Мария Никулина – Академия Квинтэссенция. Один из нас умрёт (страница 4)

Что было бы логично? Наверное, посмотреть шкаф. Может, Дафна собрала вещи. Тогда бы мы сделали вывод, что она срочно куда-то уехала, и дожидались бы от неё вестей.

Я открыла дверцу шкафа. Противный скрип в полумраке показался мне зловещим. Так, нет, паниковать и тревожиться будем потом. Сейчас я притворяюсь Дафной. У неё нет эмоций.

Все полки были забиты вещами, сложенными аккуратными стопками. Несколько плащей и платьев висели на вешалках, а снизу в два ряда стояли туфли и сапоги, украшенные атласом, шелком или кружевом. И как я не замечала, что у Дафны настолько дорогая обувь? Да весь её вид кричал о том, что она аристократка, а я, балда, в упор этого не видела.

Мой взгляд упал на открывшуюся дверцу шкафа. Какого сена?

Ее внутреннюю сторону покрывали вырезки и портреты, между которыми были протянуты нити разных цветов. Посередине был рисунок, видимо, сделанный Дафной в блокноте: треугольник, внутри которого помещался глаз. Я сглотнула.

Эмблема “Огненного ока”.

К нему вела красная нить от другого рисунка. Да это же алхимические символы стихий. Ну конечно! Треугольник – это символ огня. То есть эмблема буквально означает огненное око.

Другая нить вела к искусно нарисованному портрету – явно вырезка из газеты. Это статуя Велунда из Фонтана Богов. Точно! По одной из легенд, покровитель огненных магов был одноглазым. Все сходится.

Я вгляделась в портреты, которые окружали эмблему тайного общества. Большинство из них – мужчины средних лет, которых я не знала. Они свысока взирали на меня, всем своим видом показывая высокое положение в обществе.

Лишь один портрет мне был знаком. Статный мужчина с рыжими волосами, глубокими морщинами под глазами и высокомерным взглядом. Я его уже видела – и не раз.

Лео Фламмель. Отец Эйдана – член общества?

А это что? Вырезка из газеты об открытии Игр четырех стихий. Выходит, “Огненное око” как-то с этим связано?

Сердце гулко застучало. Я протянула руку и сорвала эмблему тайного общества.

– Мира, – сказала я шепотом, – ты видела?..

Возле двери послышались шаги. Я замерла. Из коридора появился отчетливый звук позвякивающих ключей.

Мира, не долго думая, задула свечу, схватила меня и стрелой вылетела в окно.

Увы, она забыла посыпать меня фейской пыльцой.

Мы падали со второго этажа. Я едва сдержалась, чтобы не закричать! К счастью, Мира применила все свои силы, чтобы смягчить падение. Мы плюхнулись в ближайший сугроб. Снег хрустнул под моим лицом. Воздушница тут же слезла с меня и помогла подняться.

Я отряхнула снежинки с глаз и уставилась в окно.

Похоже, мы отлетели довольно далеко. Я не сразу нашла взглядом распахнутое настежь окно, из которого лился мягкий свет. Некто в черном плаще подошел к нему и тут же захлопнул. Нас он не заметил.

Я с облегчением выдохнула. Из моего рта тут же повалил пар. Из-за страха я не чувствовала холода. Мира, казалось, тоже позабыла, что сидит в снегу. Она выглядела ошеломленной.

– Нашла что-нибудь? – Спросила я.

Мира помотала головой.

– А ты?

Я поняла, что до сих пор держу в руке бумажку.

– Только это.

Мира взяла ее, развернула и сглотнула.

– Теперь-то ты веришь? – Спросила она у меня.

Я скривилась. Последнее, чего мне бы хотелось – это подтверждать правдивость глупой теории заговора. Но увы. Дафна пропала, какой-то незнакомец шарится в ее комнате, а все, что у нас есть из зацепок – рисунок глаза, замкнутого в треугольнике.

Глава 2

Глава 2

Следующей ночью мы с Мирой повторили нашу вылазку, и она напугала нас сильнее предыдущей. Нет, не было никаких странных улик, тайных посланий и незнакомцев в черных плащах. Не было вообще ничего.

