Мария Мендес – Ребёнок от бывшего мужа. Второй шанс (страница 6)

– Поехали домой?

– Да, поехали.

Родители недовольны происходящим, потому не хотели меня отпускать, но я не могу без Димы, я его так люблю, что готова и дальше терпеть издевательства его матери.

По дороге домой я всё рассказываю Диме. Он, конечно, старается не показывать свои чувства, обещает, что поговорит серьёзно с матерью.

Когда возвращаемся, Валентина Игоревна сидит на кухне и пьет чай, видит нас и радостно бросается на сына, пытаясь тем самым заставить его обнять себя в ответ, чтобы муж отпустил мою руку. Обычно это срабатывало, но не в этот раз. Дима, не отпускает меня и даже не обнимает в ответ мать.

– Мам, зачем ты сказала, что Полина ушла насовсем?

Она недовольно поджимает губы в тонкую полоску и смотрит на меня с презрением.

– А как иначе расценить её побег домой?

– Мам, – устало выдаёт Дима, протирая одной рукой лицо. – Я очень устал, правда. Если ты не прекратишь обижать Полину, мы будем вынуждены съехать.

– Что?! Что ты сказал?! Ты мать родную хочешь бросить? И кого ради? Ради этой бесполезной? Она ведь даже родить тебе не может!

– Мама, замолчи! – резко повышает голос Дима, и свекровь действительно затихает. – Больше. Никогда. Не смей. Так. Говорить. О Полине! – каждое слово чеканит с такой интонацией, что даже у меня мурашки побежали по всему телу.

Свекровь присаживается и смотрит так обижено на сына и хватается за сердце. Включает все свои таланты и выдавливает из себя скупую слезу.

– Ты как с матерью разговариваешь? С той, которая родила тебя и воспитывала долгие годы, пока не появилась она! Это и есть твоя благодарность?

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Вот же артистка… правда, погорелого театра!

– Мам, хватит. – Дима тает и касается её плеч, та сразу хватается за его руку и начинает тараторить.

– Сынок, я же счастье для тебя хочу. Отсюда и все мои слова, да где-то я может быть перегнула, но суть не меняется от этого. У вас с Полиной не получается родить. Явно же, что есть проблема. Вам бы провериться по-хорошему. Ненормально всё это. Я внуков хочу, понимаешь, а что если опять будет выкидыш, вы не думали об этом? Ну, давайте я вас запишу к Ростовой, пусть посмотрит вас, анализы сдадите, ну хоть что-то разъяснится.

– Мам, мы с Полиной…

– Я согласна! Запишите нас.

Дима смотрит на меня вопросительным взглядом, но я решаю, что так будет лучше. Свекровь, конечно, не святая, но доля правды в её словах всё же есть.

– Дим, впервые я соглашусь с Валентиной Игоревной. Давай проверимся, так будет лучше. Мне будет спокойнее, если мы обследуемся у лучшего врача города, если есть такая возможность.

Дима не в восторге от услышанного, но ради меня и матери соглашается на обследование.

Проходит почти месяц после посещения врача, к которой нас записала свекровь. Оказывается, они с Ростовой неплохо общаются и даже, я бы сказала, сдружились. Сегодня в два часа дня у нас к ней запись, она должна нам рассказать, что там с нашими анализами. Дима заезжает за мной домой, и мы вместе едем к доктору. Проходим в отделение, и нас провожают в кабинет к врачу. Она долго что-то объясняет, в большинстве случаев используя медицинские термины, вижу, как Дима теряет терпение и останавливает её.

– Я очень сильно извиняюсь, но можно нам коротко в двух словах рассказать нормально, что там у нас с анализами?! И желательно бы на русском языке.

Врач недовольно поджимает губы, откладывает листочки, которые она читала.

– Мне очень жаль, но у вас с супругой несовместимость.

– Что? – срывается с губ дрожащий голос.

– Детей у вас не может быть. Понимаете?

Глава 9.

– Не жди, ложись спать. Я поздно приду.

– Дим, я не смогу заснуть без тебя, возвращайся скорее. – Прошу сжимая телефон в руках и чуть не плачу.

Это уже пятый раз за последний месяц, когда муж не возвращается домой, ссылаясь на загруженность на работе. Но я то знаю, что дело не в работе, а в том, что у нас несовместимость. Он даже в нашей близости начал использовать презервативы. Боится, что я забеременею и снова будет выкидыш. Как-то пьяным вернулся домой и сказал, что больше из-за него я не попаду в больницу. Сказал, что отныне мы будем предохраняться. Меня это обидело, но я не стала спорить, ведь понимала, что он прав, и нам следует теперь предохраняться.

– Малыш, не капризничай, обещаю, что постараюсь вернуться быстрее, но и ты обещай, что попытаешься заснуть.

Разве может быть одновременно больно и сладко? Именно это сейчас происходит со мной. Больно, обидно, но и в тоже время его слово «малыш», и голос, каким он произнёс это слово, просто затапливает мою грудь теплотой.

– Ладно, – нехотя соглашаюсь и отключаю звонок.

Я действительно пыталась заснуть, но не смогла. Решив попить горячий чай, иду на кухню, а там Валентина Игоревна. Сразу одарила меня ненавистным взглядом и отвернулась.

