Мария Панкова – Французская империя и республика (страница 71)
Чтобы уверенно противостоять агрессивной политике США, де Голль хотел, как пишет А. И. Куприн, «превратить Францию в поборника объединения всей Европы, вернуть стране ее ореол и влияние в мире, которым она пользовалась на протяжении многих веков». Он первый заговорил о создании «единой Европы», но в его представлении такое объединение государств в корне отличалось от нынешнего Евросоюза. Вот что писала об этом Марина Арзаканян: «Генерал стремился к созданию организации, которая могла бы в известной мере противостоять Соединенным Штатам. Но «единая Европа» де Голля — это не наднациональное объединение, а «Европа отечеств», в которой каждая отдельная страна сохраняет свою национальную самобытность. Де Голль представлял себе европейский континент не только как Европу западную, но и как «Европу от Атлантики до Урала», непременно включающую в себя Советский Союз». Забегая вперед, скажем, что это деголлевское предложение очень напоминает современный несостоявшийся проект «об объединении Европы от Лиссабона до Владивостока». Остается только сожалеть о том, что оно так и не осуществилось. «Увы, — сокрушается журналист Игорь Ходаков, — идеи творца Пятой республики по созданию единой Европы от Атлантики до Урала остались мечтой. Франция с каждым годом все больше превращается в эмигрантский анклав, интеллектуально и культурно деградирует. А в области внешней политики становится все больше зависимой от США».
Но это уже является одной из проблем современной Франции, о которой мы расскажем чуть позже. А пока, подводя итог деголлевского периода деколонизации, стоит сказать, что президенту удалось разработать свой собственный механизм неоколониальных связей, позволивший сохранить экс-колонии в орбите влияния Франции. А еще, как отмечает Е. А. Долматова, «мы можем смело назвать колониальную политику де Голля в 1960-е годы инновационной, так как Франция создала собственную модель неоколониализма, не имевшую аналогов в мире». О том, как она работала во времена де Голля и работает до сих пор, речь пойдет в следующем разделе.
«Мы всегда будем в ответе за тех, кого приручили»
Эти слова, сказанные героем знаменитого произведения Антуана де Сент-Экзюпери, писателя и летчика, многие годы прослужившего в Северной Африке, стали основой постколониальных отношений Франции с ее бывшими владениями. Для их характеристики больше подходят такие понятия, как опека, участие, «помощь» и… всесторонний контроль. По мнению Е. А. Долматовой, в результате сохранения неразрывной связи некогда прирученных, а ныне независимых государств со своей бывшей метрополией Французская колониальная империя, распавшаяся в 1962 г., по сути, «к середине 60-х годов была вновь «восстановлена из пепла», правда, уже в неоколониальном качестве». И вот как это происходило.
Еще до того, как Франция уступила африканским требованиям независимости в 1960-х гг., она тщательно организовала свои бывшие колонии (страны CFA) в системе «принудительной солидарности», которая состояла в том, чтобы обязать 14 африканских государств передавать 65 % своих валютных резервов французскому казначейству и еще 20 % в качестве финансовых обязательств. Это означает, что эти 14 африканских стран имели постоянный доступ только к 15 % от их собственных денег. Если же им нужно было больше средств, то они должны были заимствовать свои собственные деньги… у французов по коммерческим ставкам. Кстати, такое положение сохраняется и по сей день! Специальный франк CFA (название которого расшифровывается как «Французские колонии Африки») — стал сильным козырем в руках французов. Эта валюта привязана к евро (1 евро стоит 655 CFA), а ее гарантом выступает французское казначейство. В возглавляемую Францией валютно-финансовую систему «зоны франка» вошли большинство вчерашних французских владений в Тропической Африке: французский франк имеет свободное хождение в африканских государствах сообщества наряду с их национальными валютами.
