Мария Некрасова – ЛИсА-6 (страница 6)
– Хорошо, – покорно сказал Мурман, – раз сегодня, так сегодня. Втроём мы попробуем управиться. А ты не присоединишься?
Федот радостно помотал головой:
– Не, я охранник. Охранять буду. А вы работайте.
– А скажи, Любознайкина нашли? – вмешался Роман.
«Нашли», – подумал Джек.
Федот покачал головой.
– Вот напасть! – вознегодовал Роман. – Этот прохиндей тоже заслуживает наказания!
«Эх, мои мысли никогда не оказываются правдой. Надо совсем перестать думать. От мыслей всё равно одна горечь».
Трамвайный кузов был велик.
– Мурман, мне кажется, мы его сегодня не окрасим, – сказал Роман. – Большой очень.
– Конечно, – подал голос Федя, – не окрасите. Спорим?
– Спорим, – мгновенно изменил точку зрения Роман, – на мешок сухарей.
Трио принялось за работу. Руководил Мурман. Роман выполнял большую часть работы, а Джек предпочитал отстаиваться в сторонке. Через некоторое время старик заметил это:
– Опа! А чего это, позвольте поинтересоваться, наш принуждённый стоит и ничего не делает? Джек, поди сюда, работать.
– Да что ты его зовёшь, – презрительно бросил Роман, который и до Машиной речи относился к Джеку не лучшим образом, – тот, кто всю жизнь был лентяем, трудоголиком враз не сделается!
Джек почувствовал, что у него в жилах закипает кровь. Он резко подбежал к кузову и стал с остервенением водить по нему кистью:
– Не сделается? Не сделается? Ух, покажу я тебе лентяя, садовник несчастный! Ух, ты у меня попляшешь!
– Дать бы тебе по шее, – не сдержался «садовник несчастный», но его удержал «старый хрыч»:
– Остынь.
И обратился к Джеку:
– Милый Джек! Не составит ли тебе труда сдвинуться немного влево? Там ещё не покрашено.
Джек так оторопел от слова «милый», что сразу остыл и сдвинулся левее. Мурман удовлетворённо погладил бороду. Через пару часов недовольный Федя предоставил в распоряжение Романа целый мешок сухарей.
– Ну что? – тихонько спросил Роман у Мурмана. – Угощать Джека?
Старик пристально посмотрел на него:
– Мы работали все вместе. Но выигрыш твой, поступай с ним, как знаешь.
Роман, казалось, колебался. Но только пару секунд:
– Нет! Он ещё не заслужил награду.
Запись шестая
Шли дни. Работа троицы над трамваем продолжалась. После первого дня вспышек ярости больше у Джека не было. Но он всё ещё держался угрюмо, по возможности подальше от Романа и Мурмана. «Садовник» больше не видел в нём врага, и если бы не неприязнь к нему самого Джека, то они бы подружились. Мурман же почему-то с каждым днём становился грустнее. В его сморщенном лице можно было прочитать тайную печаль, которой он ни с кем не делился. К счастью, это никак не отражалось на его способностях к руководству.
День, в который произошло ключевое событие, начался, как обычно.
– Джек, – сказал Мурман, – сегодня я буду учить тебя работать электропилой. Мы, – он кивнул на доски, – будем распиливать материал для отделки. Подойди сюда, я покажу.
Джек не тронулся с места.
– Джек, – позвал надзиратель, думая, что принуждённый не расслышал.
Ноль ответа. Старик нахмурил брови.
– Джек, – немного более сердито, чем обычно, сказал Мурман, – ты снова за старое?
– Не за старое, – медленно ответил Джек, – просто мне сегодня снился сон. В нём всё снова было, как раньше…
– Как раньше, не будет никогда, – с лёгкой усмешкой отметил старик.
– Знаю! – со внезапным раздражением ответил принуждённый.
– Так чего же выпендриваешься?
– Чего выпендриваюсь? Может быть, потому что меня задрал ты, твои дружки и весь этот проклятый город! Не учите меня жить! Я сам всё знаю!