Комната оказалась пуста. Стол оказался пуст. Шкаф тоже пустовал. Все, что так или иначе было связанно с Дафной, исчезло.

Желудок неприятно сжимается каждый раз, когда я вспоминаю об этом. Иногда кажется, что мы с Мирой выдумали себе Дафну, что она была нашей воображаемой подругой – настолько от нее ничего не осталось.

На следующий день Мире пришла телеграмма. Я рада, что воздушница тут же дала мне её прочитать.

Дорогая Мира,

Сожалею, что не смогла с тобой попрощаться. Мой отец тяжело заболел. По настоянию матери я уехала домой. Не переживай, все будет в порядке.

Дафна.

Жаль, что это телеграмма, а не письмо. Так бы мы могли определить по почерку, действительно ли его написала Дафна.

– Ты веришь, что это она? – Спросила я у Миры.

Мы сидели у меня в комнате. Я предупреждала Миру, что у меня не так уж и безопасно, но она предпочитала держаться поближе к нам с Лорой и подальше от собственной комнаты. Может, её тяготило одиночество? Надеюсь, мое общество успокаивает воздушницу.

Мира тем временем размышляла над моим вопросом.

– Выглядит, как будто это ее послание. Но телеграмма? Это на неё не похоже. Мы обычно свечами пользовались и просто друг другу записки слали. Так быстрее.

Тревога поднялась со дна моей души, точно ил с глубины озера, замутняющий разум.

– Значит, кто-то намеренно тебе прислал письмо, чтобы замести следы. Вопрос в том, кто бы это мог быть.

– Я знаю, кто это сделал, – тихо произнесла Мира. – “Огненное око”.

– Хочешь сказать, что адепты общества находятся здесь, в академии?

Мира пожала плечами.

– Они находятся повсюду.

– Я видела портреты, которые Дафна повесила рядом с эмблемой “Огненного ока”. И там не было ни одного студента или преподавателя академии Квинтэссенция.

Ага. Там всего лишь был отец Эйдана.

Эйдан… Как много тайн ты хранишь? Знаешь ли ты, что делает твой отец? В сговоре ли ты с ним, или лишь пешка в его руках?

Чем больше я думаю об этом, тем меньше доверяю Эйдану. Он навел порчу на Эвра, заманил в ловушку Геба… Где гарантия, что я не стану его жертвой?

Я слишком уязвима перед ним. Раскрыла сердце сопернику, а теперь ожидаю от него удар в спину.

Любить Эйдана было приятно, но глупо. А самое глупое во всей этой ситуации то, что я до сих пор его люблю.

– Жаль, – заговорила Мира, – что Дафна спрятала записи и не сказала, куда.

– Может, оно и к лучшему, – я нахмурилась. – Целее будем.

Мира была дерганной в последнее время. Ей все время мерещилось, что за нами следят. По мне, так у нее просто разыгралось воображение. На самом деле жизнь шла своим чередом. Все было даже слишком обычно. Никто не обратил внимания на таинственное исчезновение Дафны. В деканате сказали то же, что и нам: срочный отъезд из-за болезни отца.

– Слушай, – Мира подняла на меня жалобный взгляд, – а ты успела разглядеть что-то еще там, в шкафу?

Я передернула плечами.

– Большинство этих людей мне не знакомы. Просто какие-то важные шишки. Хотя… Там была вырезка из газеты об открытии Игр четырех стихий. По мнению Дафны, общество как-то с этим связано.

Мира наклонилась ко мне как можно ближе и прошептала:

– Можешь ли ты мне рассказать, почему бросила монетку в Фонтан Богов? Обещаю, я – могила. Нет, я, конечно, пойму, если ты промолчишь, но вдруг это прольет свет на происходящее?

Я тяжело вздохнула. Лора и Эйдан – единственные во всей академии, кто знали истинную причину моего рискованного поступка. Больше откровенничать мне не хотелось. С другой стороны, мы с Мирой уже делим секрет. Почему бы не добавить к нему еще один?

В общем, я рассказала ей всё: и про семейное проклятье, и про травлю, и про несправедливый суд. Под конец моей истории казалось, что челюсть Миры упадет на пол от удивления. Когда я замолчала, Мира закрыла рот и проморгалась, будто приходила в себя.