Мария Ордынцева – Дура (страница 3)

После пары рюмок самогона и задушевных бесед о большой земле, как они называли Россию, присутствующие затянули песню «Нiчь яка мiсячна…». По взглядам певиц я вдруг поняла, что они либо меня троллят, либо испытывают на некую толерантность. И начала им подпевать, насколько помнила текст. В конце концов, это песня из легендарного фильма о войне, который обожали все от мала до велика. Странно было бы возмущаться. Да и чем плоха эта красивая песня? Это все равно что возмущаться творениями Гоголя, который считал себя русским писателем – и по праву. Именно ту, гоголевскую Малороссию мы и любили всегда. По крайней мере, я любила.

Мой маневр прошел на ура. Мирослава обняла меня уже почти по-свойски и, выдернув из-за стола, повела знакомиться с главой администрации района.

Администрация района располагалась в здании на соседней улице. Раньше администрация была прямо по соседству с домом культуры, но после известных событий здание это утратило рабочее состояние, и руководство переселилось поближе к трассе, через квартал от прежнего. Неизменный дядь Сережа доставил нас туда в пять минут, и Мирослава завела меня прямиком в кабинет главы администрации, провозгласив:

– Вот, Владислав Михайлович, веду вам гостью из России знакомиться!

Ко мне навстречу поднялся полноватый начинающий уже седеть мужчина в светлой рубашке с коротким рукавом и в серых брюках, улыбнулся и протянул руку:

– Очень приятно!

Я пожала его руку и присела за стол на предложенное место.

– Вы очень кстати. Специалистов не хватает, – сообщил мне доверительно Владислав Михайлович. – Может, задержитесь у нас? Жильем обеспечим, – пообещал он.

– Я бы с удовольствием, но не могу, к сожалению, – улыбнулась я. – Надеюсь, мы успеем достаточно, чтобы вы смогли дальше действовать самостоятельно. Я всегда на связи, если что.

– Очень жаль, – огорчился глава администрации. – Ну что ж, пока вы наша гостья, постараемся вам помогать во всем. Охрану тоже обеспечим на всякий случай.

– Охрану? – удивилась я. – Зачем?

– Мало ли, – загадочно проговорил Владислав Михайлович, переглянувшись с Мирославой.

Я могла, конечно, предположить, диверсантов, шпионов, корректировщиков-ждунов из местных, сочувствовавших другой стороне конфликта, но кому из них я могла понадобиться, я совершенно не представляла. В плен что ли меня кто-то может захватить? Опять же – для чего? Я ж не военный человек. Но они местные, им виднее, решила я для себя.

– Ну спасибо тогда, – сказала вслух.

– Вот и отлично, – кивнул глава и обратился к моей радушной хозяйке: – Давай, Мирослава, веди гостью в апартаменты пока.

И мы отбыли восвояси допивать самогон и доедать уже остывшую картошку с домашней тушенкой.

Уже порядочно подшофе, мы прошлись по зданию. Оно было старое, еще советской постройки. С колоннами на портале входа, с лепным гербом на фронтоне, оно даже умудрялось сохранить видимость некоего величия былых времен. Обитатели старались поддерживать его в приличном виде, поклеив бумажные обойки, развесив самодельные стенды, самодельные же гирлянды и украшения, но в целом, конечно, впечатление складывалось на троечку. Здание нуждалось в ремонте. Я расспрашивала по ходу дела Мирославу и присоединившуюся к нам директора дома культуры Ирину о содержании здания, отношениях с коммунальщиками, финансировании. Ничего нового они мне, конечно, не сказали. Я ждала их нехитрых откровений, заранее зная их почти дословно, и не ошиблась. Финансирование было на грани выживания, практически все на голом энтузиазме. Кое-как своими силами сделали в прошлом году косметический ремонт, скинувшись с и без того маленьких зарплат. Кружки завели – танцевальный, вокальный, рукодельный, библиотеку собрали, родители кружковцев помогли с обогревателями и инвентарем для занятий – притащили старые ракетки для настольного тенниса, шахматы, цветные карандаши. Поставили самодеятельностью спектакль по пьесе Чехова. Администрация района помогла с сантехникой и электрикой, починила крышу, когда в здание попал украинский снаряд в прошлом году. В сельских муниципалитетах ситуация была еще хуже – и с кадрами, и с обеспечением. Хотя прилетало туда не так часто, как по райцентру. Впрочем, по мере продвижения наших войск прилетало все реже. Жизнь налаживалась.

Ближе к вечеру дядь Сережа, погрузив мои пожитки обратно в свою героическую Ниву, повез меня на постой. Ехать, впрочем, было недалеко, пару домов от дома культуры. Остановив машину возле одной из пятиэтажек, в быту называемых у нас «хрущевками», мы с дядей Сережей зашли в крайний подъезд, поднялись на второй этаж. Он открыл дверь одной из квартир, завел меня в небольшую прихожую и вручил торжественно ключ:

– Располагайся, Дарья Владимировна. Это наша служебная квартира для гостей.

