Мария Мирей – Игрушка для киллера (страница 3)

Я в недоумении уставилась на нее.

– Разве моя тетушка умерла не от сердечного приступа? – Подвинулась я ближе, не забыв оглянуться по сторонам.

– Ага, от него самого. Только сердце ей вырвали, и голову отсекли. Прямо на распятье, в часовне на кладбище. За коим чертом ее ночью туда понесло?

У меня тревожно засосало под ложечкой, на спине выступил ледяной пот, несмотря на жару.

– Ты хочешь сказать… Вы…хотите, – Вдруг осеклась я, снова покраснев, благо я это могу делать когда нужно, – мою тетку, то есть Ольгу убили на кладбище? – Ухватилась рукой за сердце, готовясь упасть в обморок.

– Ага. Только шум поднимать никто не стал. Закопали тетушку твою по – тихому, да хрясь, молиться. А то, что какой – то псих бабку изрезал, так за грехи поди. Вот так. Я за настоятелем пошла ночью, думаю, чего это он в полночь на кладбище направился, и следом. Пока он охал, да за сердце хватался, примостилась между лавками, а когда он выскочил и деру дал, решила посмотреть, чего это он едва на ногах устоял. А как увидела, да сама рядышком упала. Прямиком в лужу крови. Так заголосила, что настоятель услыхал и поспешил вернуться. Я еле ноги унесла, успела выскочить через окно. Да следов оставила. Всю неделю настоятель тряс весь приход, боялся, что выйдет случившееся за стены собора.

– Сестра Агнесса, а что если этот псих кто – то из местных, или прихожан? – Испуганно вскинулась я.

– Называй меня Светкой. И можно на «ты». Нравишься ты мне. – изрекла сестра Агнесса.

– А как же…

Она засмеялась.

– Это я для прихожан сестра Агнесса. А в миру Светка. Тоже податься некуда было. Мамка из этих краев, всю жизнь батрачила в этой церкви, да так и померла с тяпкой в руке. А я вот, – оглядела себя, расправив длинную юбку, – лучше буду сестрой Агнессой, чем подохнуть на этих грядках, как мать.

Тут я проследила за ее взглядом и припомнила, что в моем распоряжении та самая тяпка, и теперь вспахивать грядки придется мне.

Горестно вздохнула.

– Не боись. Есть у нас один чудик, трется возле построек. Слегка дурковатый, да работящий. За твои чарующие очи, он взроет тебе хоть гектар, как бульдозер.

Мне на мгновение полегчало. Мысли снова вернулись к тетке.

– Не наш это клиент, – Светка словно мысли мои прочитала. – Чужак.

– Здесь многолюдно, – заметила я, – мог и чужой, конечно. Только зачем ему убивать престарелую женщину? Чем она могла помешать ему?

– Да тетка твоя со странностями была. Все бегала на почту письма кому – то слала. Да без обратного адреса. Я сначала даже подумала, что Ольга шантажировала кого – то.

– С чего бы это? – Подобралась я.

– На машинке печатала письма, или бес ее разберет что это было.

– Как для сестры Агнессы ты слишком сквернословишь в стенах божьих.

Светка рассмеялась.

– Попрут меня скоро. Варфоломей косо смотрит, догадывается, поди, кто за ним ходил.

У меня крутился на языке вопрос, когда из раскрытого настежь окна вдруг рявкнула Варвара.

– Молодая барышня, полы сами себя не помоют. Займись делом, успеете языками почесать!

Светка томно вздохнула.

– Карга, – подвела итог Светка, поднимаясь на ноги. – Исповедь скоро. Пора мне. С города чинуша приедет, на побегушках кому – то надо быть, – выплюнула со злостью.

– А чего им в такую даль тащиться? – Удивилась я.

