Мария Орунья – Пристанище (страница 16)
– Добрый день, Клара! Что там с давешней принцессой? – спросила Кардона, даже не пытаясь скрыть любопытства.
– Привет, дорогая. Мы с Педро управились меньше чем за три часа, – ответила Клара. (Педро Мигес был еще одним ее помощником в Институте судебной медицины.) – Хотя боюсь, что пока не получим отчеты из Мадрида, определенности не будет. Я попросила рассмотреть дело срочно, даже наврала, что есть обвиняемый.
– Какой еще обвиняемый? И почему вдруг такая срочность?
– Личное распоряжение судьи Талаверы. Дела принцессы и болотного человека могут быть связаны. Не исключено, что тут прослеживается серия.
– Ты серьезно? Типа как в голливудских фильмах?
– Нет, типа “а ну-ка быстро за дело”.
– Стало быть, как обычно.
– Именно, – улыбнулась Мухика.
– А вы что-нибудь уже выяснили о принцессе?
– Судя по содержимому желудка, незадолго до смерти она поела. И поела неплохо: рыба и омары или что-то такое.
– Ого, настоящая сибаритка.
– Правда, никаких прямых указаний на отравление я не нашла. Никакого яда, ни растительного, ни животного происхождения, ни искусственного. Но умерла она от отравления.
– Странно слышать от тебя столь категоричное утверждение до получения отчета из лаборатории. Почему ты так уверена?
– Дело в том, что все признаки указывают, что организм был поражен каким-то веществом. Непосредственной причиной смерти стала остановка сердца, но почки бледные, в миокарде кровоизлияние, печень также изменена – все указывает на действие какого-то вещества.
– Отметины, следы от укола?
– Ничего, – покачала головой Клара. – И я не понимаю, как ей умудрились дать такую мощную дозу яда, чтобы при этом не осталось ни следов в желудке, ни отметин на коже. Словом, жду анализов крови и проб с тела. Впервые с таким встречаюсь – тело внешне в идеальном состоянии, восковая кукла, да еще этот запах ванили…
– Ванили? – переспросила Альмудена.
– Да. Будто все тело обмазали ванильным кремом, только запах с каким-то оттенком… – Мухика замолчала, подбирая слова. – Не знаю, что-то неуловимое…
– Ты меня заинтриговала.
– Сама всю ночь голову ломала. Кстати, а что там с трупом из болота?
– На первый взгляд ничего особенного. Похоже на удушение. Судья из Комильяса приехал поздно, так что мы проторчали там до девяти вечера, темнота была хоть глаз выколи. Я собственных рук разглядеть не могла.
– Не драматизируй, – засмеялась Клара. – Давай-ка достанем твоего болотного человека из холодильника и посмотрим, что он нам поведает.
– Мог бы он говорить, сказал бы пару ласковых судье. Какого черта он приезжает на ночь глядя? Представляешь, еще и брюзжал, что его оторвали от партии в карты. Я его чуть в том болоте не утопила!
– Ладно тебе, не ворчи. Можно подумать, ты большая любительница выездов.
– Мы его столько ждали, что подтянулись зеваки, хорошо, что ничего толком не было видно, иначе фото были бы уже в интернете.
– Ох, в наши дни смартфоны – главные враги тайны следствия, – согласилась Клара.
– Но и без фоток весь Комильяс и половина Сантандера уже наверняка в курсе.
– Это точно, – вздохнула Мухика, направляясь к большому холодильнику.
Новое вскрытие вроде бы не сулило ничего таинственного, но, провозившись два часа, эксперты так и не смогли понять то, что поведало им тело неизвестного, обнаруженное в болоте.
Путешественник из Пещеры ласточек
Вторник обещал быть загруженным. Уже в половине девятого утра Клара Мухика с Альмуденой Кардоной были в зале аутопсии, а без четверти девять Валентина Редондо в своем кабинете в управлении Сантандера обдумывала события предыдущего дня.
Иногда неделями не бывает никаких новостей и время течет неспешно, а потом вдруг происходит столько всего сразу. Валентина еще не разобралась, нравится ли ей Анна или нет. Англичанка неоднократно извинилась за внезапное вторжение, она не хотела никого потревожить. Решение сделать остановку в Испании Анна приняла в последний момент, ей показалось, что это будет возвращением кармического долга, который у нее оставался перед Оливером, – в Индии она стала буддисткой.
