Мария Милюкова – Моя Вар-рвара. Дилогия (страница 9)

Уйти с гордо поднятой головой не получилось: ветки и сучья так и норовили оцарапать лицо, камни и трава кололи босые ступни. Я то и дело шипела от боли, пока не поняла, что нужно выбирать место, куда ставить ногу. Несколько раз хотела обернуться и посмотреть, ушёл ли оборотень, но гордость не позволила.

Нет, каков нахал?!

Я корила себя за слабость и желание увидеть Война. Да, мне понравился лесоруб, даже слишком, но это лишь сон! Каковы шансы увидеть его ещё раз? Нулевые. Если, конечно, у меня в мозгу нет опухоли размером с теннисный мяч.

Я застонала от злости и оттолкнула ветку, перегородившую дорогу. Зря: дерево обиделось и с громким свистом вернуло потревоженный сук на место. Листья щелкнули по лицу, лоб и глаза обожгло болью. Я взвыла и присела, схватившись за лицо.

Что происходит, в конце концов? Что за сон такой, если в нём чувствуешь любое прикосновение, а боль и подавно? Я хочу проснуться! Сейчас! И больше не видеть и не слышать наглого, грубого, непробиваемого оборотня.

Лес вздрогнул. Сначала яркая синяя вспышка осветила стволы деревьев, потом раздался мерный гул, а в лицо ударил ветер. Кроны качнулись, листья посыпались на землю, и …наступила тишина.

Управляй сном я, решила бы, что кто-то неудачно запустил фейерверк. Оставалось только усмехаться собственным мыслям: если бы я действительно могла как-то повлиять на происходящее, мы с Войном уже непременно сменили бы возрастное ограничение сновидения на восемнадцать… нет, на двадцать один плюс! Но увы и ах.

– Ищи тварь. – Отчетливо расслышала невдалеке глухой голос. – Он точно не издох.

– Шандарахнуло на славу… взял? Кровь…

– Живучий… золото хочешь?

Я присела, юркнув за широкий ствол дерева. Кто это? Где Войн?

Чуть ли не ползком направилась в обратном направлении. С каждым пройденным метром голоса были слышны отчетливей и громче. Скоро на земле стали появляться покромсанные ветки с зелеными листьями и вырванные с корнем кустарники. Один ствол и вовсе раскололся пополам, на остальных деревьях местами отсутствовала кора. Взрыв! Это был взрыв!

Их было пятеро. Пять мужчин, одетых в черные костюмы и плащи: странная смесь одежды семнадцатого века и средневековья. Двое постоянно переругивались, обыскивая поваленные деревья в эпицентре взрыва, трое стояли в стороне и внимательно следили за их действиями.

– Такое ни один волк не переживет. – Буркнул один из них и с кряхтением нырнул в переплетенные корни завалившейся на бок сосны. – Раздавило его уже. Повезет, если ногу найдем, будет, что королю показать.

– Он не волк, дубина. – Огрызнулся второй и наотмашь врезал первому по затылку. – Лезь давай, да смотри внимательно. Эту тварь Дыханием Дракона не убить. В отключке он.

– Пока не очухался надо вязать. – Вставил третий. – А то королю наши ноги доставят.

Я осмотрела раскуроченную поляну. Деревья лежали макушками от центра к краям, вздыбив пласты земли корнями. Взрыв уничтожил травяной покров и открыл взору красно-коричневую землю. Похожую картину я видела на фотографиях с места падения тунгусского метеорита. Как гребёнкой причесали.

– Свалил. – С горечью воскликнул один из мужиков и помахал над головой окровавленной рубахой Война. – Зараза такая!

– Дай сюда. – Молчавший до этого наблюдатель вырвал находку из рук и придирчиво осмотрел ткань. – Крови много, это хорошо. Он ранен. Ищем следы.

Я была не согласна и точно ничего хорошего в его замечании не заметила. Ранен? Это как по-настоящему ранен? Плохой, плохой сон!

Пятерка разошлась, придирчиво разглядывая траву. Будто искали муравья, а не взрослого накаченного мужика.

Как только они скрылись за деревьями, я выскочила на поляну. Судя по выжженному пятачку, взрыв произошел здесь, а рубаха Война лежала в десяти метрах правее. Воздушная волна была сильной: деревья повалило как в хороший ураган. Значит, оборотня откинуло в те кусты.

Я нырнула в заросли молодого липняка. Пробралась через клейкие листья и ветки почти на ощупь, – паутина так и норовила залезть в глаза. Метров через пять заметила раскуроченный куст: широкая полоса ободранных веток тянулась на несколько шагов и скрывалась в раскидистых листьях папоротника. Эти повреждения точно не от взрыва, скорее от продиравшегося через них тела.

– Войн… – Шепотом позвала я и тут же зацепилась сорочкой за ветку. Дернула ткань и вырвала из рубахи целый клок, поморщилась от непривычно громкого треска ткани. – Войн, ты где?

Щепки покрывали траву толстым слоем, смола прилипала к ногам. Гадость! Я чуть не завизжала, заметив на руке ошарашенного моим появлением паука.

– Брысь, – скинула насекомое и, поежившись, прошипела. – Войн, черт тебя дери, где ты? Ага!