– А хрен их разберет. Мощи святые, вода исцеляющая. Возят одного дядьку. Одной ногой в могиле, а за жизнь стервец вцепился, как клещ. Тощий, сухой, как палка, глянет так, что изморозь берет. Каркает как ворон старый, да требует церковь для него закрыть. Чтобы никто ему душу очищать не мешал. Я один раз такого подслушала, – в этом месте Светка было покраснела, затем махнула рукой, и дальше поведала, – едва в обморок не упала. Как он искренне признавался, сколько детей на тот свет отправил, да во всех подробностях. Бормотал что – то про секрет вечности, и грядущем избавлении. Маразматик. А наш Варфоломей тоже хорош. Слушает его, да грехи отпускает. Тьфу!

Светка еще было что – то хотела сказать, когда в окне снова показалась головы Вари, и мы поспешили разойтись.

Набрав воды в ведро, я поспешила вернуться в церковь, именно в тот момент, когда какой – то батюшка запирал входную дверь. С Молебного зала слышались голоса, и я юркнула под арку, спрятавшись в подсобке. Кто – то прошел рядом, и шаги стихли. Я просочилась в зал, застыв за иконой.

– Варвара, все покинули зал? – Уставший голос Варфоломея прозвучал тяжко, и я поняла, что ему не стало лучше.

– Начинайте. Все разошлись.

Послышались тяжелые шаги, это настоятель устроился за столом, чиркнул спичами и зажег свечу. Вскоре послышались другие шаги, такие тяжелые, словно ступающий нес могильную плиту на себе.

Осторожно выглянув из – за иконы, я осмотрела вошедшего. Точно, как и описала его Светка, то есть сестра Агнесса, высокий и сухой, словно палка. Седые волосы, еще не потеряли своей густоты, да и спину он старался держать прямо, но плечи, то и дело опускались вниз, а морщинистая рука крепко сжимала палку.

– С чем пожаловал, сын, мой? – Начал Варфоломей.

– Я грешен, святой Отец. Отпусти грехи мне, помилуй грешного старика. – произнес старик, озираясь по сторонам. Я аж голову втянула в плечи, мне показалось, что зоркий взгляд старика видит меня сквозь икону.

– Исповедуйся, сын мой, и Бог будет к тебе милостив. – В тон ему отвечает Варфоломей.

– Ты узнал, что я просил, – понизил голос, впился взглядом в священника.

–Это было весьма трудно. Пришлось отправлять человека на север, по дороге возникли

трудности.

– Если ты о деньгах, можешь не беспокоиться.

Взгляд отца Варфоломея заблестел. Коротко кашлянул, он заговорил.

– Мы нашли, кому Ольга отправляла письма. Это молодая женщина. Ее зовут Зотова Мария

Ильинична. Ее дальняя родственница. Племянница если быть точнее.

– Где эти треклятые письма? – Перебил его старик в нетерпении.

– Она сожгла их. По крайней мере, так утверждает соседка Зотовой. Она вошла, когда та

подожгла стопку писем, и бормотала, что смерть идет за ней. Соседка испугалась, пыталась

даже скорую вызвать, но Зотова сбежала. Мой человек проверил, пепел так и остался в

железной миске на столе. В квартире писем больше не было.

Старик затрясся в приступе гнева.

– Ты видно забыл, чем обязан мне, – тихо прокаркал старик, отходя к высоким деревянным

ставням. Теперь его спина была каменной как монолит. – Я просил достать эти письма. Ты

опять облажался. Это единственная ниточка к… Нему.

– У нас возникли трудности. – Громко заявил священник, ерзая на стуле.

– Да плевать мне на твои трудности. Ты упустил один единственный шанс. Заставь девку

заговорить.

Прошелестел он, вмиг оказавшись возле Варфоломея.

– Она больше не заговорит. Мой человек пошел по ее следу, и, – он запнулся, – словом, ее

убили.

Старик снова затрясся от нахлынувшей злобы. Потом кивнул, и направился к выходу.

– Так что теперь? – Крикнул вдогонку ему святой отец.

– Для тебя все закончилось, – тихо обронил старик, скорее сам себе.

– Что б ты провалился, – Буркнул отец Варфоломей, и тут же зычно гаркнул. – Гошка.

В молебный зал быстрым шагом вошел мужчина, с которым я столкнулась у двери церкви.