Мария Ордынцева – Винни-Пух с лицом убийцы (страница 6)

– Как скажете, товарищ подполковник, – пожал плечами Дмитрий. – За флажки – так за флажки.

– Вот и правильно. Езжай тогда к убойникам, забирай материалы, поглядим, что там интересного, – предсказуемо скомандовал шеф.

– Есть, товарищ подполковник, – Рудаков бодро поднялся и направился к выходу из кабинета.

– Марье привет передай, – поручил вдогонку Иваныч.

– Передам, товарищ подполковник, – улыбнулся Дмитрий. Нефедов искренне уважал Марью с момента их знакомства и не скрывал этого, по возможности интересовался, как у нее дела. Он даже называл ее до сих пор по имени и отчеству, хоть и на «ты». Рудаков уже привык к этому и потому удивлялся скорее, если Виктор Иваныч забывал такой привет передать.

Уладив все формальности, к вечеру он привез Нефедову материалы. Вдвоем они еще пару часов сидели над бумагами. Позвали в компанию и свежую голову – Толика Кудрявцева, нефедовского зама. Тот, почесав пятерней по своей лысеющей макушке, согласился, что версию с серией они еще не рассматривали и не грех бы, следовательно, тут копнуть.

– Все это здорово, товарищи офицеры, – рассудил он здраво, – но нам теперь следует выяснить, что у них всех общего. Маньяк тут поработал или просто серийник. От этого много чего будет зависеть.

– Хвалю, – одобрил Иваныч, подмигнув Рудакову: вот, мол, не зря позвали. – Значит, давайте помозгуем вот о чем. Если это маньяк, значит, жертвы должны иметь некий общий признак в привычках или внешности, который бы его привлек. Если же это серия, значит, ищем причины выбора именно этих потерпевших в прошлом жертв или их образе жизни.

– В таком случае думаю, здесь не маньяк, – сделал вывод Рудаков. – Пол и возраст разный, место преступления сходно по объективным данным, но разнится по локации. Маньяки не любят маршруты так сильно менять, если у них системы нет.

– И тебе балл в зачетку, – кивнул Нефедов и еще раз перелистал дела. – Вобщем так, товарищи офицеры. Исключать пока все-таки ничего не будем, слишком мало данных. Проверим оба варианта. Толик, тебе Кажинцева отдаю, а тебе, – Иваныч взглянул на Рудакова, – Кристину Василькову. И все еще не снимаю с вас обоих Озимкова. Пару дней я смогу время потянуть, а дальше мне придется что-то доложить наверх.

Вот это «что-то» и напрягало больше всего. Это «что-то» должно было быть существенным и надежным, позволяющим увидеть перспективу в расследовании. А для такой информации надо очень постараться. Времени, следовательно, было в обрез.

Марья могла ошибиться, она и сама это допускала. Рудаков даже больше склонялся к тому, что она ошиблась и дела не связаны. В конце концов, интуицию к делу не пришьешь. А у нее гормоны, те еще советчики. Но поручение начальства тоже игнорировать нельзя. Значит, будем копать, товарищ Рудаков, сказал он сам себе. И очень было бы хорошо, если бы нашлось побыстрее вот это искомое «что-то», если оно существует.

Мария ехала на первую встречу с родителями Озимкова. Их адвокат Олег Павлович Хвостов, солидный мужчина неопределенных лет в дорогих очках-хамелеонах, поначалу отнесся скептически к идее участия Марии в деле. Она знала его и раньше, он в принципе сам по себе был немного высокомерен, и его огромные гонорары могли бы оправдать его репутацию великого адвоката в глазах коллег, если бы Мария не видела его в деле. Методы были скучны и грязноваты иногда, знаний не то чтобы много, скорее наглость и умение ездить по ушам, рассказать вовремя нужный анекдот. Но в данном случае, учитывая ее роль консультанта, Хвостов воспринимался ею как говорящая голова и ноги, когда самой было некогда ходить по кабинетам и разбираться в бумагах. Он мог доставить ей нужные материалы, нравилось ему это или нет, написать бумаги, которые некогда было составить ей. Это было удобно.

Сейчас Хвостов вез Марию к своим доверителям в их городской дом на одной из центральных улиц.

– Быстрицкая, я понимаю, что это их блажь, – довольно фамильярно говорил он, следя за дорогой, – они люди богатые и могут себе позволить все, что угодно. Но ты-то должна знать, что толку от тебя будет ноль?

– Конечно, – Марья не стала с ним спорить. – Основную работу будешь делать ты, я не претендую. Они хотят слышать мое мнение – я им его скажу. И всего-то дел.

– Вот на этом и стой, – обрадовался Хвостов. Он боялся, что Марья уведет у него клиентов и это кончится его отстранением от дела, а значит, потерей солидного гонорара.

Они подъехали, наконец, к пункту назначения и вышли из машины.