Руководящие органы «зоны CFA», находящиеся в Париже, получили контроль не только над финансами и кредитом, но и над торговлей государств-членов Сообщества. Франция имеет первоочередное право покупать или отклонять любые природные ресурсы, находящиеся в земле франкоязычных стран. Так что даже если африканские страны могли бы получить за них более высокие цены в других местах, они не могут никому ничего продать, пока Франция не даст на это разрешение. В получении государственных контрактов французские предприятия также должны рассматриваться в первую очередь. Только после этого африканские страны могут искать подрядчиков в других регионах. И не имеет никакого значения то, что страны CFA могут получить лучшее соотношение цены и качества в другом месте. Президенты стран CFA, которые пытались покинуть зону франка, подверглись политическому и финансовому давлению. Таким образом, 14 африканских государств являются французскими налогоплательщиками, облагаемыми налогами по ошеломляющей ставке, но граждане этих стран не французы и они не имеют доступа к общественным товарам и услугам, которые их деньги помогают оплачивать. Настолько крепко Франция контролирует финансовую жизнь своих бывших колоний.
Политический же контроль над бывшими владениями обеспечивается по линии дипломатического и военного ведомств при серьезном неформальном влиянии на ситуации в регионе французской военной разведки. Таким образом, создана огромная сеть, которая по-прежнему удерживает под непрямым надзором Франции бóльшую часть бывшей колониальной империи.
Еще одним средством сохранения французских позиций в Африке стала государственная экономическая и техническая «помощь» Франции молодым государствам. В ряде случаев военно-стратегические позиции на африканском континенте удается удержать путем заключения с отдельными странами неравноправных договоров о «взаимном обеспечении обороны». Они предполагают как сохранение в этих странах французских воинских контингентов, так и возможность французского военного вмешательства «по просьбе» соответствующего правительства. Эта лазейка неоднократно использовалась французским правительством в 60–70-х гг. ХХ века в тех случаях, когда возникала угроза позициям Франции в той или иной африканской франкоязычной стране. Типичной колониальной войной с целью защиты своей сферы влияния и экономических интересов своих компаний является текущая война в Мали. Вот как описывает участие Франции в ней Т. Н. Гончарова: «Роль арбитра в разрешении внутренних конфликтов и военные базы Франции в Африке делают ее стратегическое присутствие ощутимым в этой зоне. Подтверждением тому стало недавнее французское военное вмешательство в Мали — операция «Сервал» против радикальных исламистских группировок и восставших туарегов (январь-март 2013-го). Операция ознаменовалась успехом франко-малийских вооруженных сил, которые освободили от исламистов северную часть страны, в том числе г. Тимбукту (Томбукту) — всемирно известный центр арабской учености и духовности. 14 июля 2013 г., в день французского национального праздника — взятия Бастилии, малийские военнослужащие открыли военный парад, первыми проследовав маршем по Елисейским Полям».
В то же время практика внешней политики Франции свидетельствует о том, что она может сотрудничать с теми же самыми исламистами и порой с теми же самыми организациями, война против которых используется как повод для военного вмешательства в дела Мали. Здесь налицо типичные двойные стандарты, когда в одних странах боевиков той же «Аль-Каиды» называют «борцами за свободу», а в других, где их присутствие не выгодно, они носят ярлык «террористов» и «исламских радикалов». При этом речь идет об одной и той же организации, действующей одновременно в нескольких странах.
Надо сказать, что военное присутствие французских вооруженных сил на территориях бывших колоний все еще весьма ощутимо. Только в период с 1960-го по 2005 г. французы вторгались в африканские страны 46 раз. Правда, с 1997-го по 2002 г. был закрыт ряд баз и уменьшены многие из существующих, но даже сейчас французы держат там немало солдат: 4610 — в Западной Африке, 2180 — в Центральной Африке, 270 сражаются с пиратами в Аденском заливе. Содержание французских войск и инфраструктуры стоит до 450 млн евро в год (почти как вся война в Мали — 400 млн евро). Стоит заметить, что любые военные экспедиции французов не встречают никаких протестов среди бывших колоний и почти никогда среди чужих стран Африки: интервенцию в Кот д’Ивуар (2011 г.) осудили только португальская Ангола и ЮАР, недавней операцией в Мали оказался недоволен только уже бывший президент Египта, активный исламист Мурси. Представители ООН и вовсе не против, если французские патрули останутся в Мали на неопределенный срок.
Что касается материальной помощи своим бывшим колониям, то в год французы тратят почти 10 млрд евро на гуманитарную помощь странам Африки — но почти половину этих денег они получают через международные благотворительные организации или структуры ЕС. Деньги распределяются децентрализованно, через разные французские департаменты и даже неправительственные организации.