Мария Милюкова – Дракон на помидорах (страница 5)

– Да?! – возликовала «застрявшая» в дверях Катрин. – Я же говорила, простит тебя папа. Это же папа!

– ***! – поник дракон. – Впервые не вовремя, батя.

– Ничего не понял, – признался ректор и сурово погрозил парню пальцем. – За словами следи!

– Сильно извиняюсь, – через силу выдавил Эд и окончательно поник.

– Тогда до вечера, милый, – возрадовалась Катрин и унеслась из парника.

– Работать! – пригрозил ректор и тоже вышел.

– Ты попал, – заключила я и снова пересела на доску.

И я тоже попала. Потому что Катрин по любому попытается затащить к себе Эда. Этой же ночью. А мне придется всё это слушать! Почему? Потому что живет она через стенку.

– Зараза!

– Поддерживаю, – угрюмо согласился со мной парень.

Жара прибивала. Духота превращала внутренности в кисель. Тепло от собственного дыхания казалось обжигающим. Хорошо парням, – стянул рубаху и рассекаешь полуголый, а нам, девочкам, за такое сразу ярлыки прилетят, от которых не отмоешься.

Эд опустился на доску в паре шагов от меня и принялся с усердием разглядывать свои сапоги. Представляю, как ему в них жарко, я в шлепках, и то кажется, будто ступни огнем горят.

– Спасибо, что не выдала.

Благодарность от целого дракона? Я прям выросла в своих глазах!

– Тебя Катрин или тебя ректору? – с хитрой улыбкой спросила я. А потому что понимаю парня. Нет, он, конечно, зараза и всё такое, но стать целью Катрин даже врагу не пожелаешь.

– За …оба. Спасибо.

– Та не за что, – я с тоской осмотрела заросли и вздохнула, – поскорей бы обед. В столовой прохладнее, и компот можно взять со льдом. – А чего ты тут делаешь, Эд?

Парень вскинулся, непонимающе нахмурился.

– Здесь, – уточнила я, – в академии. Что ты тут забыл? Откуда практика, если ты даже не учился на плодоовощевода?

– Наказание.

Какая ж прелесть! Это, выходит, не я одна на редиску-Эдмундо зуб точу? Враг моего врага – мой друг!

– За что?

– За… – Эд оборвал себя на полуслове, задумался и решительно продолжил, – За дело.

И это всё? Ну что это, в самом деле, «за дело»?! За какое именно дело? Подробности! Я покрутила пальцем, вынуждая парня продолжить рассказ.

Эд глянул на меня из-под бровей, не поднимая голову, но ответил:

– Пошумел немного. Отец разозлился. Но я рад, что мне в напарники досталась ты, а не эта К…атрин. Ненормальная баба какая-то!

Ответить колкостью я не успела. Потому что увидела паука, – мелкого, с ноготь, с оранжевой полоской на спине, – жарик! Жарики вечно строили гнезда в парниках, – жарко, влажно, красота. Мы их травили, но паучки упорно возвращались. Вреда урожаю они не наносили, зато страдали мы, от укусов. Казалось бы, тварь мелкая, а цапнет так, что от боли судорогой сводит мышцы, а потом место укуса превращается в опухший и зудящий комок. И сейчас жарик полз по волосам Эда, к плечу, – того и гляди грызанет парня за висок! А потом что, – мажор-дракон пострадал, травма на производстве, Марго не доглядела?!

ХРЯСЬ! Я прибила паука, отвесив парню «будь-здоров» оплеуху. Аж у самой ладонь заныла. Эд и вовсе чебурахнулся с доски, уставился на меня глазами-блюдцами.

– Ничего себе! – почти заорал он, хватаясь за мгновенно заполыхавшую щеку. – Это женская солидарность что ли?!

– Это жарик, – объяснила я, демонстрируя парню на ладони лепёху, бывшую когда-то пауком. – Но врезать тебе было приятно, спорить не буду.

– Чё это за Жарик, ***?!

– Паук. Кусается больно. Ты не знаешь жариков?!

По глазам Эда было видно, что он не знал и про кровожадных студенток. А вот она я, перед ним сижу.

– Больно? – мне стало неловко.

– Как бы да! – не стал юлить дракон. – У тебя удар как у тарана!

– Жарик укусил бы больнее.

– Ещё больнее?! У меня рожа онемела! Подуешь?

Я застыла, обмозговывая предложение.

Эдмундо показал пальцем на свою щеку и, выгнув бровь дугой, продолжил:

– Когда болит, надо подуть! У меня болит. Дуй!

– Вот зараза такая! – взбеленилась я. – На мгновение я действительно пожалела, что тебя ударила, а ты… Ты!..