Мария всегда думала, что городской дом в окружении многоэтажек, когда к тебе заглядывают в окна и во двор, это так себе удовольствие, каким бы этот дом прекрасным и шикарным ни был. Но это ее мало касалось, не ей же в нем жить. Дом и правда был прекрасен, и где-то в частном секторе или за городом лучше бы и придумать было нельзя. Участок большой, обсаженный туями. Само строение двухэтажное, оштукатуренное и окрашенное в желтый цвет с белой отделкой, большими арочными окнами, широким радушным крыльцом, навесом для гостевых машин.

Хозяева встречали ее в гостиной – большой, просторной, светлой, со вкусом обставленной. Михаил Озимков, владелец пивного завода, сорокапятилетний крепкий мужчина спортивного вида, был в домашнем – черная футболка и джинсы. Мог себе позволить, учитывая его огромное состояние и статус. Да и вещи были брендовые, несмотря на простой вид. Его супруга Елена, одета была чуть формальнее, что вполне было понятно для ухоженной и даже холеной женщины, – в черное платье-футляр и туфли на шпильке.

При виде Марии и Хвостова они поднялись навстречу и пожали руки гостям, пригласив их присесть на белый диван, возвышающийся словно айсберг посреди гостиной.

Михаил и Елена с любопытством изучали Быстрицкую, и Мария сочла необходимым начать разговор первой:

– Хотела поблагодарить за доверие, пользуясь случаем, – она взглянула им в глаза по очереди и поняла, что они ждали этого. – Но хотела бы сразу предупредить, что в настоящее время по состоянию здоровья не могу быть активно полезной. Думаю, Олег Павлович и сам бы прекрасно справился со своей ролью, – надо было успокоить самолюбие Хвостова, чтобы позже он не начал действовать на нервы из профессиональной ревности.

– Мария Александровна, вас рекомендовали наши друзья, и мы надеемся, что вы поможете нам, – сказал Михаил. – Мы видим, что расследование топчется на месте, ни одного подозреваемого нет, – видимо, он не хотел при жене упоминать о факте гибели сына напрямую, поэтому мельком проверил реакцию Елены на свои слова и снова обернулся к Марии. – О деньгах не беспокойтесь, мы готовы на все, чтобы выяснить… – он запнулся, не договорив.

– Да, я понимаю, – кивнула Мария. Она и сама бы на их месте была готова отдать все, что угодно, лишь бы знать правду и посмотреть в глаза убийце. Но она даже в мыслях не хотела оказаться на их месте. Хоронить единственного сына – что может быть страшнее? – Я читала дело. Но хотелось бы подробностей. Каким был Игорь? Его друзья, подруги, отношения в семье и школе – важна может быть любая деталь, даже если это неприятная для вашей семьи деталь. И еще, я надеюсь, вы не будете ставить мне конкретные сроки? Вы же понимаете, что эти сроки не всегда возможно соблюдать.

– Да, мы понимаем, – поспешила сказать Елена.

– Я хочу сказать, что все, что мне станет известно, все возможные рекомендации и выводы я доведу до вас сразу же. Но и вы должны поступать так же, – пояснила Быстрицкая. – Только так мы сможем сотрудничать эффективно.

Им не очень нравилась мысль, что придется делиться закрытыми подробностями семейной жизни и отношений с сыном. Мария поняла это по их лицам. Но какой еще был выход? Отсутствие полной информации всегда ведет к ошибкам в выводах. И Михаил, как бизнесмен, не мог этого не понимать. А потому, проигнорировав презрительную ухмылку высокомерного Хвостова, заключил:

– Значит, мы договорились.

Рассказывала Елена. Слушая ее, Мария понимала, что она фактически дословно пересказывает текст допроса, имеющийся в материалах дела. И сказала вполне серьезно:

– Мне кажется, вы не хотите рассказывать то, чего нет в деле. Следовательно, я не смогу вам помочь.

– Мария Александровна, не перегибай, – тихо посоветовал ей Хвостов. – Наглость тоже должна иметь границы.

Слышать такое от него было забавно, и Мария не смогла сдержаться, чтобы не улыбнуться уголком губ, оставаясь при этом предельно сосредоточенной. Она следила за реакцией Михаила и Елены и понимала, что не ошиблась. Внутренняя борьба продолжалась у них пару минут, и надо было ее направить к верному решению. Мария поэтому, чуть помедлив, демонстративно собралась встать, чтобы уйти, когда Михаил остановил ее:

– Хорошо, – и обратился к жене: – Расскажи!

Быстрицкая снова уселась на диван, наблюдая, как Елена покрывается красными пятнами от волнения и начинает ломать руки, пытаясь успокоиться.

Игорь действительно был сложным ребенком. Его баловали с раннего возраста, он получал все, что хотел. На шестнадцатилетие отец подарил ему иномарку, на которой Игорь с друзьями неоднократно баловался стритрейсингом, из-за чего отцу пришлось несколько раз оказывать услуги местному отделению дорожной полиции. Около года назад в их компании на одной из вечеринок произошел какой-то странный инцидент: была изнасилована несовершеннолетняя девушка. Друг Игоря был осужден за это на пять лет, но недавно стало известно, что он умер в колонии, подробностей Елена не знала. Михаилу понадобилось задействовать некоторые связи, чтобы эта история не выплыла в СМИ, поскольку это могло отразиться на его деловой репутации и репутации сына.