– Вот это да! – удивилась я. Ожидала я какой-нибудь гостиницы или комнаты у старушки-хозяйки.

Когда он ушел, я осмотрелась. Обстановка была донельзя простая – только самое необходимое. Стол, стул на небольшой кухоньке, плита электрическая, отдельностоящая. Я уже и забыла, что такие бывают, привыкнув к своей индукционке. Еще был холодильник – старый добрый ЗИЛ, покоцанный, но вполне рабочий. В ванной занавеска и чистое полотенце, за это было мое отдельное спасибо заботливым хозяевам. В комнате кровать на круглых деревянных ножках с изголовьем, покрытым темным шпоном и лаком, в старых советских традициях. Матрас обычный, без пружин и всяких наворотов. Впрочем, мне и раньше приходилось спать на жестком, так что и здесь у меня претензий не было. Тем более постель была застелена свежим бельем. Еще был платяной шкаф – также с темным отлаченным шпоном. Внутри нашлось несколько пустых полок, куда я и разместила свои немногочисленные вещи.

Покончив с осмотром предоставленных мне хором, я выглянула в окно.

День еще не кончился, было часов семь, летом это даже не вечер. Под окном росла раскидистая береза, перекрывавшая обзор.

Ничего толком не увидев, я решила прогуляться, раз уж я оказалась здесь. Я была уверена, что это безопасно. Военные действия закончились здесь несколько лет назад. Несмотря на то, что этот районный центр после окончания боев считался самым поврежденным из всех луганских городов, жизнь смогли наладить, дома отремонтировать. Хотя следы военных действий до сих пор ощущались тут и там: следы рикошета на кирпичах красноречиво показывали, что бои здесь шли самые что ни на есть настоящие.

Я вышла на улицу и огляделась. Вокруг никого не было. Для меня это было странно. Я привыкла, что летними вечерами у нас полные лавочки народу во дворах, дети в песочницах, кипит жизнь. А здесь была тишина.

Свернув за угол, я оказалась на аллее и пошла по ней в сторону центра, благо, идти было недалеко. Вдалеке заметила парочку молодых людей. Парень в военном камуфляже прогуливался под руку с девушкой, что-то рассказывал ей. Девица слушала, улыбаясь. Прошла мимо пара старичков с авоськами и пятилитровыми пластиковыми бутылками воды. Проехал мужик на велосипеде. Значит, будем жить, подумала я с улыбкой.

Оказавшись снова на площади, я огляделась, не зная, куда идти дальше. Магазин что ли какой-нибудь найти поесть купить или куда тут люди вообще ходят?

Ближайшая вывеска, которую я в итоге разглядела, была расположена на хрущевке метрах в ста от меня. Туда я и направилась.

Продавщица за прилавком оказалась бойкой молодой пампушкой, розовощекой, чернобровой, смешливой. Она быстро собрала мне искомые хлеб, молоко, яйца, сыр и чай и, распознав во мне приезжую, посоветовала завтра сходить на концерт в клуб, как она называла дом культуры. Поняла я это не сразу, но, поняв, улыбнулась сама себе. Как избалованы все-таки мы, городские жители, разными видами досуга. Для нас клуб – это убойное ночное заведение с танцульками и баром. А для местных – сосредоточение всей культурной жизни.

Возвращаясь на квартиру, я размышляла, чем заняться. Ни книг, ни телевизора в квартире не было. В кино что ли сходить? Куда? Придется, похоже, засесть в интернет на телефоне.

В конце аллеи я заметила купола. Храм, значит, недалеко. Туда что ли завтра сходить? Целый воскресный день ничего не делать – это было выше моих сил. Развлечение, конечно, было странное, но за неимением другого почему бы и нет? Я давно не была в храме, а здесь, неподалеку от фронта, было самое время подумать о душе.

Добравшись до дома, где была служебная квартира, я села на лавочке напротив подъезда, которая стояла еще под одной березой. Лавочка была самая простая – два столбика и перекинутая на них доска – и покрашена в синий цвет. Лучше уж здесь вечер скоротать, чем в четырех голых стенах, решила как-то.

За полчаса, что я провела на своем наблюдательном пункте, мимо прошло несколько местных жителей, в основном жителей этого же дома, несколько военных, пара детишек с матерью. Никто из них не обращал на меня никакого внимания.

Но вот из-за угла показалась знакомая мне фигура в камуфляже. Я с удивлением узнала в ней Ивана, с которым утром мы ехали сюда. Он был, конечно, без бронежилета и автомата, даже без рюкзака, но я точно была уверена, что это он. Иван, впрочем, как и все остальные, приблизившись, не обратил на меня внимания, прошел чуть дальше, сел на другой лавочке и закурил.