– Ладно, не бери в голову. Удар я держать умею, а вот тебе надо бы подумать о тренировках. У тебя талант выбивать из людей дух, – парень встал в полный рост, потянулся, поигрывая рельефными мышцами, и вдруг мне подмигнул. – Но предложение всегда в силе. Захочешь пожалеть, я тут.

– Да иди ты… перетаскивать ящики! А у меня обед!

Я вылетела из парника стрижом. Чуть дверь не снесла. И потопала к главному корпусу прямо через огород, перешагивая грядки с морковью.

ГЛАВА 5

Эд выводил меня из себя. Иногда я забывала о своей обиде, и мне даже было с ним весело, но потом воспоминания возвращались, и достаточно было одного его слова или взгляда, чтобы ярость вспыхивала где-то под ребрами огненным цветком.

Я взбежала по ступеням главного корпуса, свернула налево, прошла по коридору и юркнула в распахнутые двери столовой, из которой явственно несло пирожками и тушеной квашеной капустой.

Говорят, еда заглушает стресс. Проверим, захочется ли мне прибить дракона после плотного обеда!

У дальней стены расположился раздаточный стол. Там стояли прозрачные ящики, в которых полагалось находиться красивым тарелкам с салатами, – выбрал салат, открыл дверцу, забрал тарелку, закрыл дверцу. Но полагалось, не значит присутствовали, – почти все ящики пустовали.

Зато имелся повар, – дородная высокая женщина с пудовыми кулаками и кровожадным взглядом. На каждого студента она смотрела с ненавистью и презрением, будто мы объедали лично её. Что было вполне возможно, если вспомнить с какими котомками она покидала кухню после работы.

Я проигнорировала зло поджатые губы повара, осмотрела предлагаемые блюда и выбрала: салат Весенний (капуста и морковь), пюре с котлетой (пюре аж целая ложка, размазанная по тарелке, котлета – на 90% из хлеба), чай, компот и плюшку.

– Спасибо, – буркнула я, отходя от раздаточного стола.

– Та не подавись, – ответила мне повар.

Что ж, не ресторан, не ресторан…

Ела долго, игнорируя наигранные вздохи гороподобного повара. В салате просто поковырялась, пюре с котлетой проглотила, даже не разобрав вкус, компот и плюшку умяла быстро, а потом просто сидела и потягивала теплый чай маленькими глотками.

Я отдыхала в студенческой столовой почти в полном одиночестве.

Ноги горели, поясница ныла, кожа зудела от солнечных ожогов, а ещё я потела как загнанная лошадь, исходящая пеной. Жара какая! И это даже не середина лета! Я взяла практику в первый месяц по двум причинам: быстрее отвязаться от академии и уйти на каникулы со спокойной душой, – раз; не корячиться под мешками, собирая урожай, – два. Кто ж знал, что сеять и пропалывать так же тяжело, как и собирать?! Ладно, я знала, но почему-то была уверена, что сделала правильный выбор. Как оказалось – нет! Еще и Эдмундо на голову свалился.

– Полюбуйтесь, – ворвался в мои размышления наигранно-весёлый голос Катрин. – Гадюка сбрасывает кожу и даже не стесняется. Не в столовой же, ползи в свою нору!

Я перевела взгляд на соседку, посмотрела на трех девчонок, хихикающих за её спиной, вздохнула, но промолчала. Прицепилась, не отдерешь!

– Думаешь, после линьки станешь красивее? – Катрин оперлась ладонями о стол, нависая надо мной. – Не, не надейся, так только в сказках бывает. И то с лягушками, а ты у нас гадина! Мерзкая, холодная змеиха!

Я отставила чай, почесала ухо. Поняла, что кожа стала облезать даже там. Ну что за неприятность такая? Почему мне не везёт, я интересуюсь?!

– Твои родаки не могут тебе одежду прислать, потому ты в одном и том же ходишь? Ты не только страшная, а ещё и бедная? Расскажи, – Катрин притворно вздохнула, – расскажи нам, что сделали твои предки, чтобы тебя сюда устроить? Украли золото, продали дом? Хотя откуда у такой, как ты, дом?! Так, халупа максимум. Или твоя мать по-другому золото для твоей учебы срубила? Говорят, её видели на Весёлой улице, трудилась в поте лица с мажорами и вельможами, да? А что папа твой говорит? Знаю, он её туда и отправил, да? Семейный подряд! Папочка продает мамочку, чтобы отправить дочечку учиться. Так надо было не в академию, а в Весёлый дом сразу отправляться. Чего время-то терять? Мамка научит секретам…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.