Мария Орунья – Что скрывает прилив (страница 6)
Когда Клара завершила внешнее обследование, они вместе с Кардоной приступили к вскрытию тела. Закончив с мозгом, переключились на рану на груди.
– Холодное оружие, верно? – спросила Кардона, разглядывая маленькое отверстие. – Так мало крови.
– Да, я тоже об этом подумала. Возможно, тугой бандаж ограничил кровотечение, – предположила Клара.
Выходного отверстия у раны не было, и она знала, что хотя внутренняя форма канала может многое рассказать об орудии, однако важнее всего досконально изучить входное отверстие.
– Действительно… Колотая рана, нанесенная прямым заостренным предметом треугольного сечения… Тебе хорошо видно?
Альмудена кивнула. Клара сделала секционный разрез по методу Маты, изобразив скальпелем на передней поверхности тела большую перевернутую букву U. Поработав некоторое время молча и тщательно осмотрев кожу, старшая судмедэксперт наконец сосредоточилась на самой ране:
– Разрыв эпидермального и дермального слоя до серозной оболочки, повреждение перикарда, проникающее в левый желудочек сердца, что позволяет предположить кровоизлияние в полость сердечной сумки – возможно, серповидной формы.
– Посмотри, Клара, – перебила ее Альмудена. – Четвертое ребро сломано.
– Да, скорее всего, от удара. Этим же ударом вызван небольшой разрыв легочной ткани, вот здесь, обрати внимание. Сделай фото… Отлично. Ума не приложу, чем в нее ткнули, но рана чистая, с ровными краями, нанесена орудием с треугольным сечением…
– Шило или игла? – спросила Кардона неуверенно.
– Нет… Ты же знаешь, что из-за эластичности тканей диаметр отверстия меньше, чем сечение орудия. Должно быть что-то толще.
Обе смотрели на тело, пытаясь представить, каким инструментом могла быть нанесена рана.
– А не могла она покончить с собой? – спросила Кардона. – Что, если у нее было бредовое расстройство и она заколола себя, вонзив в сердце вязальную спицу? Этакое романтическое харакири…
Идея молодой помощницы вызвала у Клары улыбку.
– Ты же помнишь, что никакого оружия или предмета, которым могла быть нанесена рана, не нашли, и я не представляю, чтобы эта женщина проткнула себе сердце, а потом еще каким-то образом умудрилась вытащить орудие из раны. К тому же, сеньорита… Что нам уже известно о ранениях холодным оружием при суициде?
Кардона прикрыла глаза и стала вспоминать:
– Так… Обычно самоубийцы обнажают область, куда собираются ударить…
– Верно, а в данном случае этого не произошло, орудие даже пробило бандаж. Что еще?
– Еще, еще… Часто раны сами себе наносят в брюшную полость, особенно психически нездоровые люди. И почти всегда наблюдаются следы нескольких попыток.
– Совершенно верно, потому что поначалу они сомневаются. И хотя здесь выбрана область, куда человек может самостоятельно нанести рану, ты видишь что-то похожее? Не видишь, так?
– А, поняла! Но ты объясняла, что при самоубийстве удар наносится с большой силой, но быстро теряет импульс. Вдруг здесь как раз такой случай, поэтому и повреждение перикарда неглубокое?
– Или просто подвела длина орудия?
– Оказалось слишком коротким?
– Возможно. А что касается ширины, вспомни закон Далла Вольты.
Кардона просияла, будто Клара щелкнула выключателем, о котором она сама знала, но забыла. Она закрыла глаза и процитировала:
– «Ширина орудия равна длине раны, умноженной на синус угла проникновения».
– Точно. Следовательно, орудие небольшой ширины, как ручка среднего ножа, но при этом очень острое.
– Наш скальпель прекрасно подошел бы, – заметила Кардона, не скрывая иронии.
Клара вздохнула. Еще не так давно она первая отпустила бы какую-нибудь жестокую и саркастичную шутку на тему покойника или смерти – это всегда помогало справляться с эмоциональной нагрузкой в ее работе. Но все изменилось с тех пор, как ее мать умерла при необычайных обстоятельствах, и пусть эта потеря не пробудила в Кларе особого уважения к мертвым, но заставила больше ценить жизнь. Хотя Кларе чаще приходилось заниматься вскрытием умерших естественной смертью и мертворожденных, теперь всякий раз, когда на секционный стол попадало тело с предположительными признаками насильственной смерти, она вдруг проникалась эмпатией – быть может, из-за того, что в таких случаях очень часто это было тело человека с неординарной биографией и, как правило, не успевшего проститься с близкими.
– А ты уверена, что на нее вообще напали? – спросила Кардона, отвлекая Клару от размышлений. – Вспомни, она же была одна в запертой каюте…
– Знаю, но если мы отказываемся от версии самоубийства и несчастного случая, остается только убийство. Очевидно… – Клара замолчала.
