Мария Мирей – Игрушка для киллера (страница 7)

– Получается так. Я когда была в лесу, мне тоже точно смерть дыхнула в затылок, да закоченело все.

– Вот, что… Ночью наведаемся туда сами, да осмотримся.

– Так ведьма же…– Вскинулась Светка, перекрестившись. Я начала закипать.

– Какая к черту, ведьма? – Рявкнула громко я, испугавшись быть услышанной кем – то особо любопытным, осмотрелась по сторонам.

– Самая, что ни на есть, обычная. Вот тебе крест! – Горячо воскликнула она.

– Светка, а тебе не приходило в голову, что для кого – то очень было удобно чтобы ее считали ведьмой?

– Ты хочешь сказать, что… – Замерла она на полуслове таращась на меня. Ее светло – небесные глаза уставились на меня. Она полезла в карман за сигаретой. – Она могла скрываться совсем по другой причине?

– Причин может с десяток набраться, а то, что ее сторонились, да дом обходили стороной, очень удобно, ведь так? Не худо было бы взглянуть на ее жилище. Зачем – то же Варфоломей торопился к ней среди ночи?

– Ты права. Боязно только мне, Инка, настоятель пал тяжкой смертью от рук супостата. А ну мы нарвемся на него среди ночи? – Шепотом произнесла Светка, так же, как и я минуту назад, зорко осмотрелась по сторонам.

– Мы не можем сидеть сложа руки. Тем более мы подготовимся…

Глава 6

Одолев с трудом несколько грядок, мы добрались до дома и разошлись по комнатам. Светка, исступленно матерясь загремела тазами, ругая ненавистные ей грядки. Я же обессилено упала на кровать, поглядывая на кровавые мозоли на руках. Странная жизнь, усмехнулась я. Пока одни богатеи играют в политические игры, в погоне за длинным рублем, другие тихо мирно живут вот в этой глуши, изо дня в день горбатятся на грядках, под палящим солнцем, и даже не подозревают на что способны те, кого они избирают во власть. Здесь в этом богом забытом месте, словно другое измерение, и если бы кто – то не шел за мной по следу, мне бы показалось, что это их собственный мир, отрезанный от всего остального. И им так хорошо. Они любят это место, свой дом и ни за что бы не променяли его на город. Даже тогда, когда их стали убивать, жестоко и беспощадно… Что – то нехорошее происходило в этом храме, и об этом знают местные жители. Иначе бы не пугались, как только речь заходила о соборе.

Дождавшись ночи, мы со Светкой переодевшись в черные брюки и темные мужские рубахи, и двинулись по тропинке в глубь леса. Ночь оказалась пасмурной и душной, от того ни черта не прогладывалось дальше собственной руки.

Хорошее время для расправы, подумалось мне, и поспешила прогнать мысли прочь. Тропинка убегала вперед, по бокам густые заросли тонкие стволы молодых деревьев обнимали друг дружку. Мои инстинкты вытянулись в струнку, и так же, как и я, не дыша сканировали пространство вокруг. Осторожно ступали, двигаясь вперед. Светка до боли вцепилась в мою руку, боясь потерять меня из виду, того и гляди грохнется в обморок. Ее губы беззвучно шевелились, и я догадалась что она отчаянно ругается про себя. Тропка вывела нас к кладбищу, и далее следовала через него, прямиком через неровные ряды могил усопших. Выдержка у местного колорита будь здоров, мысленно выругалась я, глядя перед собой, и пытаясь понять, как далеко оно раскинулось впереди. Светка сзади слабо ахнула, и еще сильнее впилась в мою руку. Я была настолько оглушена зловещим зрелищем, что даже не чувствовала боли. Мы шли через ряды, и вот тогда – то я его почувствовала. По коже скользнул ледяной озноб, и колкие мурашки рассыпались аж до пяток. Я точно знала, что он идет. От того резко схватила Светку, и мы бесшумно приземлились за огромным монументом какого – то армянина, родственники которого организовали ему настоящий купол из каменного гранита, с постаментом, на котором высился огромный портрет усопшего.

Светка вытаращила глаза, дико вращая ими, пытаясь кого – то разглядеть за пеленой мрака, я поднесла палец к губам, призывая ее к молчанию. Она коротко, рывком вздохнула и закаменела всем телом, глядя перед собой, не моргая. Я с огромным усилием заставила загнать ужасающий страх поглубже, и обратилась в слух.

Он шел, тихо, почти бесшумно, но я его слышала. Или чувствовала на инстинктивном уровне. В нос ударил запах крови и мертвечины, гнилая затхлость, одуряющая до тошноты. А еще ужас, ледяной изморозью застывающий в венах, несмотря на летнюю духоту. Его еще не было видно, но я четко знала, он идет осторожно ступая, будто точно зная, что мы здесь. Его силуэт проступил во тьме спустя несколько минут. Высокий худой, в рясе, и капюшоне на голове. Очень предусмотрительно, мысленно усмехнулась. Я была уверенна, что он не являлся прихожанином и служителем церкви, его точно не было среди тех, кого я успела увидеть. Он ступал осторожно, через три ряда могил, будто контролируя каждый шаг, и ожидая в любой момент жертву. Кисти рук подрагивали бледным пятном на рясе, тонкие, с длинными пальцами. Такими удобно орудовать стилетом, вдруг подумала я. Вдруг представила ту девчонку в Венеции, и как она умирала, глядя в его лицо, диафрагму скрутило от ужаса.

