Мария Орунья – Пристанище (страница 68)
– Понял, далай-лама.
– Я серьезно.
– Я знаю.
Два года назад это прозвучало бы саркастично, но сейчас Оливер увидел в глазах брата лишь признательность.
– Послушай…
– Да?
– Твоя девушка… она очень необычная. Расскажешь когда-нибудь, почему у нее глаза разного цвета?
Оливер улыбнулся – любопытство брата означало, что тот идет на поправку.
Оливер смотрел, как Дюна атакует тапочки Валентины, которая расхаживает по кухне, разговаривая по телефону. Вечернее солнце скрылось за тяжелыми облаками, ночью наверняка прольется дождь.
– Ну ты представляешь! – воскликнула Валентина, закончив разговор. – В итоге у нас куда больше улик против Паоло Иовиса, чем против Анны Николс!
– Не может быть. С кем ты говорила?
Валентина вздохнула и бросила обвиняющий взгляд на телефон.
– С Карусо, а тот только что разговаривал с Талаверой. Просто невероятно. В случае Паоло у нас есть биометрия уха. Совпадение с отпечатком, оставленным на двери, полное. Одного этого хватило бы для ареста. Затем письма, звонки, свидетельство Николс и гематомы… Паоло Иовис убил Пардо, задушил.
– Да, ты рассказывала. – Оливер подошел к Валентине, успокаивающе коснулся ее руки. – А что с Анной?
– Похоже, немецкий прокурор Лерман пока нашел лишь косвенные улики, указывающие на ее причастность к убийству Ванды, хотя сама Анна во всем призналась.
– Тогда в чем проблема? – озадаченно спросил Оливер.
Он знал, что Анну Николс перевезли в Германию и что приговор ей должны были вынести именно там, потому что первая жертва, Хельмут Вольф, – гражданин Германии, как и Ванда Карсавина, которая недавно получила немецкое гражданство. Это была не экстрадиция, а выдача в рамках европейского соглашения о задержании преступников.
– В том, что наша милая Анна – явно с подачи адвоката – теперь утверждает, что действовала не по своей воле и вообще не трогала Ванду. Да и банку с мазью так и не нашли. Правда, у нас есть свидетельство лидера “Лавлока”, который сообщил, что участники пользуются средством с экстрактом дурмана на своих оргиастических праздниках. Мы могли бы и раньше догадаться. Дурман повсеместно встречается не только в Южной Америке, но и в Индии, где, кстати, производят из него мазь.
Мысли об Анне больше не причиняли Оливеру боль – той женщины, которую он когда-то знал, не существовало.
– А как же следы Ванды в комнате Анны?
– Да, но ведь это не доказывает, что она ее убила. – Валентина вздохнула. – В общем, будем надеяться, Лерман что-нибудь еще нароет. Пока у нас есть неопровержимые улики по убийству Вольфа. Во-первых, камеры мадридского отеля, где останавливалась Анна, зафиксировали их вдвоем. Во-вторых, синий шнурок, он идеально подошел к ее индийской рубашке, к тому же на шнурке остались волокна от рубашки. Эта улика железная.
Оливер поцеловал Валентину и сказал, что она больше не ведет это дело, а немецкие следователи наверняка очень компетентны.
– Ты прав, – устало согласилась она.
– Ну разумеется, прав. Ты не можешь контролировать все.
– Да… Слушай, знаешь что?
– Что?
– Давай как-нибудь скатаемся в Комильяс?
– В Комильяс? Но ведь мы и так часто там бываем, только на днях ездили туда с Лукасом и Кларой. Или это мои новые родственники заманивают в гости?
– Нет-нет, я о другом. Хочу показать тебе дом с тыквами. Там живет один старикан. Думаю, он будет рад, если мы навестим его.
Оливер улыбнулся:
– Это ты о том старике, что выловил труп у себя под окном?
– Да. Он милый, вот увидишь.
Оливер подошел к проигрывателю и поставил пластинку Джорджа Эзры, которую слушал в тот день, когда начался весь этот кошмар с Анной и принцессой с Моты-де-Треспаласиос. Выбрав песню “Послушай мужчину”, он вооружился ложкой вместо микрофона и, пританцовывая, двинулся к Валентине. Та рассмеялась:
– Ну ты и клоун.
Оливер запрыгнул на диван и принялся умолять прислушаться к мужчине, который любит, и что не стоит строить планов, потому что смысла в этом нет, ведь мир продолжит вращаться, как бы она ни пыталась остановить его.
Неожиданно Дюна, которая все-таки завладела тапком Валентины, прекратила его мусолить и кинулась к двери. Снаружи явно кто-то стоял. Кто это так поздно? Майкл уехал в Лондон еще два месяца назад, а постояльцы гостиницы не имели привычки заходить домой к хозяину.
Валентина подошла к двери, резко распахнула. Никого. Может, какой-то зверек привлек внимание щенка? Или шорох ветвей?..
