Мария Мирошниченко – Жизненная Среда в Пространстве Квантума (страница 6)

В противовес постмодернистскому отрицанию исторического контекста, метамодернизм глубоко укоренен в историко-культурном пространстве, чутко реагируя на социальные изменения. Новая эпоха характеризуется такими чертами, как:

• цифровизация,

• интерактивность,

• стремление к самовыражению,

• акцент на повседневности,

• усиление межличностного доверия.

Метамодернизм можно рассматривать как естественную реакцию на вызовы современного многомерного мира, требующую целостного философского осмысления его новых характеристик и проявлений.

Современные трансформации общественного сознания, характерные для метамодернизма, происходят настолько постепенно и неявно, что их сложно идентифицировать в режиме реального времени. Лишь через призму искусства, философии и гуманитарных наук становится возможным разглядеть эти тонкие изменения в повседневной жизни. Метамодернизм проявляется через ряд новых концептуальных феноменов:

• возрождение искренности, преодолевающей как модернистскую наивность, так и постмодернистский цинизм;

• обновленный подход к научной рациональности;

• переосмысление исторических процессов через призму современности;

• прагматичное сочетание утилитарной и духовной культур.

Особое значение приобретают различные «транс-состояния»: от трансгуманизма до трансгрессии, отражающие размывание традиционных границ человеческого бытия, расширение возможностей человека с помощью научно-технического прогресса.

Также можно отметить ещё один ряд феноменов эпохи метамодерна:

• постирония – осмысление актуальных проблем современности;

• постправда – стремление человека к самостоятельному критическому анализу огромного объёма информации.

В отличие от предшествующих эпох, метамодернизм предлагает более оптимистичный взгляд на мир. Например, характерная для современного человека тенденция к краткосрочному планированию рассматривается не как недостаток, а как адаптивный механизм в условиях непредсказуемой реальности. Такой подход позволяет лучше справляться с неопределенностью и способствует творческому развитию личности. Это мировоззрение находит отражение в новом понимании гедонизма, ориентированного на качество жизни и самовыражение. В научном плане это привело к развитию психологии повседневности, изучающей влияние локального контекста, малых культурных традиций и территориальной идентичности на формирование личности.

Метамодернистская философия перекликается с идеями русского биокосмизма в стремлении преодолеть пространственно-временные ограничения человеческого существования. В современную эпоху это проявляется через увеличение продолжительности жизни и развитие феномена «метаполитизма» – способности человека быть «своим» в разных географических локациях одновременно. Цифровые технологии и интернет дополнительно расширяют эти возможности, позволяя эффективно функционировать в различных сферах жизни независимо от физического местоположения. В эпоху метамодерна буквально появилась возможность перемещаться почти мгновенно во времени и пространстве: поддерживать отношения, формировать сообщества, работать, учиться, потреблять товары и услуги из любой точки мира.

Концепция «жизненного пространства», впервые предложенная Куртом Левином, получила развитие в современной психологии через топологический подход, исследующий реальный и потенциальный опыт человека посредством когнитивного картографирования. Жизненное пространство можно определить как комплекс реальных и возможных жизненных событий, формирующихся в результате взаимодействия человека с различными аспектами окружающей действительности – от физических до социально-экономических. Левин выразил это взаимодействие через формулу B = f(P, E), где поведение является функцией от личности и среды. Примечательно, что среда в данной модели рассматривается не как физическая реальность, а как психологическая конструкция, создаваемая через восприятие и интерпретацию человеком. Такой подход создает сложную динамическую систему, где все элементы взаимосвязаны и влияют друг на друга, формируя единое «динамическое поле».

Концепция жизненного пространства представляет собой комплексную систему, где психологические феномены неразрывно связаны с физическими и социальными аспектами человеческого существования. Это пространство имеет концентрическую структуру с человеком в центре и характеризуется различными параметрами: протяженностью, целостностью, степенью взаимосвязанности элементов. Оно включает множество символически разграниченных областей – от личной территории до более широких социальных контекстов, таких как семья, работа или национальная принадлежность.

В эпоху метамодерна цифровая революция радикально трансформировала жизненное пространство человека, создав многослойную виртуальную реальность. Эта новая среда существует в двух режимах: асинхронном, основанном на обмене информацией, и синхронном, обеспечивающем мгновенное взаимодействие. Виртуальное пространство стало неотъемлемой частью человеческого бытия, предоставляя платформу для самореализации, коммуникации и достижения целей. Тотальная цифровизация всех аспектов жизни и появление поколения «цифровых аборигенов» привели к фундаментальному изменению поведенческих паттернов. Виртуальная среда эволюционировала от простого инструмента к полноценному жизненному пространству.

