Мария Николаева – Хозяйка Багровой башни (страница 5)

— Ира!

Не смей меня называть так! Я ведь никогда не была для тебя Ирой, только не для тебя.

— Вирлена!

— Ириша!

Кажется, меня продолжали тормошить, но сознание подернулось дрожащей темной дымкой. Я приняла это как благословение. В конце концов тьма была моей колыбелью, моей сутью и моим путем Такая теплая, нежная Словно родная мать

Мамочка, мама! Куда ты? Зачем? Почему ты уходишь? За папой?..

Эта отчаянная пронзительная мысль — единственная память о родителях, что у меня осталась. В семь лет в наших землях празднуют первый этап взросления. Девочкам в этот день заплетают волосы и дарят настоящее, «взрослое», платье. Мальчикам вручают первый меч и атрибут силы.

Я это помню только с чужих слов, но мое семилетие было другим.

Мама разбудила меня на рассвете, расчесала волосы и обрезала их почти под корень. Иногда мне снится, как пушистые пшенично-медовые пряди с шелестом падают на пол. Шорх-шорх. Звук мягкий, почти не различимый, но в тишине комнаты он меня оглушает. Голове с каждым движением маминых рук становится легче. Я не спрашиваю зачем и почему, я просто смотрю на восходящее за окном солнце и встречаю его радостной улыбкой. Мир почему-то воспринимается тоскливым и пустым, мне хочется разбить эту унылую скорлупку тем ощущением счастья, что мне дарит новый день, а потому я заливисто смеюсь и запрокидываю голову назад.

Мама гладит меня по макушке. Я ее совсем не помню, но это ощущение тепла нежных рук, преследует меня до сих пор.

Но вот стрижка закончена. Вторым даром для дочери должно стать новое платье. Не детское, едва достигающее колен, а настоящее, взрослое, в котором можно только степенно ходить, а не бегать с мальчишками по крышам. По традиции второй дар должен преподнести отец, но того уже несколько дней не было. Поэтому и тугой сверток с одеждой мне подает мама. Я в нетерпении срываю ленту, разворачиваю не платье. Но так даже лучше! Я ведь не какая-то благородная дама! По крышам с Грином бегать в штанах удобнее.

Новый костюм натягиваю за пару минут. Он сидит как влитой. А сколько карманов! Мечта любого мальчишки!

Я счастлива практически до слез. Надо показать Грину свои обновки! Ему до семилетия еще целых полгода! Вот он обзавидуется!

Мама ловит меня уже почти в дверях. Последний ее подарок — белая костяная свирель. У многих заклинателей воздуха есть что-то похожее. Но магия — удел мужчин. Девочек, даже сильно одаренных, обычно не обучают. Вернее: их учат другому. И уж, конечно, им не дарят атрибут силы.

Разумеется, я тогда не знала обо всем этом. Меня все это и не интересовало. Я даже не задавалась вопросом: почему меня окружают только маги земли? Разве ребенка интересует, какого цвета искры рождаются в магическом ядре? Конечно, нет.

Как не интересует и странность преподнесенных даров. Тем более за окном уже знакомо скребется Грин, а значит, точно пора бежать

Кто же знал, что возвращаться мне будет некуда?

Хотя взрослые знали.

Я не помню ничего из того, что было до того дня. Да и сам тот день я скорее домыслила, дорисовала с чужих слов

Знаю лишь, что издали видела, как уводят маму Я пыталась бежать за ней, но меня крепко держали. Я вырывалась, кричала, плакала. Рыдала так долго, что в итоге ослабела от этих слез и отключилась.

В себя я пришла только через три дня. В памяти было мутно. Взрослые переговаривались, словно меня не было в комнате. Тетушка Май выглядела обессиленной и заплаканной. Дядя Фандел стоял у нее за спиной. Гриндел и вовсе нашелся рядом со мной. Он спал, прижимаясь ко мне всем телом и делясь своим теплом. Я три дня провела в нервной горячке, и все это время мой друг был рядом.

Так я обрела второй дом. Жаль только, что маму почти не помню. Та свирелька оказалась единственным наследством, что я долгие годы бережно хранила среди вещей Правда, научить меня играть на ней было некому — у магов, принадлежащих земле, совсем другие инструменты в почете. Поэтому она так и осталась лишь маленьким сокровищем позабывшей свои истоки девочки, а после и вовсе затерялась в круговерти новых событий и встреч.

Впрочем, мне было некогда предаваться грусти и воспоминаниям. Я взрослела и училась. Не знаю, каким ветром моих родителей когда-то занесло на исконные земли магов земли, но мне это точно пошло на пользу. Семья дяди Фандела была достаточно сильной, чтобы жить в достатке, но достаточно отдаленной от главной ветви клана ученых, чтобы никого не волновала какая-то из жалости подобранная девчонка. Меня учили с Грином наравне. Мы вместе осваивали грамоту, вместе учились обращаться к ядру, вместе плели первые заклинания и вместе заслужили честь стать учениками столичной академии.

