Мария Осинина – Принцесса Амальгера (страница 7)

Ему было чуть больше двенадцати, когда под крепостные стены забрёл странствующий отшельник. Мальчишка, завороженный романтическим образом данианца, буквально преследовал его, придумывая всё новые и новые уловки, чтобы послушать странника.

Своими рассказами о братстве тот так увлёк будущего Верховного Нага, что мальчик решил сбежать из дома и последовать за гостем. Отшельник даже не пытался отговорить сорванца, напротив, открыл ему тайну рождения. Оказалось, что и в роду гердэйского воеводы были данианцы. Сами Небесные Отцы предопределили наследнику Гэнди выбрать Путь Света.

Воевода узнал о случившемся слишком поздно, когда уже ничего нельзя было изменить. По законам Узумгера, человек, ставший послушником братства, не имел пути назад, в мир. Старик Гэнди отрёкся от сына, и тот взял фамилию матери, а потом и вовсе сменил имя.

Но сначала он долго жил в деревне Хранителей и там тоже не нашёл друзей среди сверстников. Даже став Верховным Нагом барства данианцев, он не избавился от своего одиночества. Будто его дух, разлученный с чем-то дивным и прекрасным изначально и насильственно, метался в поисках истинной обители.

Вот и сейчас Старший данианец отошёл в самый дальний угол зала, устало наблюдал за пиром, но не разделял всеобщей радости. Недобрые предчувствия не давали покоя.

– Эй, брат! – Марон заметил его, вскочил с кресла и помахал рукой. – Помнишь наш уговор? Принцесса Амальгера плохо говорит по-узумгерски. А я так хочу услышать от неё пару ласковых словечек. Иди к нам, хватит скромничать.

Верховный Наг приблизился к столу и поклонился принцессе. В этот миг её голубые глаза потемнели, она часто задышала, попыталась глотнуть из кубка и, подавившись, закашлялась.

Неужели серый плащ отшельника так напугал звёздную гостью? Или шрам, безжалостно изломавший правую бровь Старшего данианца, показался ей слишком уродливым?

Марон жестом указал Верховному Нагу место подле принцессы, а сам продолжил развлекать гостей.

Едва данианец уселся, как невеста из Амальгера наклонилась к его уху и что-то страстно зашептала на незнакомом языке. Верховный Наг замер, не в силах пошевелиться. У узумгерцев самыми приятными ласками между мужчиной и женщиной считались прикосновения к уху. Ещё ни одна женщина не дотрагивалась до ушей верховного аскета.

Он еле выдавил из себя слова приветствия:

– Простите, принцесса. Я хорошо знаю все узумгерские наречия, но ваш язык мне не знаком.

И тогда гостья из Амальгера поникла, будто увядший цветок. Коверкая и недоговаривая фразы, она прошептала:

– Это Вам меня простить.

Чтобы сгладить неловкость, Верховный Наг сделал вид, что не заметил её волнения. Натянув на лицо вежливую придворную улыбку, он сказал:

– Я советник владыки Гердэя, а как называть Вас, принцесса?

– Я не есть принцесса! – девушка повысила голос, стукнув кубком о стол.

На шум обернулись вельможи, а данианец так и не понял, чем вызвал в её душе такую недобрую бурю …

Глава 5. Тени прошлого.

Клио дала себе слово больше не пить коварную сладкую воду, которую жители Квинты называли суей. Похмелье после её употребления непростительно часто выводило организм из рабочего состояния. Даже от одной кружки напитка туманило мозги и клонило в сон.

Но самое ужасное, что она не может помешать аборигенам считать её невестой короля. Ладно ещё, носить статус звёздной принцессы, но давать клятву вечной верности неотесанному дикарю, – это в жизненные планы Клио не входило!

И нужно иметь мужество смотреть правде в лицо: на данной стадии развития квинтского общества преобладающим фактором является личностный эгоизм. Если им выгодно считать её звёздной принцессой, они будут это делать. Если им угодно связать её узами брака со своим правителем – так оно и случится, можно не сомневаться.

Всё, что остается Клио, – думать и попытаться найти выход как можно быстрее. Но она ещё так мало знает о Квинте.

Вот, пожалуйста, как непрофессионально с её стороны продолжать называть эту планету земным названием. Аборигены зовут свой мир Узумгером, то есть, Земным Пределом. Есть еще Баразгер – Предел Водный и тот треклятый Амальгер – Звёздное царство, откуда она имела несчастье свалиться.

Как же он смотрит на неё, этот владыка Марон! Молочный юнец, годящийся ей если не в сыновья, то уж точно в младшие братья. И всё время норовит ущипнуть за ногу или ткнуться в ухо сопливым носом.

Но Марону стоит отдать должное: несмотря на взбалмошность, он открыт и бесхитростен – что на уме, то и на языке. Знакомит её с вельможами, родственниками и посланцами из соседней страны.