Однако эта трансформация имеет и обратную сторону: несмотря на расширение коммуникационных возможностей и информационную доступность, человек становится более уязвимым, теряя традиционные механизмы социальной поддержки, что может приводить к усилению отчуждения и одиночества.

В изучении психологии транзитивности ключевую роль играет многомерная концепция пространства, включающая различные его измерения: от жизненного и психологического до цифрового и информационного. В контексте современной цифровой эпохи транзитивность рассматривается как фундаментальное свойство реальности, формирующее актуальное жизненное пространство современного человека. Новая теоретическая парадигма психологии транзитивности подчеркивает взаимопроникновение и взаимосвязь переходного и виртуального пространств. При этом интернет-пространство не рассматривается как монолитная структура, а разделяется на несколько категорий: сетевое, виртуальное и дополненное, каждое из которых имеет свои особенности функционирования. Особенно явно взаимосвязь транзитивного и сетевого пространств проявляется в их общих характеристиках: множественности контекстов, многообразии идентичностей и постоянной изменчивости. Адаптивность теоретической модели психологии транзитивности позволяет модифицировать концепцию психологического хронотопа в соответствии с текущими социокультурными изменениями и конкретными исследовательскими задачами.

Показательным примером такой адаптации служат исследования личности в условиях пандемии COVID-19, где основное внимание уделяется анализу соотношения между объективными и субъективными аспектами пространственно-временного континуума в ситуации фрустрации привычного жизненного пространства. Современная эпоха метамодерна предлагает радикальный выбор, демонстрируя феномен постоянного движения между крайностями. Хотя концепция метаксиса, введенная Платоном, описывает равновесное состояние между противоположностями, метамодернизм нельзя считать компромиссом между модерном и постмодерном. Вместо этого он представляет собой непрерывное движение между различными состояниями сознания и мировосприятия: от оптимизма к пессимизму, от активности к пассивности. Подобно осциллографу, метамодернизм курсирует между противоположными полюсами: искренностью и иронией, надеждой и унынием, наивностью и опытностью, сопереживанием и безразличием, единством и фрагментарностью.

Возникает вопрос: применима ли концепция метамодернизма к анализу изменений жизненного пространства, вызванных пандемией COVID-19 в 2020 году? Кризисная ситуация трансформировала привычный уклад жизни людей, превратив дом в многофункциональное пространство и ускорив цифровизацию повседневности. Это заставило переосмыслить значимость живого общения в различных сферах деятельности. Наблюдались противоречивые изменения в организации жизненного пространства: усиливалось социальное неравенство, при котором одни получили больше возможностей, а другие оказались ограничены. Одновременно размывались традиционные социальные границы из-за нестабильности и индивидуализации способов адаптации. Эти процессы были обусловлены возросшей мобильностью и разрушением привычных барьеров, что затронуло все слои общества. Опыт пандемии переосмыслил роль открытых городских территорий в качестве жизненного пространства и заставил пересмотреть подходы к градостроительству. В частности, встал вопрос об отказе от чрезмерной концентрации высотных сооружений. Современные урбанисты и проектировщики всё чаще склоняются к идее замещения высотной застройки малоэтажной. Такой подход обещает создать более комфортное жизненное пространство и положительно повлиять на здоровье горожан.

Особую значимость приобрело расширение зеленых зон в городской среде. Научные исследования подтверждают терапевтический эффект регулярного взаимодействия с природными объектами для снижения и профилактики негативных эмоциональных состояний. Примечательно, что даже домашние растения оказывали благотворное психологическое воздействие на людей в период изоляции и являлись важной частью жизненного пространства. Городские парки и скверы признаны важнейшими факторами поддержания физического благополучия населения, что породило метафорический термин «пространственная вакцина». Реакция на пандемию проявилась в конкретных градостроительных инициативах: 89 городов мира инициировали реорганизацию городского пространства, а 63 мегаполиса занялись оптимизацией транспортной инфраструктуры. Исследования показывают, что наличие зеленых зон в пешей доступности (15–20 минут ходьбы) существенно влияет на продолжительность жизни, способствует развитию когнитивных способностей у детей и старшего поколения, а также благоприятствует общему физическому и психическому состоянию горожан.