Глава 4. Братья Санд

Ежегодно каждый клан посылает на обучение в Арлессу, столицу объединенных земель, десяток лучших воспитанников в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет. Мне двенадцать. И я лучшая из детей, отобранных на землях клана ученых.

Я горжусь собой. Горжусь моим братишкой Грином, который упрямо следует за мной несмотря на то, что и младше, и слабее. А потому я нисколько не сомневаюсь, что в академии всем покажу, чего стою. И конечно окружающие наконец перестанут удивляться тому, что на учебу приняли девчонку!

Но пока я чувствую чужие взгляды, провожающие нашу группу. Девять мальчишек в зеленых мантиях клана ученых (или «умников», как их порой звали за спиной) — и девчонка, соломенно-рыжая, совершенно не похожая на своих крепких русоволосых спутников.

Ворота академии распахиваются в полдень. Жаркое солнце уже замучило-изморило. Дорога была не из легких, а тут еще и это ожидание на площади перед главным зданием Скорей бы внутрь, в прохладу каменных стен.

Земли клана ученых находятся далеко от столицы, а значит, мы наверняка прибыли самыми последними. Внутри меня все горит огнем нетерпения. Я хочу увидеть детей других семейств. Мне интересно, правду ли говорят, что воины огня всегда красноволосы и непримиримы. А еще — мне стыдно в этом признаться — я просто горю желанием увидеть законников. Маленькая костяная свирель висит на шее, спрятанная от чужих взглядов под одеждой. Мамин атрибут совершенно точно относится к воздушной стихии, а значит она наверняка была такой же, как и они.

Наверно боги все-таки любят меня, потому что, едва переступив порог академии, первый, кого я вижу, — он. Ослепительно красивый мальчик в черной мантии законников. Он стоит чуть в стороне от других детей и выглядит таким неприступным, что к нему никто не решается подойти, но посматривают — многие. Кто-то — как я — на него смотрит с интересом, кто-то с затаенным благоговением. Последнее удивляет. Что мог сделать этот ребенок, чтобы к нему относились как к какому-то божеству?

Я замираю в дверях, чтобы не спеша и со всем возможным тщанием изучить, а главное понять увиденное.

Мальчик действительно очень красивый: белокожий, большеглазый, с правильными чертами лица. По давним традициям Законников он носит длинные волосы, заплетенные в тугую косу. Темноволосый, во всем черном, он выглядит мрачновато и таинственно. И я думаю о том, что ему наверняка пошел бы насыщенный синий! Или хотя бы изумрудно-зеленый! Я могу без труда дорисовать в своем сознании его в одеждах этих цветов

— Ирка! Не стой на проходе, — возмущается Грин, толкнув меня в спину.

— А ты возьми — и обойди! — веско отвечаю я, но на полшага в сторону отступаю.

К несчастью, за те краткие мгновения пока я переругивалась с другом, объект моих наблюдений куда-то делся. А я ведь даже еще не успела определиться: хочу я с ним знакомиться или нет!

Ладно, сначала познакомлюсь — а потом решу. В конце концов, я не обязана брататься с каждым, кому назвала свое имя.

Мальчика-законника я нахожу не сразу: пришлось поискать по едва заметным углублениям и нишам. В главном зале таких вот тайных уголков оказалось немало. Наставники и учителя один за другим произносят свои правильные, но совершенно ненужные речи. Мне не до них. У меня есть цель: я пытаюсь найти ослепительно красивого мальчика. Возможно, если я назову ему свое имя — он улыбнется

Улыбка ему бы пошла. Наверно, даже больше, чем мантия синего цвета и серебряная шпилька, украшенная резным пионом (я как-то видела такую у тетушки Май).

Искомого мальчишку я замечаю тогда, когда от него досадливо хмуря брови отходит горстка детей в огненных одеждах. Он даже не смотрит им в след, хотя представителей клана воинов задирать опасно. Вот только ему все равно. Он не играет и не пытается казаться важнее, чем есть, — ему действительно все равно.

Чужое безразличие цепляет, я просто не могу больше думать ни о чем другом. Надо сделать так, чтобы меня он точно не смог проигнорировать.

О! А почему бы для начала не?..

Идея приходит сразу же. Замечательная идея, основанная на опыте всех моих друзей-мальчишек.

— Привет, — для весомости своих слов дернув за кончик угольно-черной косы, произношу я. Разумеется, мальчишка сразу же поворачивается ко мне. А ведь всех остальных смельчаков он проигнорировал. Вот что делает грамотно составленный план! — Меня зовут Ирой. А тебя?

Несмотря на то, что он повернулся, светло-серые глаза смотрят как будто сквозь меня. Прозрачные и чистые как зеркало, они совершенно ничего не выражают. Такой взгляд бывает у слепых, но я точно знаю, что мальчик меня видит. Отчаянно хочется сделать хоть что-нибудь, но стереть это безразличие с красивого лица. Любое безумство подойдет — лишь бы заметил!