Мария Никулина – Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий (страница 2)
Аварис рвал и метал, отгоняя молниями фей. Те дразнили его, дергая за одежду. Гости из королевской делегации сидели, как в воду опущенные. Зал гудел. Кто-то возмущался, кто-то посмеивался. Тритон свёл брови в праведном гневе.
– Нет, так не пойдёт!
Он с помощью магии собрал воду с гостей и направил под потолок, к феям. Те в страхе тут же поспешили в окна и двери, поскольку сильный поток воды опасен для их тонких крылышек. Лишь парочка осталась донимать Авариса, но через пару минут от них осталась только сверкающая пыльца в воздухе.
Тритон откашлялся.
– Феи известны своими шалостями…
– Это не шалость! – возмутился проректор. – Это запланированная провокация!
Он повернулся к делегации.
– Тысяча извинений, мы накажем…
Один из делегации жестом его остановил. Это был статный мужчина с рыжими волосами, глубокими морщинами под глазами и в бархатной мантии, по краям которой были вышиты языки пламени. Очевидно, что он был магом огня.
Лора шепнула мне на ухо:
– Это же господин Фламмель, верховный судья.
– Уж не родственник ли Эйдана?
– Ты что, это же его отец!
– Вот как, – прошептала я в ответ. – Спорим, он здесь, потому что Эйдан должен в Играх участвовать.
– Да тут к гадалке не ходи.
Господин Фламмель встал на трибуну вместо Тритона и произнес:
– Все мы знаем, что факультет воды вот уже десять лет отказывается участвовать в Играх. Что ж, это ваше право. Сам король в свое время пытался запретить их, поскольку считал их негуманными. Но такова воля богов и богинь. Помните, или, может, знаете ли вы, почему академия так называется? Потому что её основали боги, дабы получить квинтэссенцию – нечто, что могло бы соединить все четыре стихии. И Игры – важная часть этого процесса. Поэтому будем просто надеяться, что боги не вмешаются, дабы подтолкнуть кого-то из водных магов к участию по нужде, а не по желанию.
Его глаза сверкнули:
– У вас есть три дня, чтобы подать заявку на участие. Достаточно кинуть в Фонтан Богов монету любого номинала и загадать ваше заветное желание. Делайте это возле божества, который покровительствует вашей стихии. Боги сами отберут наиболее достойных кандидатов. Подумайте дважды, ведь отказаться от Игр невозможно.
По залу пробежался гул. Делегация встала и направилась к выходу. Тритон попытался догнать их – видимо, чтобы загладить неприятное впечатление. Проректор, не скрывая ярости, принялся снимать неправильный транспарант. Со злости он едва его не поджег.
Я улыбнулась.
– Это было самое короткое открытие Игр за всю историю.
– И самое интересное, – подхватила Лора. – Без всяких скучных речей.
Я откинулась на спинку кресла. Подожду, пока народ разойдется, чтобы не толпиться у выхода.
– И на что они рассчитывают? – Лениво протянула я. – Никакой водный маг в здравом уме не будет участвовать в этом ужасе.
– Это ты зря.
Мы с Лорой обернулись. К нам наклонилась Агния – старшая сестра Эйдана. Такая же рыжая и веснушчатая – красота у этой семейки в крови. Аж дурно.
Лора хмыкнула. Она неплохо общалась с Агнией. По крайней мере та не так сильно зазналась, как её братец.
– Ты что, будешь нас уговаривать участвовать? Прям как твой папочка.
Агния закатила глаза.
– Мой отец никого не уговаривал. Он лишь предупреждал. Я подсушивала его разговоры с другими шишками из правительства. Говорят, эти Игры будут какими-то особенными. И ещё говорят, что они точно состоятся.
– Откуда они знают? – Не сдержалась я. – Провидцы же плохо видят то, что касается Игр.
– Да, – Агния хитро улыбнулась. – Но есть же астрологи. А звезды на небе никто не выключал.
Довольная, она выпорхнула со своего места в проход, а там уже и до выхода ей было недалеко. Её слова имеют смысл. Значит, кто-то на нашем факультете окажется предателем. Но кто?
Глава 2
– Да ладно тебе, – Лора отмахнулась от моих размышлений. – Кто в здравом уме будет рисковать жизнью и репутацией ради призрачный возможности исполнить желание? Ну, может только тот, кто что-то важное потерял.
– Или кому нечего терять, – добавила я.
– Ладно, давай без глупостей, – сказала Лора. – Я пойду в город, встречусь с родными. Ты как?
– Пойду в комнату. Мы договорились с родителями связаться в три часа, мама писала, что что-то срочное.
– Тогда беги, встретимся позже.
– Давай, до скорого.
Я направилась в женское общежитие факультета воды. Здание было выполнено в синих и голубых тонах. Эти цвета всегда меня успокаивали. Я прошла мимо консьержки – пожилой женщины, которая даже внимание на меня не обратила – и направилась прямо по коридору. Первая же дверь была от нашей с Лорой комнаты. Я повернула ключ в замке и вошла. Комната ничем не выделялась среди других таких же в общежитии. Я присела на кровать. Зеркало лежало на тумбочке. У меня было простое серебряное, без изысков, инкрустированных камней и вензелей. Главное, что работает, а зеркалами от «Молодильных яблочек» пусть хвастаются те студенты, что побогаче. Я взяла зеркало за ручку и поднесла его к лицу. Глядя в отражение, я произнесла:
– Свет мой зеркальце – зажгись, моя мама – покажись!
Обод зеркала засветился. Моё отражение исчезло в тумане. Неожиданно быстро проступило лицо мамы.
– Привет, – я улыбнулась. Но что с ней? Она плачет? Глаза на мокром месте – мне не кажется?
– Что случилось? – я начинаю волноваться.
Мама всхлипнула.
– Доченька, ты даже не представляешь, что стряслось. Я даже не знаю, что сказать…
Без слез на неё не взглянешь. За ту неделю, что мы не созванивались, у мамы появилась морщинка на лбу. А ещё одна прядь её русых волос поседела. Да что такое произошло?
– Начни с главного, – сказала я.
Мама тяжело вздохнула.
– Обещай, что никому не скажешь. Это важно.
Я кивнула.
– На папу навели чёрное проклятье.
Я поперхнулась слюной. Откашлявшись, я просипела:
– Почему?
Мама всхлипнула.
– Он клянется, что ничего не делал, что его подставили… Но суд вынес приговор…
– Какой приговор? О чем речь?
– Контрабанда, – мама тихонько высморкалась в беленький платочек с вышитой синими нитками фамилией нашей семьи. – В его поставках нашли мандрагору.
Меня передернуло.
– С каких это пор отец переключился с лекарственных трав на приворотные?
– Говорю же, его подставили!
В голове не укладывается.
– Как он? – Спросила я.