Мария Ордынцева – Винни-Пух с лицом убийцы (страница 5)

– Позвольте представить вам депутата Законодательного собрания нашей области, руководителя инвестиционного фонда «ДТБ», президента фонда «Добрые сердца», известного мецената Нелидова Александра Сергеевича, – объявил декан, широким жестом указывая на гостя.

Птица высокого полета, усмехнулась про себя Марья, с долей скептицизма наблюдая за деканом, который утратил на время свою обычную величавость и лебезил теперь перед важным гостем.

– Здравствуйте, – поздоровался Нелидов со студентами, оглядел их всех, притихших и любопытствующих, одного за другим внимательно, затем обернулся на Лешу Захарова, все еще стоящего у доски, и Марию.

– А это один из наших лучших преподавателей, Быстрицкая Мария Александровна, – представил ее гостю декан, спеша улыбнуться в камеру, которая как раз фиксировала их знакомство. Мария с иронией взглянула на Сергея Витальевича, поскольку обычно от него таких похвал дождаться было очень затруднительно, ведь он – целый доктор наук – редко снисходил до простых смертных, как она.

Взгляд Нелидова Мария выдержала – цепкий, словно проникающий в самую суть человека, смелый и уверенный. Ей понравился этот человек, и, кажется, это было взаимно, так как гость неожиданно протянул ей руку для рукопожатия и с улыбкой сказал негромко:

– Можно просто Александр.

– Мария, – улыбнулась Быстрицкая ему в ответ.

Рукопожатие было крепкое, но мягкое, как и сам Нелидов. К тому же, он наверняка учел, что она женщина и выказывать свою и без того очевидную силу нет никакой необходимости. Это было предусмотрительно с его стороны.

– Хочу рассказать вам коротко о нашей программе, – Нелидов обернулся к студентам. – Мои помощники раздадут вам буклеты с подробной информацией и контактами нашего фонда. Всех, кого это заинтересует, мы будем рады видеть у нас.

Его помощники – два парня, тоже высокие и крупные, как их руководитель – уже бодро раскладывали на столы пестрые информационные буклеты. Дали такие буклеты также Леше и Марии.

Нелидов говорил четко, понятно, интересно. Студенты слушали с открытыми ртами. И декан слушал. А Быстрицкая, отпустив Захарова на место, вертела в руках буклет. Картинки были красивые, схемы и диаграммы красочные, наверняка потрачено немало денег и труда дизайнеров на сей рекламный проспект. Что ж, молодежи помогать надо. Особенно способной молодежи. И, конечно, радует, что помогать обещают всем, а не только блатным и обеспеченным, которым и без того есть кому помогать. Дело хорошее, полезное. Пусть пробуют.

Марья отложила информационный проспект в сторону и смотрела в окно, пока Нелидов не закончил говорить.

– Мария Александровна, еще раз прошу прощения, что мы прервали вас, – обратился вдруг к ней гость, и Быстрицкая, подняв в удивлении бровь, воззрилась на него. – Разрешите поприсутствовать на занятии?

– Да, пожалуйста, – согласилась Мария, немного растерявшись от такого поворота событий и взглянув на декана.

Тот с готовностью подтвердил:

– Конечно, Мария Александровна, не против. Вы убедитесь, что ее лекции интересны многим. Я и сам с удовольствием их слушаю, – соврал он без зазрения совести и проводил мецената на заднюю парту, заняв место рядом с ним.

Помощники депутата и фотограф тут же растворились за дверью, а Мария, вдохнув поглубже, с намерением продолжить занятие, так внезапно превратившееся в открытое, позвала обратно Захарова:

– Леша, возвращайся, закончим анализ, – и пояснила гостям: – У нас сегодня практическое занятие по теме «Состав преступления».

Те кивнули, и Быстрицкая обратилась к Леше, уже вернувшемуся на свое место у доски с раскрытой тетрадкой:

– Итак, мы остановились на способе убийства и орудии убийства.

– Способ – нанесение одной колото-резаной раны в жизненно важный орган, – сообщил буднично Захаров, студенты записывали за ним, притихнув под надзором декана. – Орудие – нож с длинным широким лезвием. Возможно, охотничий.

– Почему ты так решил? – уточнила Мария.

– По данным экспертизы, – пожал плечами Захаров. – Эксперт указывает колото-резаное ранение. Значит, скорее всего это нож. Ровные края раны. И лезвие широкое, заточенное снизу, но не как у кухонного ножа.

– Хорошо, – одобрила Быстрицкая, бросив мельком взгляд на Нелидова. Он следил за происходящим с нескрываемым интересом, хотя Марии показалось, что в его глазах мелькнула ирония. Ну что ж, тут всего лишь урок, а не реальное расследование. Пусть это и кажется забавным некоторым, добавила она про себя. – Перейдем к субъективной стороне.

– Субъективную сторону составляет вина преступника. В данном случае умысел, – отчеканил Захаров. Он хорошо подготовился. Может, и добрый дядя Громов помог, конечно, но почему и нет?