Жители Узумгера называют Гердэй Сокровищницей мира, и это кажется правдой. Полезные ископаемые на севере, богатые земледельческие области в центре, незамерзающие моря, полные съедобных водорослей и рыбы на юге, – в этих краях всего вдоволь.

А северное побережье бедно морепродуктами, поэтому соседние пределы Мергер и Фанугерд с завистью посматривают в сторону Гердэя, считая такое распределение благ несправедливым.

Марон ничего не скрывает от Клио. Рассказывает всё, что взбредет в голову, начиная от своих чувств к собеседникам и заканчивая планами обустройства Гердэя.

Самый вялый на празднике – Пруст, главный советник и правая рука Марона. Но эта флегма обманчива, Клио знает такой тип людей – «в тихом омуте…».

Вот, кого стоит опасаться в первую очередь! Это он привёл на трон мальчишку Марона, когда отец принца исчез при загадочных обстоятельствах; это он первым объявил, что над вершинами самой высокой горы – Карамундры – зажглась новая звезда (то есть «Гостомысл»); потом он заявил о древней легенде, по которой звёздные короли, когда-то жившие рядом с узумгерцами, должны вернуться, чтобы вновь править вместе.

Именно его люди привезли Клио в столицу. Но попытки сблизиться с Прустом и узнать подробнее о судьбе своих товарищей не увенчались успехом. Вельможа притворялся, будто не понимает Клио, хотя она уже неплохо освоила квинтскую речь и находила общий язык с остальными придворными.

За главным советником стояла богатая знать северных областей. Веками они владели приисками в горах Синга и сытыми пастбищами предгорий. Они поставляли не только Гердэю, но и соседним пределам, железо, олово, самоцветы и снежных грумов. Эти животные были не только единственным сухопутный транспортом, они давали ценный мех, жир и молоко.

Если и искать себе союзников, то среди вельмож, представлявших срединные провинции Гердэя. Эти уделы специализировались на кустарном промысле и жили довольно спокойно.

И тут Клио одернула себя – союзников для чего? Её миссия – не просветительская, а всего лишь научная, исследовательская, подготовительная. «Идущий следом, будет сильнее меня», – слова из древней притчи она сделала своим девизом несколько лет назад, когда новая наука – космоэтнография – только зарождалась. Что же теперь она так неосторожно забылась, изменила своим принципам? Наверное, здешний воздух, а точнее его температура, сыграли злую шутку.

Днём мороз слегка отступал, зато ночью нападал с новой силой. Спать было невыносимо из-за дрожи, да и впечатления, накопившиеся за сутки, мешали успокоиться. Клио сгребла с постели все одеяла, покрывала и простыни, закутавшись в них поверх одежды, словно в кокон.

Ткань была грубой, как солома, местами волокна потёрлись, разлохматились и неприятно тёрлись о кожу. Но зато местный текстиль неплохо удерживал тепло. Согревшись, Клио принялась заполнять дневник отчётом за прошедший день.

Общественный строй Гердэя можно с натяжкой охарактеризовать, как развитой феодализм. Землёй владели богатые жители Квинты, а трудились на этой земле зависимые крестьяне. Господствовало натуральное хозяйство, система взаимоотношений квинтской знати напоминала вассальную. Наместники областей – сюзерены, военные слуги – вассалы. Наверху феодальной лестницы стоял король. Власть Марона пока ещё не ограничена, хотя наметились движения знатных кланов за право влияния при дворе.

В то же время в Гердэе развивались города – средоточие наёмного труда, товарного обмена и денежных отношений. Как показывал исторический опыт землян, именно города способствовали расцвету феодальной формации и оказались у истоков её распада.

Что же касается культуры Гердэя, то здесь всё было намного хуже, чем в средневековой Европе. Даже при дворе вряд ли найдется пара-тройка десятков вельмож, владеющих грамотой, при этом во дворце собрана неплохая библиотека. Марон показал её Клио мимоходом, как нечто совсем неважное и неинтересное, хотя сам прекрасно умел читать и писать.

Король сильно удивился, когда Клио изъявила желание задержаться у полок с книгами:

– И охота тебе нюхать пыль?

– Что Вы, Ваше величество, у Вас такое прекрасное собрание сочинений. Я не прощу себе, если не познакомлюсь ещё и с этой стороной Вашей жизни, о мудрейший из мудрых.

Марон хмыкнул, а Клио не без труда вытянула со стеллажа самую большую рукопись. С трудом разлепила страницы, едва не порвав. В книге было много рисунков. Шрифт различался по стилю и цвету. Кто их создавал, если некому было читать?

Стены дворца украшали искусные фрески, но за всё время пребывания в столице Клио не встретила здесь ни одного художника или писателя. Только пара камнетёсов обтачивали арку ворот замка.