– О чем ты думаешь? Ну скажи! Что очевидно?
– Не знаю… Есть признаки, нетипичные для насильственной смерти. Рана всего одна, очень ровная. Нет оборонительных ранений, порезов на пальцах или предплечьях… Ты же видишь, какие у нее ногти – маникюр свежий, ни царапинки, под ногтями ничего нет.
– Может, на нее напали внезапно и она не успела отреагировать. Или ее чем-то одурманили.
– Я тоже об этом думала, но ни цвет кожи, ни другие внешние признаки не указывают на отравление. Обрати внимание: внутренних ожогов нет, слизистые оболочки не раздражены и не воспалены, окраска внутренних органов и цвет крови в пределах нормы. Даже запах от тела нормальный. И следов от инъекций мы не нашли… Похоже, что у нее не было врожденной кардиопатии или других патологий, да и признаков каких-либо сопутствующих хронических заболеваний, которые могли бы вызвать внезапную смерть, мы не обнаружили. А легкие курильщика… – Клара покачала головой – версию с отравлением она отвергала однозначно, – но все же осторожно добавила: – Нужно будет дождаться результатов патологического и токсикологического исследования.
Когда работа с телом была закончена, Клара невольно почувствовала, как от живота к груди поднимается тревога. Женщину лишили жизни, закололи неизвестным предметом. Как это возможно, если она находилась одна в запертой каюте на корабле? Клара мысленно проследила заново весь процесс вскрытия – не упустила ли она какую-то деталь? Нет, все было как полагается, теперь что-то новое может сообщить только токсикологический анализ, но его ждать еще несколько недель.
Могла ли Юдит Помбо сама себе нанести рану каким-то колющим предметом, находившимся в каюте? Нет, уголовная полиция обязательно нашла бы его, когда приехала на вызов. Судмедэксперт Педро Мигес, который занимался транспортировкой тела, тоже не отметил в отчете ничего подходящего. Да и вряд ли такой предмет в каюте остался бы незамеченным – он был бы покрыт кровью.
Клара посмотрела на труп Юдит в последний раз, перед тем как его увезли. С кем не успела проститься эта женщина? Клара надеялась, что у нее был хоть кто-нибудь, с кем ей по-настоящему хотелось бы попрощаться. Юдит сыграла свой последний матч. Кларе стало чуть легче, когда она подумала, что в ее жизни есть люди, ради которых она готова свернуть горы и которым хотела бы посмотреть в глаза, прощаясь навсегда, – ее муж Лукас, племянницы, Оливер с Валентиной…
Что касается Валентины, та сильно изменилась после той трагедии, что ей пришлось пережить на службе. И в ее сознании поселилась убежденность, что это она виновата в случившемся. Кровь, ребенок, безрассудство. Так не должно было произойти, не надо было ей стараться контролировать все до самого конца. Отдаляясь от Оливера и Клары, Валентина считала, что поступает так во благо им. Логика ее, как всегда, была сокрушительной: какую пользу может принести близость с человеком, который знает, что он сломлен?
Клара убеждала подругу найти в жизни какой-то новый смысл, пыталась показать, насколько абсурдна такая жертва, которой никто не желал и о которой никто не просил, но Валентина выбрала другой путь. Более прагматичный и рациональный, но одновременно холодный и мучительный. Надо быть очень храброй, чтобы сознательно двигаться к бездне.
Но судмедэксперт не могла не переживать за Валентину, опасаясь, что от ее близкой подруги в конце концов останется одна оболочка. Вроде тех тел на секционном столе, вроде тела той же Юдит Помбо.
Что-то в смерти этой женщины казалось ей странно знакомым, однако память не спешила подсказать ответ. Клара вспомнила, какой увидела Юдит в тот день на благотворительном коктейле – облегающее платье, высокие шпильки, безупречный макияж. И смех – такой уверенный, показной. Должно быть, в молодости она была очень красива. Кто мог настолько ее ненавидеть, чтобы пожелать отнять у нее душу и превратить в пустую оболочку из костей и плоти?
3
Прежде чем идти дальше, поговорим о предполагаемом месте убийства[4].
Валентина вела машину сосредоточенно и спокойно – мыслями она уже была в каюте, где погибла Юдит Помбо. Ей не терпелось обследовать судно. Как могло произойти то, о чем ей рассказал капитан Карусо? Разумеется, крайне интересно увидеть отчет криминалистов об осмотре места происшествия. Перед выездом она успела ознакомиться с предварительным отчетом морслужбы – капитан, как и обещал, прислал его на электронную почту.
С головой уйдя в новое дело, Валентина незаметно для себя начала подпевать. По радио звучала