Она больше напрямую не задевала меня, видимо, побаивалась, что Дима сделает обещанное, если свекровь не прекратит меня обижать. Я же в свою очередь тоже старалась с ней не заводить разговоры. Грубо говоря, мы с ней почти не общались после того дня, когда она узнала, что у нас с Димой несовместимость. Сказала тогда, что мы зря теряем время друг с другом, и на одном физиологическом удовольствии всю жизнь мы не протянем. Это было неприятно, мы тогда не стали с ней ругаться, слишком были подавлены.

– Ну и сколько ты планируешь ещё мучить моего сына?

Не выдерживает свекровь и сыпет соль мне на рану. Я не отвечаю на её выпад и просто продолжаю делать себе чай.

– Где только он тебя только такую бедовую нашёл?! – продолжает она, а у меня уже руки трясутся, и губы дрожат. Закусив губу, стараюсь отключиться и не слушать, но она продолжает бить словами.

– Будешь вот так молчать и смотреть, как мой сын начинает спиваться из-за тебя?

– Валентина Игоревна, прекратите! – дрогнувшим голосом пытаюсь остановить разогнавшуюся свекровь.

– А что, я не права? Сколько раз он приходил пьяным с момента, как вам рассказали о вашем диагнозе? Снова будешь молчать? А я вот больше не намерена молчать! Не позволю своему сыну остаться бездетным! Уходи по-хорошему из жизни моего сына, ты меня знаешь, я всё равно тебе жизни не дам рядом с ним. Это моё последнее слово. И можешь наябедничать Диме на меня, мне уже всё равно, и так слишком долго молчала. Не любишь ты его, только делаешь лишь вид, если ты его действительно любишь, сама отпустила бы его. Любящая женщина пожертвует своей любовью, если действительно любит, а вот ты просто эгоистка! Думаешь только о себе!

Не поворачиваюсь даже к женщине, которая стоит надо мной и кричит прямо в ухо. Выливаю чай в раковину и, стараясь не слушать причитающие слова свекрови, ухожу в нашу комнату Быстро одеваюсь и выхожу на улицу.

Вокруг пусто и темно. Не знаю, куда ноги меня несут, но я продолжаю идти, пока не вижу прямо перед собой церковь. Поднимаю горящие глаза вверх и просто падаю перед ней.

– За что ты так с нами? – обреченно спрашиваю и конечно же не получаю никаких ответов.

– Она права, нельзя его держать рядом, когда у нас нет счастливого будущего. Но как самой добровольно вырвать своё сердце? Боженька, помоги мне принять правильное решение, – плачу и, обессилев, облокачиваюсь спиной к воротам.

Сижу так довольно долго, а потом понимаю, что замёрзла и могу заболеть. Опомнившись, стираю слёзы и решаюсь вернуться домой. Утро вечера мудренее, как говорится. Завтра на ясную голову ещё раз хорошенько подумаю.

Телефон вдруг пиликает, оповещая, что абонент «Любимый» звонил мне 25 раз. Я хочу сразу перезвонить, но входящий от Димы опережает.

– Полина, ты где? Я вернулся домой, а тебя нет. Мама сказала, что ты ушла, ничего не объяснив. Где ты? Я сейчас же приеду за тобой.

– Я… Не надо за мной приезжать, я скоро буду дома.

– Ты плачешь? Что случилось? Ты где? Блин, Полина, не своди с ума, просто скажи где ты?

– Я всё равно разъезжаю по городу в поисках тебя. И как ты вообще, чёрт возьми, допускаешь мысль, что я просто буду сидеть смирно, пока ты черти знает где находишься в два часа ночи?!

– Я недалеко от дома… Рядом с церковью стою.

Он замолкает и потом устало выдает.

– Хорошо, стой там, буду через минут 10 примерно.

Я отключаюсь. Телефон убираю в карман и начинаю себя обнимать. Хочу согреть себя, но такая реакция ещё на то, что предстоит разговор с Димой. И я честно говоря сейчас не готова к разговору с ним. Мне нужно ещё время, чтобы разобраться в себе, прежде чем рубить с плеча.

Дима быстро приезжает на место. Вылетает из машины и без каких-либо слов налетает на меня и обнимает так сильно, что чуть не ломает мне позвоночник. Вдыхает запах моих волос и трётся щекой об мою.

– Я чуть от страха не умер, не делай так больше!

– Дим, расслабь хватку. – Произношу с трудом, чуть хлопнув его по спине.

Он отпускает меня и отходит немного.

– Почему ты ушла? Что случилось, вы с матерью моей опять повздорили? Или это из-за того, что я домой не приехал рано?

– Прости, – я отвожу глаза и просто не могу больше ничего произнести.

Дима нервничает, и у него сейчас такой вид, что мне становится стыдно за свой поступок. Он просто измотан. Трудится ради нашего будущего на двух работах, а тут я ему такое устроила.

– Ладно, поговорим дома, садись.

Домой мы едем в тишине. А по приезду я сразу закрываюсь в ванной и принимаю горячий душ. Чувствую вселенскую усталость. Закутавшись, выхожу и сталкиваюсь со свекровью.