Оливер тоже подошел, выглянул в сад. А потом закрыл дверь, подхватил Валентину и закружил ее по комнате. Она со смехом отбивалась. Дюна, тоненько тявкая, крутилась в ногах. Щенок учуял за дверью нечто. И это нечто бесшумно исчезло, стоило хозяйке открыть дверь. Но оно еще вернется. Оливер и Валентина не догадывались, что за ними наблюдал человек, которого они знают. И уже не в первый раз.
Он выжидал момент. Нет, не сегодня. Человек скользнул прочь от дома, в заходящем солнце отбросив на стену длинную темную тень.
Кое-какие любопытные факты
Мне уже давно хотелось написать книгу про пещеры Кантабрии. Мой дедушка Миро рассказывал, как, будучи мальчишкой, в сороковые годы водил туристов в пещеру Альтамира. Туристы, обычно англичане и французы, давали местным мальчишкам пару монет, чтобы проводили их в пещеры. Кантабрийские мальчишки наскальной живописью не особо интересовались, а вот заезжие французы, бывало, ложились на землю и, рассматривая бизонов, застывших в прыжке, восторженно вскрикивали:
Поначалу я побаивалась пещер, но со временем вдруг стала ощущать, что они будто пробрались в меня. Все, что я написала о карстовых образованиях в Кантабрии, – абсолютная правда, как и рассказ о Пещере монет: человек с тремя гвоздями в подошве действительно оставил свои следы в пыли, впоследствии окаменевшей. А в запаснике музея Альтамиры хранятся артефакты, найденные в Пещере монет.
Описанные в книге научные проекты могут показаться фантазией, но я ориентировалась на вполне реальные исследовательские программы, позволив себе лишь немного разбавить их выдумкой.
Международный конгресс спелеологов действительно проводится, и он включает и спелеоолимпиады, и разнообразные лекции и семинары. Каждые четыре года для его проведения выбирают новое место, хотя он никогда не проводился в Кантабрии. Грант для ученых “Эдванст Грант” Европейского исследовательского совета существует на самом деле, хотя я не знаю, входят ли в состав его экспертного совета представители Немецкого археологического института. Программа океанического бурения
Все подробности о проведении аутопсии и работы судмедэкспертов вполне достоверны.
Все места, описываемые в книге, будь то в Испании или за ее пределами, тоже существуют, более того, я там бывала и постаралась описать как можно точнее. Я позволила своему воображению “отреставрировать” старое здание Испаноамериканского павильона Фонда Комильяса и здание бывших конюшен. И там нет ни бальных залов, ни студенческого общежития.
Периодически в тексте упоминаются криминалистические детали из далекого прошлого, но я старалась не слишком увлекаться, чтобы не мешать повествованию. Тем не менее мне хотелось бы рассказать про “девушку из Эгтведа”, чьи останки обнаружили в Дании в 1921 году. По частичкам стронция на ногтях, зубах и в волосах девушки ученым удалось установить, что она успела побывать в разных частях Европы три тысячи пятьсот лет назад.
Биометрия ушной раковины уже много лет используется криминалистами при раскрытии преступлений. В Кантабрии в 2000 году благодаря этому методу удалось поймать грабительниц, которые не оставляли никаких других следов, кроме отпечатка уха, – прежде чем проникнуть в квартиры, они прислушивались, приложив ухо к двери.
При работе над этой книгой я использовала немало научных и исторических курьезов и надеюсь, что они вам показались интересными.
В завершение мне хотелось бы еще раз процитировать Толкина: “Не все, кто блуждает, – потерялись”. Я тоже, бывало, блуждала, не видя света впереди, так что желаю каждому читателю найти свое пристанище.
Благодарности
Хочу выразить благодарность экспертам, которые так щедро делились со мной знаниями:
Хесусу Алонсо, сотруднику сантандерского подразделения уголовной полиции, – думаю, тебе досталось больше всего. Ты просто чудо, правда.
Пилар Гильен Наварро, директору Кантабрийского института судебной медицины в Сантандере.
Даниэлю Гарридо Пиментелю, координатору музейного комплекса “Доисторические пещеры Кантабрии”. Рада, что благодаря работе над книгой мне довелось познакомиться с тобой.
Хоакину Эгисабалю, гиду музейного комплекса “Доисторические пещеры Рамалес-де-ла-Виктория”.
Хосе Луису Мартинесу, руководителю департамента драгоценных металлов и проектов Королевского монетного двора, а также Роберто Сомолиносу, технику лаборатории Королевского монетного двора.
Альфредо Праде, хранителю и реставратору, сотруднику музея и исследовательского центра “Альтамира”. Это по твоей вине я побывала в вашей библиотеке, где немедленно захотелось кого-нибудь “убить”.
Фелипе Ажелю, моему другу и кларнетисту группы