – без намека, просто уточняя.

Она пожала плечами.

– Почему бы и нет? Мне нужны были деньги. Я пила с ним здесь, в "Медной подкове", он давал деньги. Всё шло своим чередом. До того самого вечера.

Щетинин наклонился ближе:

– Что случилось?

Лиза провела пальцем по краю стола, потом негромко продолжила:

– Он напился. Сильно. Стал требовать больше, чем просто разговоры и моё время. Потянул наверх, в комнаты, – она взглянула на Щетинина. – Знаешь, какие там комнаты?

Щетинин догадывался, занавешенные темные окна намекали.

– Он напился, потянул наверх. Я сбежала через чёрный ход, а что было дальше – не знаю. Может, он кого-то разозлил после меня.– она резко выдохнула.

Щетинин внимательно следил за её лицом. Пальцы сжали край стола, костяшки побелели. Щетинин ждал продолжения рассказа. Лиза молчала. Повисло неловкое молчание.

– Я ждала, что он будет в бешенстве. Потому и не появлялась на работе несколько дней. Потом пришла… а его нет. Все только и говорят, что он пропал. – Она поднесла руку к груди, где тускнела красная звезда, – Слышала, что думали, что со мной сбежал.

Она замолчала, сцепив пальцы в замок. Тяжёлый взгляд Щетинина скользнул по её сцепленным пальцам, но сам он никак не отреагировал, лишь в глубине глаз мелькнуло понимание её страха.

– Ты боишься, что это связано с той ночью?

Она вздрогнула.

– А с чем еще это может быть связано? Я оставила его пьяного и разгоряченного в комнате. Одного… Бог его знает, что ему в пьяную голову пришло…

Щетинин задумчиво постучал пальцами по столу. Вопросов оставалось много, но одно стало ясно: последнее место, где видели Михаила Павлова, находилось всего в нескольких шагах от них.

– А почему вернулась сюда? Почему здесь решила встретиться?

– Я другим мест не знаю. До дома отсюда недалеко: я в ночлежке на этой улице живу. – она замялась. – Михаил на работу не приходит, значит и в кабаке нету. Не в его характере работу прогуливать.

– Понятно.

– Я могу идти? – спокойно спросила Лиза. – Я не хочу здесь находиться.

– Иди.

Лиза ушла, растворившись в толпе, а Щетинин остался за столом, лениво крутя в пальцах пачку с последней папиросой. Бармен не просто так шептался с кем-то, а потом показывал на него. Что ж, посмотрим, к чему это приведёт.

Долго ждать не пришлось. К столу подошёл тот самый молодой парень, с которым говорил бармен. Щетинин поднял на него взгляд – лет двадцать с небольшим, коротко остриженные тёмные волосы, цепкий взгляд. В руках он вертел кепку, словно обдумывал слова.

– Говорят, вы интересуетесь «Медной подковой», – сказал он негромко. – Может, лучше обсудить это в более тихом месте?

Щетинин поднялся, его движения были медленными, но уверенными, словно он уже знал, что этот разговор неизбежен. Он пошёл за парнем вверх по скрипучей лестнице на второй этаж. Тот провёл его по тёмному коридору и распахнул перед ним дверь в кабинет.

Кабинет был просторным, но не уютным. Тяжёлые бордовые шторы плотно закрывали окна, пропуская внутрь лишь слабый свет фонарей с улицы. В воздухе витал душок прелого дерева, дешёвого одеколона и давно не проветриваемого помещения.На массивном дубовом столе беспорядочно лежали бумаги, пустая чернильница и несколько грязных стаканов. В углу возвышался шкаф с бутылками, часть из которых была наполовину пуста. На стенах – выцветшие картины, когда-то дорогие, но теперь покрытые слоем копоти.

Щетинин огляделся. Комната принадлежала человеку, привыкшему скрываться за плотными шторами и крепкими дверями. Человеку, который предпочитал держать руку на горле города, оставаясь в тени.

Парень кивнул в сторону кресла у стола:

– Подождите здесь. Хозяин скоро будет.

Щетинин сел, чиркнул спичкой, затянулся последней папиросой – дым повис в затхлом воздухе. На столе лежал нож для бумаг с потёртой рукоятью. Кто бы ни пришёл, он уже знает, что я здесь.

Глава 4. Жемчуг и рабочие сапоги

Щетинин поднял голову, когда дверь в его кабинет открылась. Мужчина, вошедший внутрь, двигался уверенно, с едва уловимой осторожностью хищника. Коротко стриженные тёмные волосы, костюм на вид не дорогой, но сшитый на совесть, сидел безупречно. Лаковые ботинки блестели, как зеркало – редкость в Петербурге, особенно в конце октября, когда дождь не давал улицам просохнуть.