Джек вскочил. Он кинулся к электропиле и схватил её, готовясь нажать на кнопку. Роман возился в стороне с арматурой. Федя слинял куда-то. Единственным, кто видел ошибку Джека, был Мурман. Он метнулся, словно бойцовский тигр, и вырвал пилу из рук у подмастерья. Поначалу Джек аж опешил. А потом зло произнёс:
– Зачем ты сделал это, старик?
– Ты держал пилу неправильно. Мог нанести себе серьёзное увечье, может, даже смертельное.
– Ах, смертельное? – рассвирепел Джек. – Смертельное? Тогда зачем ты спас меня, ископаемое? Моя жизнь – жуткий кошмар! Я вынужден влачить жалкое существование! И тут сама судьба посылает мне ситуацию, способную прекратить всё это! И спасаешь меня ты! Тот, кого я ненавидел чуть меньше, чем наглую писклю, отобравшую у меня Трон Дураков, но тот, кого после этого проступка я-то уж точно ненавижу больше всех! А раз так, – продолжал бывший профстрадалец, с лицом, полным бескрайнего бешенства, – то я спрашиваю тебя ещё раз! Зачем. Ты. Меня. Спас?
На минуту воцарилось молчание.
– Отвечай! – заорал Джек так, что все вороны на иве неподалёку взлетели, испуганно каркая.
На протяжении всей тирады ослеплённый бешенством Джек не замечал, как бледнеет лицо Мурмана. Теперь его глаза закрылись, и старик упал наземь. Джек в шоке отпрянул. К руководителю уже бежали Федя и Роман.
Запись седьмая
– Убийца!
– Он что, правда убил Мурмана?
– Вот гад!
Именно так судачило о Джеке большинство жителей города Y. Маше пришлось даже выступить с заявлением, что Мурман вовсе не мёртв, но с инфарктом, а в настоящее время находится под присмотром недавно вернувшегося доктора. Если бы не это заявление, то Джека бы растерзали. Правда, его и так растерзали, только морально. А ещё возненавидевшие страдальца граждане вытребовали сослать мерзавца в колонию.
Сейчас Джек крался по подворотне, которая должна была привести его к мэрии. Настроение у него было совершенно подавленное. Кто же мог знать, что у старого дворника проблемы с сердцем и ему нельзя волноваться? Предупреждать о таких вещах надо! А теперь Джека ненавидят все в городе. Роман вообще чуть не убил тогда на месте. А ещё Джеку не нравилась мысль, что вымаливать спасение ему придётся у той, кого он сам ненавидел больше всего на свете.
Джек со страхом подумал о колонии. Там ведь будет холодно, голодно… повсюду одни бандиты и мошенники!
«А мне кажется, там тебе самое место, – зазвучал в голове чей-то язвительный голос, – сам подумай. Разве ты не бандит? Бандит. Человека вон чуть не убил. Разве не мошенник? Мошенник. Целый город дурил столько лет. Так что не так?»
Джек потряс головой. Язвительный голос исчез. Позади раздавались гулкие шаги Федота, идущего с ружьём наперевес. Показалась мэрия.
– Войдём с чёрного хода, – сказал Федот.
Джек покорно повёл плечами. Да, с парадного-то точно нельзя. Забросают палками. Они вошли в мэрию. К счастью, их никто не заметил. Подошли к кабинету, который был выделен Маше. Остановились перед дверью.
«Давай, – сказал Джек самому себе, – открывай. А не то будет хуже».
Он толкнул дверь. Его взору открылась светлая, просторная комната. Она отличалась от его чердака настолько же сильно, как и кот бездомный от кота породистого. То есть вроде – и то комната, и это. Но разница…
За столом сидела Маша. Она подняла свой взгляд на Джека, и тот поразился. Её лицо выглядело так, как будто она долго над чем-то плакала. Неужели над Мурманом? Бред какой-то.
– Присаживайся, – ровным голосом сказала девушка.
Джек неуверенно опустился на мягкое сиденье. Пока он шёл в мэрию, в голове был чёткий план, что говорить. Сейчас – весь план улетучился.
– Я не хочу в колонию! – выпалил Джек.
Маша усмехнулась: