Мария Монте – Древнеримские каникулы (страница 3)

В мою руку лег немного увесистый холодный кулон, который, как мне показалось, стал еще холоднее при соприкосновении с моей кожей. Круглый и гладкий, двусторонний, с римскими цифрами по кругу и тонкой одной дрожащей стрелкой с каждой стороны, и стрелка на одной стороне вдруг дернулась…и пошла назад. Я удивленно посмотрела на Шанту.

– Это фокус такой?

– Нет, это подтверждение того, что я увидела. Так я и знала – сказала она со вздохом.

– Но я так и не поняла, что именно вы увидели.

– Поймешь. И последнее, ты береги себя, и ничего не бойся, вселенная ведет тебя к твоей судьбе. Она взяла кулон, провернула и от разделился на два одинаковых кругляшка, просто каждый стал более тонким, и с обратной стороны у них были открыты тонкие изящные шестеренки часовых механизмов.

– Отдай половину своему любимому. Если придет час разлучиться. Возможно, это поможет вам вновь встретиться, или разлучит навсегда.

– Да нет у меня любимого, – сказала я почти со злостью, – и, наверное, не будет! И чего все пристали ко мне со своей любовью? Может я и одна проживу!

– За тебя говорит обида, – ласково сказала она, – но не думай, что ты любила по-настоящему, да ты ведь и так это знаешь. Сердце тебе говорит это, уж его-то не обманешь. И оно подскажет, когда ты найдешь любовь. Забирай кулон, денег не надо. Вспомни Шанту добрым словом, мне этого достаточно. И удачи тебе, дитя.

Вот это я сходила на рынок, думала я по дороге домой, сжимая в руке кулон. Надо признать, он и правда приятно холодил руку и как будто бы всегда был моим. Я решила не сильно придавать значения этому странному эпизоду, может это просто бред старой цыганки, ничего более. Но кулон мне понравился. Дома я подобрала длинную серебряную цепочку, повесив на нее кулон идущей назад стрелкой к телу, и начала забывать о странном предсказании. Чушь какая-то, вручила мне сломанные часы, и, наверное, я не досчитаюсь пары десятков евро в кошельке, если проверю. Я приняла душ, переоделась, и пошла встретиться с Пат на вечерний апероль, выкинув это все из головы.

Глава 2

Всю следующую неделю я ловко увиливала от попыток Пат свести меня со своим приятелем Фабрицио, но после очередных уговоров я все же сдалась и согласилась присоединиться к одной из групповых экскурсий, которые он устраивал в Колизее. В назначенное время утром я была у амфитеатра. Я не стала как-то особенно одеваться, поскольку по-прежнему не собиралась воспринимать это как свидание, я выбрала простое длинное льняное платье песочного цвета, кожаную сумочку через плечо и открытые босоножки без каблуков. «Экскурсионная группа» на деле оказалась несколькими приятелями и подругами Фабрицио. Он явно обрадовался, что я все-таки пришла, широко улыбнулся и познакомил со всеми остальными. У него была приятная внешность типичного итальянца, загорелый, среднего роста, темные волосы, карие глаза. Перед тем, как начать экскурсию, он подошел, положил руку мне на талию и тихонько сказал:

– Может после сходим куда-нибудь выпить?

– Может быть, – уклончиво ответила я.

Тем временем подошла наша очередь проходить через металлоискатели и досмотр, народу сегодня было немало. После этого люди начали плавно распределяться по группам. Фабрицио переключился на рабочий лад и стал рассказывать.

– Итак, друзья мои, начнем нашу экскурсию. Один монах по имени Беды в средние века сказал: пока стоит Колизей, стоит Рим. И в его словах есть истина, ведь, согласитесь, во всем мире, кого ни спроси, Рим ассоциируется именно с этим античным свидетельством великой цивилизации. После того, как император Нерон, слывший в народе деспотичным диктатором, был свергнут Титом Флавием Веспасианом в шестьдесят девятом году нашей эры, на месте Золотого Дома Нерона с большим прудом посередине имения, Веспасиан решил возвести амфитеатр. По меркам того времени строительство столь монументального сооружения шло очень быстро, всего за восемь лет местные инженеры и проектировщики руками рабов из поверженной Иудеи сотворили одно из семи чудес света, и оно получило название в честь новой правящей династии – амфитеатр Флавиев. Когда строительство почти было закончено, правил уже сын Веспасиана – Тит. Он распорядился устраивать торжества и представления целых сто дней подряд. То, как был сконструирован амфитеатр, позволяло вмещать пятьдесят тысяч человек, которые могли заполнить ряды за пятнадцать минут, и так же быстро его покинуть в случае необходимости. Около восьмидесяти коридоров и лестниц были расположены так, что представители одного сословия не пересекались с другими. Причиной таких мер безопасности был страшный пожар, который уничтожил почти весь город в шестьдесят четвертом году. Вход был бесплатным для всех желающих, и люди приходили с запасами еды, чтобы не пропустить представление и не потерять место. Посмотрите, видите эти дырки в арках? Их строили из травертина и соединяли между собой металлическими скобами, уже потом, когда через много-много лет Колизей пришел в упадок, народ растащил эти скобы на свои нужды. Но давайте поговорим о его золотых денечках.

Надо отдать должное Фабрицио, он знал свое дело, рассказ шел плавно и интересно, я рассматривала древнее сооружение изнутри и пыталась представить, каково было здесь почти две тысячи лет назад. Мы стояли на первом ярусе и смотрели на развалины в самом центре.

– Только вообразите, – тем временем продолжал он, обводя рукой вокруг, – ревущая толпа когда-то заполняла все ряды, место императора было на возвышении, чтобы в ходе сражений ему ничто не могло навредить. Здесь проходили гладиаторские бои, в которых бились не на жизнь, а на смерть, поодиночке и целыми отрядами. На «разогреве» часто были бои различных экзотических животных, нередко с заранее понятным исходом, когда у одной из сторон было явное преимущество. Сражения человека и зверя, толпа неистовствует, как, должно быть, здесь было шумно! Еще самым дорогими представлениями были навмахии – морские сражения, инсценировка битв кораблей, когда арена заполнялась водой, поистине инженеры того времени были гениями своего дела!

Фабрицио посмотрел на часы и продолжил.

– У нас еще есть время, и я могу провести вас по гипогеуму, не всем дают такое разрешение, берегут развалины от наплыва туристов, чтобы сохранить здесь все подольше. Там содержались гладиаторы и животные, была создана целая система лифтов и подъемников, чтобы доставлять сражающихся на арену, некоторые из множества подземных ходов были соединены даже со зданиями за пределами Колизея, а у императора был свой собственный проход, представляете? Пойдем?

Конечно, мы все единогласно закивали. Фабрицио повел нас к боковой лестнице, и мы стали спускаться на нижний уровень, расположенный под ареной.

– Некоторые зоны закрыты для посещения, смотрите внимательно, не заходите за ограждение, там может бы небезопасно, – предупреждал Фабрицио.

Мы шли длинными запутанными тоннелями и тихонько переговаривались, перейдя на уважительный шепот. Участь у гладиаторов была незавидная, думала я, глядя на полуразрушенные помещения, в которых их содержали. Поразительно, что делает время. Неизбежность того, что все распадается, разрушается, и остаются лишь отголоски былых дней и славы, будто призраки, все это поражало и вызывало трепет. Глубоко задумавшись, я немного отстала, не заметила выступающий рядом камень, и споткнулась.

– Вот черт, – выругалась я, поняв, что порвала ремешок на одном из сандалий.

Я присела и попыталась исправить положение. Замочек сломался, придется доходить так, подумала я и пошла догонять свою группу, периодически нелепо подпрыгивая, так как без ремешка рисковала остаться без обуви вовсе. Ход, по которому я шла, раздваивался, но я слышала голос Фабрицио и пошла налево, вроде бы он доносился оттуда. Стены стали немного ближе, иногда я опиралась на камни рукой, и заметила, что они стали холоднее и, пожалуй, слегка влажными. Стало заметно темнее, и я слегка заволновалась. Вдруг впереди метрах в десяти от меня в конце тоннеля я увидела мелькнувшую фигуру, свернувшую за угол. Показалось, он был одет во что-то белое, я устремилась вперед в надежде выйти уже из этого лабиринта. За углом никого не оказалось, только еще один узкий проход. Меня начал быть озноб. Когда же могло так похолодать, удивилась я, обхватив себя руками, ведь на улице такая жара. Я остановилась перевести дыхание и не поверила тому, что увидела, из моего рта стал выходить пар, как будто на дворе не лето, а суровая английская зима в самом разгаре. Мой кулон, спрятанный под вырезом платья, стал словно кусочек льда на цепочке, я ахнула и взяла его в руки. Стрелка, которая до этого шла назад, сейчас начала замедляться и слегка подрагивать. Надо пойти обратно, с тревогой подумала я, но ноги будто приросли к полу. Я явно заблудилась и попала в какой-то странный проход, может здесь теплый воздух смешался с холодным и возникла какая-то погодная аномалия? Продолжая выпускать облачка пара изо рта, я двинулась вперед. Уже начинало казаться, что я иду слишком долго. Должен же быть выход отсюда, лихорадочно думала я, и в эту же секунду впереди я увидела тонкую полоску света. Обрадовавшись, что наконец-то мои блуждания закончились, я поторопилась на спасительный свет. По мере моего приближения все громче становился слышен гул…толпы? Не припомню, чтобы сегодня было настолько много людей. Внезапно у меня заложило уши, как бывает при заходе самолета на посадку, и в голове вспыхнула резкая боль. Обхватив голову руками, я со стоном прислонилась к стене и сползла вниз, тяжело дыша. Выход же совсем рядом, думала я. Что со мной происходит? Я умираю? С этой мыслью мир вокруг погрузился во мрак, и я потеряла сознание.