Последний возглас относился к моей прелестной находке: оборотень лежал в паре метров впереди. С трудом поборола желание пробиться через кусты раненым кабаном: если меня услышат, то придется туго – от пятерых мужиков я отбиться не смогу. Даже во сне. Пришлось сделать крюк: липняк оказался густой и буквально непролазный, а папоротник – липкий и мокрый. Но я добралась-таки до Война, опустилась перед ним на колени. Парень выглядел плохо, он будто подрался с сотней разозленных кошек: кожа в глубоких царапинах, кровь на ранах запеклась каплями. Земля и вроде как сажа окутывали его с головы до босых ног, включая чудом сохранившиеся на теле штаны, тонким слоем. Из-за этого волосы казались почти черными.

Так, надо подумать. Что я знаю об оказании первой помощи? Ничего. Видела по телику, как делают непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Это был мой личный медицинский максимум.

– Войн? – Я потрясла оборотня за плечо, одновременно нащупывая под челюстью вену: бьется сильно, уверенно. – Войн, надо вставать.

Лесоруб остался возмутительно неподвижным. Даже картинно не застонал. Бревно бревном, а не мужик!

– Войн, – я наклонилась и быстро зашептала ему в ухо. – Надо просыпаться, лежебока. Эти мужики тебя ищут, а я не знаю, в какой стороне твой дом и как он далеко. Вставай, вставай, кому говорю!

Я зарычала от бессильной злобы, схватила его за руку и попыталась оттащить дальше в лес. Куда там – эту тушу из мышц даже кран с места не сдвинет.

– Войн, это я, Варвара. – Я со всей силы ударила лесоруба по плечу и чуть сама не заорала от боли в отбитых пальцах. – Я сейчас тебя убивать буду!

– Проверьте с той стороны. – Донеслось из зарослей. – Ищите не тело, а следы.

Я выругалась и выглянула из зарослей папоротника, разглядывая неизвестных через темные кряжистые листья. Руку оборотня не отпустила, продолжала трясти, будто это помогло бы его разбудить.

– Войн, они идут. Надо проснуться! Я тебя не дотащу.

До ближайшего мужика оставалось метров двадцать. Густой липняк пока скрывал меня от его глаз, но долго мы тут прятаться не сможем.

– Войн, – прошептала, не сводя взгляд с незнакомца, – у, как внимательно смотрит, прям под каждый лист заглядывает. – Я ведьма и я тебя сейчас убивать буду, и пытать буду, и много чего ещё делать! Вставай, они идут. Вот, блин горелый!

Я испуганно замолчала: мужик в плаще, казалось, посмотрел прямо на меня, но через несколько секунд всё же отвернулся.

– Ищите. – Проорал он. – Ищите следы волчьих лап.

– Войн! Нам хана сейчас придёт!

Я с отчаяньем обернулась к оборотню. Голубые глаза лесоруба смотрели на меня настороженно и удивленно.

– О, ты проснулся? Надо уходить.

Я попыталась подняться и потянуть его за собой, но неожиданный удар по ногам повалил меня на землю. Взвизгнула от испуга и боли уже в мужскую ладонь, зажавшую рот.

Войн прожег меня взглядом, навалился сверху, вминая в землю, и прошептал:

– Тише. Не трепыхайся.

Я ударила его по пальцам, вынуждая убрать руку, и так же злобно прошипела в ответ:

– Надо уходить. Они уже проверили ту часть поляны и идут сюда.

– Я что-то слышу. – Взревели кусты. – Всем тихо!

Мы послушно замерли. Шелестела листва, пели птицы, поскрипывали корой деревья…

– Показалось. – Снова раздался голос, затем последовал смачный верблюжий плевок. – Он где-то тут.

– С чего взял? Я бы на его месте уже давно деру дал.

– Он оборотень, дурень. А волки не убегают. Следите за спинами!

Я моргнула, медленно выдохнула, успокаивая бешено колотящееся сердце, и прошептала одними губами:

– Уходим.

– Ты его слышала. – Усмехнулся лесоруб и хитро прищурился. – Оборотни не убегают.

– А придется! – Разозлилась я и еле сдержалась, чтобы не ущипнуть его за бок. – Иначе я превращу тебя в жабу. Будешь всю жизнь на болоте квакать.

Подействовало. Войн прикусил нижнюю губу, будто физически заставлял себя замолчать, и, подумав, кивнул:

– Ладно, идём. Но если ты попытаешься их позвать…

На угрозу, прозвучавшую в его шепоте, я чуть было не расхохоталась, но вовремя прикусила язык и прошипела:

– Посмотрим, как будешь себя вести. Лягушонок.

В голубых глазах вспыхнула злость, но тут же исчезла, потому что прямо на нас через кусты шёл мужик.

– Вонючий оборотень! И как он не издох? – Бубнил он, со злостью пиная ветки. – Недаром говорят, что Черный лес принадлежит Тварям.

– Я могу его убить. – Войн устремился в сторону липняка, но я схватила его за руку и сжала так, что проткнула кожу ногтями. Лесоруб замер, перевел взгляд на новую рану и нахмурился ещё сильнее.

– Уходим, лягушонок, или начинай учиться квакать прямо сейчас. – С плотоядной улыбой прошептала я.