– Почему ты пришел к такому выводу? – спросила Мария, заметив, что Захаров начал краснеть от волнения. Еще бы – на него с задней парты смотрели два очень уважаемых в регионе человека, не пропуская ни слова.

– Умысел – это когда человек знает, что и зачем делает, – не по тексту, но по смыслу пояснил Леша и взъерошил свои вихры, чтобы прийти в себя. – Поэтому я думаю, что умысел был. Нож воткнуть в человека, причем в девушку – это надо точно понимать, что делаешь.

– У кого еще есть версии, почему мы здесь видим именно умысел? – Мария обратилась к аудитории.

Пара студентов подняли руки.

– Каждый день с охотничьим ножом не походишь, он большой обычно, – высказал предположение Олег Сидоров, сам ошарашенный собственной смелостью и знаниями. – Значит, преступник его специально с собой взял.

– Удар в живот был, а это – жизненно важный орган, – пролепетала, хлопнув ресницами, Света Колчина, сидевшая на первой парте.

– Молодцы! – похвалила Мария обрадованных студентов. Она не стала уточнять детали анатомии, это можно сделать и потом. Главное, что ее порадовало – проявленная студентами инициатива, несомненно подогретая рассказами о программе Нелидова. Колчина никогда не отличалась рвением к учебе, ленилась думать в принципе, но целевое обучение даже таких лентяек поманило к знаниям. Да и Олег, обычно блистающий на тренировках, а не в умственных упражнениях, неожиданно показал, что умеет думать головой. А это значит, до него тоже можно было достучаться со временем.

Прозвенел звонок, но студенты, преследуемые взглядом декана и уважаемого депутата, не пошевелились. Мария была гостям за это даже благодарна:

– Дома необходимо закончить анализ состава и квалифицировать преступление по статье Уголовного кодекса, – продиктовала она домашнее задание и разрешила с улыбкой: – Все свободны, до свидания!

Студенты с облегчением стали складывать пожитки, освобождая место для другой группы. Декан подошел к Марье и вполголоса сказал:

– Благодарю за понимание, Мария Александровна. Это важный спонсор для университета.

– Ничего страшного, Сергей Витальевич, я все понимаю, – так же тихо ответила ему Быстрицкая, перебирая бумаги, чтобы не смотреть ему в глаза и не выдать своего раздражения из-за скомканного занятия.

Декан одернул пиджак за лацканы, пригладил ладонью галстук и с достоинством скрылся за дверью, а к Марии приблизился уважаемый гость и улыбнулся мягко:

– Так вот чему нынче учат студентов. Было познавательно.

Он внимательно следил за ее реакцией и всеми движениями, словно изучая ее. Это немного напрягало, но Марья решила не подавать виду, что нервничает от такого пристального внимания.

– Вы успели застать лишь очень маленькую часть занятия, – Быстрицкая, выдерживая очередной его взгляд глаза в глаза, вдруг обнаружила почти нескрываемый интерес к себе со стороны депутата. Не как мецената или гостя, а как мужчины. На секунду потеряв по этой причине дар речи, она замолкла и машинально пожала протянутую ей на прощание ладонь Нелидова.

Тот улыбнулся еще шире и вышел из аудитории.

Нет, показалось, с облегчением подумала Марья. Глупости. Она замужем и глубоко беременна. Какие могут быть интересы у мужчины его положения к таким дамам? Максимум вежливое любопытство или профессиональный интерес.

В аудиторию уже подтягивалась вторая группа, и Быстрицкая надеялась лишь, что и это занятие не прервут бесцеремонно второй серией рекламных акций.

Глава 4.

Иваныч, повидавший за свою оперскую жизнь немало интересного и странного, с удивлением поднял брови, когда Дмитрий сообщил ему о версии Марьи.

– Серия?! – спросил он и потянулся неторопливо к сигаретам, выдавая этим жестом свой проснувшийся интерес.

Задымил, неторопливо стряхивая иногда пепел в череп-пепельницу, молчал, глядя в окно. Дмитрий ждал, пока начальство переварит его доклад, не смея прерывать светлейшие мысли. Если скажет, что все это ерунда, так тому и быть, продолжим ломать голову в прежних направлениях, рассудил он. Если же нет… А судя по тому, что молчание Нефедова непривычно затягивалось, будто он вообще забыл, что Рудаков сидит рядом, он склонялся именно ко второму варианту. И потому Дмитрий внутренне уже приготовился, что сейчас последует ряд новых поручений.

Наконец, Нефедов повернулся к нему и сказал, заметно оживившись:

– А ведь Мария может быть права. Женская интуиция – сильная вещь, сам поди убедился уже, – Иваныч весело подмигнул Рудакову, немного покрасневшему от таких намеков. – Мы с тобой, старые замыленные волки, бежали в привычном направлении – и все без толку. Давай теперь попробуем за флажки. Чем черт не шутит?