– Хоть мы на Западе не всегда это понимаем, Валентина, но любой плохой поступок ведет к накоплению дурной кармы.
– Дурной кармы?
– Да, плохой энергии. Это нечто неосязаемое, невидимое, но оно существует. Все очень просто и логично – кармический закон означает, что все, хорошее и плохое, тебе же и возвращается, в этой или иной реинкарнации. Это сансара – круговорот, колесо жизни!
– Колесо жизни, – повторила Валентина и посмотрела поочередно на Майкла и Оливера, надеясь на их поддержку в этом разговоре со столь одухотворенной особой.
– Именно! Колесо жизни, – повторила Анна с сильным английским акцентом. Она, как и Оливер, много лет изучала испанский, но из-за отсутствия практики англосаксонский выговор у нее был более чем отчетлив. – Нужно расти в дхарме, чтобы поддерживать в себе мир и гармонию, помогать окружающим и стремиться в течение жизни очиститься от негативной внутренней энергии своих дурных поступков.
– Ясно. То есть нужно заработать положительные баллы, чтобы перекрыть все то дерьмо, которое успел натворить. И это дает гарантию не отправиться прямиком в ад, правильно?
Воцарилось неловкое молчание. Анна отреагировала спокойно, даже на первый взгляд радостно, словно ей доставляло удовольствие объяснять свою новую духовность.
– В такой формулировке это действительно звучит несколько эгоистично, но можно сказать, что из счастья других рождается и твое счастье. В любом случае попадать в ад я не планирую.
– Нет? Значит, ты не так ужасно себя вела. – Валентина не сдержала усмешки.
Мужчины по-прежнему молчали, будто боялись рот раскрыть, наблюдая за противостоянием двух женщин.
– В жизни всякое бывало, но в буддизме нет понятия ада, есть только колесо жизни и реинкарнации. Ничто не исчезает бесследно, все связано, и у всего есть последствия. Поэтому надо возвращать кармические долги.
Наконец Оливер рискнул вмешаться:
– Анна, у тебя передо мной нет никаких долгов. Что было, то прошло. Люди постоянно расстаются, а Земля все равно продолжает вращаться. У меня все отлично, я абсолютно счастлив. – Он выразительно глянул на Валентину.
Валентина оценила его слова – продолжай он отмалчиваться, она бы точно задумалась.
– Знаю, дорогой, – улыбнулась Анна, – это заметно. Чувствуется, что у вас тут, – она простерла руки, словно пыталась обнять дом, – хорошая энергетика. Но мне казалось, я слишком резко разорвала связи со своей предыдущей жизнью. Я просто хотела удостовериться, что ты в порядке, что я не оставила тебе негативных вибраций.
– А просто позвонить нельзя было? – вмешался Майкл, которого явно забавляла вся эта ситуация, особенно лицо Валентины, обычно непроницаемое, но сейчас выражавшее почти комичное изумление.
– Майкл, ты, как всегда, сама чуткость. Некоторые вещи необходимо сказать лично, прожить их в жизни, а не с помощью технологий.
– Но на фейсбуке же ты сидишь, детка.
– Ах, Майкл, вечно ты все превращаешь в шутку. Соцсети я использую лишь для благотворительности. А ты когда-нибудь повзрослеешь?
Тут опять вмешался Оливер, давая понять, что импровизированную вечеринку пора закруглять. Еще раз сказал, что на вилле “Марина” ей рады и ее комната наверняка готова. На прощанье Анна с Валентиной наградили другу друга ослепительными улыбками, показывая, что во всем разобрались и друг другу они не соперницы.
Сейчас у Валентины не было времени еще раз проигрывать их диалог, а уж тем более гадать, чем там занимаются Оливер, Майкл и Анна. Возможно, Майкл с Оливером устроят буддистке-неофитке экскурсию по городу. Но утро Майкл обычно посвящает упражнениям на кларнете, зато у Оливера сегодня нет занятий в университете… Они с Анной будут вдвоем? Нет-нет, в свободные дни у Оливера полно работы на вилле. Ей даже представлять не хотелось, как Анна и Оливер бредут по идиллическому кантабрийскому пляжу, тогда как она пытается разобраться со вчерашними страшными находками. Но почему, черт возьми, она так дергается? Оливер любит ее, он даже предложил съехаться, это она не была готова на такой шаг. Откуда эта болезненная острая ревность?