Кто он? И зачем идет за мной? А том, что он следует за мной я знаю точно. Два убийства в Лондоне, и еще одно в Шотландии. Они произошли именно тогда, когда я была там. И еще одна деталь, которая не сразу бросилась мне в глаза. Девушки были красивыми блондинками. Тогда мне подумалось, что он не знает, как я выгляжу. Но почему?

Значит я с ним не пересекалась, иначе он бы не ошибся… Или же, мой отец переиграл все же их…

Он давно скрылся из виду, и затаился, где – то впереди среди могил, так же, как и мы. Я чувствовала его ярость и жажду крови. Она звенела во мне так громко, что заглушала все вокруг. Я знала, он так же чувствует меня, как и я его. Он будет ждать долго. Словно хищник свою жертву, потому что уже представлял какова я на вкус. Он шумно втягивал в себя воздух, смакуя его, и улыбался. Его эмоции словно эхо отдавались во мне, и я не могла понять, почему я чувствую это.

Не знаю, сколько прошло времени, Светка закаменела, и я тоже, потому что почувствовала, он подбирается. Крадется. Я не слышу его шагов, но чувствую он стал ближе.

Я готовилась уже упасть в обморок, стоя с широко раскрытыми глазами, как Светка, или заорать громко так, чтоб меня услышали даже в церкви, когда вдруг почувствовала, что он замер.

Как животное повел носом, и остановился. Потом принялся так же осторожно двигаться назад. Он уходил.

Его эмоции отпустили меня, и я обессилено растянулась на могильной плите. Теперь она мне казалось самым беспечным местом на свете. Не успела я как следует отойти, когда услышала шаги. Тяжелые, словно идущий не опасался быть услышанным. Высокий широкоплечий мужчина медленно шел через могилы слева от нас. Он смотрел по сторонам, будто точно знал, что мы валяемся, где – то неподалеку. В темноте проступил его красивый профиль, и я узнала в нем нового настоятеля.

Этого зачем сюда принесло?

Словно в ответ он принялся насвистывать какую – то мелодию, будто он на увеселительном мероприятии, а не на кладбище среди ночи. Он совершенно точно никого не опасался, но все же он осматривался так, будто знал, что кто – то прячется среди могил.

Настоятель прошествовал дальше и вскоре скрылся во мраке.

Еще несколько минут я прислушивалась к тишине. В этом месте не слышался даже треск цикад, и жужжание муравьев, только одна оглушающая тишина.

Толкнула Светку, она заморгала, и я с облегчением выдохнула.

– Светка, давай возвращаться. – О том, чтобы идти дальше не было и речи. Он где – то там, затаился, и настоятель пошел прямиком к нему. А нам надо уносить ноги.

– Инка, – хрипло просипела Светка, – он ушел?

– Да, но не далеко. И настоятель появился очень кстати. Он можно сказать, его спугнул.

– А что настоятелю понадобилось здесь ночью? – Удивленно прошептала Светка.

– Хороший вопрос. Наверное, этот хутор, какой – то заколдованный. Все дороги ведут к нему. Не удивлюсь, если завтра мы будем отпевать и этого настоятеля.

Светка было бросилась за ним, даже махом перелетела через две могилы, затем, опомнилась, и замерла. Разделить участь настоятеля на все же не спешила, и направилась ко мне, вглядываясь во тьму, в надежде разглядеть в ней настоятеля. Вдруг там раздался хруст ветки…

***

Он

Долго…Как же долго я шел за ней. Это оказалось сложнее чем я думал. Она мать ее, как песчаная былинка, вроде есть, но ее одновременно и нет. Как только мне казалось, что я ее нашел, она уже покинула это место, и я начинал все сначала, ненавидя ее каждой клеточкой своего естества.

В каждой дранной дырке я видел ее лицо, и мне хотелось срезать его, медленно упиваясь агонией этих шлюх. Ах как они кричали…это самая сладчайшая музыка для меня. Я кончал бурно и долго, хохоча во всю глотку, слизывая остывающую кровь.

Каждая новая шлюха была вкуснее предыдущей, и я с судорогой воображал, какая же будет на вкус она. Недочеловек, недодевка… Она красива, как дьяволица, это тоже признак некой не человечности. Таких, как она раньше сжигали на кострах, наблюдая, как огонь жадно пожирал их красоту. Они наводили морок на всех мужчин, и чтобы как – то избавиться от их влияния, мужчины придумали способ защищать свой разум. Предавая огню…

Я же предам ее страждущей стали. Мой клинок, когда – то создал мой отец, из выкаленной стали, и подарил мне. Я каждую ночь слышу его шепот, чувствую его жажду крови. У нас с ним одна душа на двоих, как и дикая жажда… Она сводит меня с ума, булькая глубоко в глотке иссушая ее, требуя глотка крови.