Мария Марцева – Ментовские будни. Пыль на погонах (страница 11)

Воронцов вдруг очень устало подумал: вот это, наверное, и есть самое поганое во всём этом деле. Не арматура в висок. Не бумажка в гараже. А то, что родную мать обманывают на смерти родного сына. Что её, лежачую, превращают в инструмент — последний инструмент в этой долгой, тихой, безобразной квартирной войне.

Он надел куртку, проверил, на месте ли пистолет, и вышел из квартиры. На лестничной клетке постоял секунду перед опечатанной дверью Толика. Сорок третья квартира. Одна треть — теперь у Циркуля. Одна треть — у матери, которой ничего не скажут. Одна треть — у сестры, которая в семь вечера придёт пить с ним кофе и врать ему в глаза.

— Ну что, Анатолий Викторович, — сказал Воронцов тихо в железную дверь. — Поедем к твоей сестричке. Покажем ей фотокарточки.

Спустился по лестнице. Сел в машину. Завёл двигатель.

До «Лиры» было пять минут езды. И тридцать минут до того, как Воронцов посмотрит в глаза человеку, который, скорее всего, заказал собственного брата за треть двухкомнатной хрущёвки на пятом этаже без лифта.

В обычный мартовский вечер. В обычной Москве. По обычной, ничем не примечательной, до тошноты знакомой схеме.

Глава 8. Семейные тайны

Кафе «Лира» было из тех заведений, что доживают свой век на первых этажах хрущёвок вместе с самими хрущёвками: дешёвый ремонт десятилетней давности, пластиковые стулья под дерево, меню в ламинированных листах, запах подгоревшего масла из кухни и вечно работающий телевизор под потолком, по которому крутили какой-то сериал без звука. В семь вечера во вторник народу было мало — пара студентов над одной пиццей, мужик с пивом в углу да официантка, скучающая у барной стойки.

Воронцов пришёл за десять минут до срока. Сел так, чтобы видеть дверь, и чтобы за спиной была стена — старая привычка, въевшаяся намертво. Игнатьев пришёл следом, через пару минут, не глядя на Воронцова, сел через два столика, заказал чай и уткнулся в телефон, как обычный посетитель. Воронцов взял кофе. Кофе тут был плохой, растворимый, но Воронцову было всё равно. Он закурил — в «Лире» на запрет смотрели сквозь пальцы, лишь бы платили, — и стал ждать.

Светлана Кравцова появилась ровно в семь. Воронцов узнал её сразу — не по приметам даже, а по тому, как она вошла. Уверенно, спокойно, без суеты. Высокая, лет под пятьдесят, в дорогом тёмном пальто, с короткой стрижкой и лицом, на котором косметика лежала ровно, профессионально, как маска. Лицо это было красивое в молодости и сейчас ещё держалось — но держалось холодно, без тепла. Она оглядела зал одним движением глаз — Воронцов отметил, что на Игнатьева взгляд скользнул и не задержался, — нашла Воронцова, подошла, села напротив.

— Александр Сергеевич?

— Он самый. Светлана Викторовна. Соболезную.

— Спасибо. — Она сказала это так, как говорят «спасибо» официанту. Сняла перчатки, положила на стол. Руки у неё были ухоженные, с маникюром, но Воронцов заметил — на правой, у основания большого пальца, тонкий старый шрам. — Я закажу чай. Вы не против?

— Заказывайте.

Она подозвала официантку, заказала зелёный чай без сахара. Воронцов наблюдал за ней и думал: вот человек, который только что потерял родного брата, единственного, насколько он знал. И в этом человеке — ни дрожи в голосе, ни красных глаз, ни той суетливости, какая бывает у людей в горе. Только спокойствие. Хорошо отрепетированное, выдержанное спокойствие.

— Я вас слушаю, — сказала она, когда официантка отошла. — Вы ведь сосед Толи. Я знаю. Он мне про вас рассказывал. Говорил — мент с пятого этажа, мужик нормальный.

— Рассказывал? — Воронцов чуть приподнял бровь. — А я думал, вы с ним не очень-то общались.

Она не моргнула.

— По-разному было. В последний год — мало. Раньше — больше. Брат всё-таки.

— Когда вы его в последний раз видели?

— Недели три назад. Приезжала к нему. Поговорить.

— О чём?

Светлана посмотрела на него прямо. Глаза у неё были серые, как у брата на фотографии у моря, — фамильные глаза. Но если на той фотографии в них было что-то живое, то здесь — только лёд.

— О квартире, — сказала она спокойно. — Чего уж там. Вы наверняка уже знаете, что у нас квартира на троих. Я, он и мама. Я давно предлагала продать — мама лежачая, я за ней ухаживаю в Балашихе, деньги нужны на сиделок, на лекарства. А Толя упирался. Жил в ней, пил в ней, гостей водил — и ни в какую. Вот и приезжала. В очередной раз.

Честно. Слишком честно. Воронцов отметил и это. Человек, которому есть что скрывать, обычно либо уходит от темы, либо врёт. А Светлана сама, первой, выложила мотив — квартиру. Это был ход умного человека. Спрятать главное на самом видном месте. Показать: да, у нас был конфликт из-за квартиры, мне нечего скрывать, потому что любой дурак это и так выяснит.

— И как он, упирался?

— Упирался. — Она пожала плечами. — Орал, что это его дом, что он никуда не съедет. Что я его, мол, на улицу хочу выкинуть. А я ему: Толя, не на улицу, тебе же доля положена, купишь себе однушку где-нибудь, ещё и останется. Но он же не слышал ничего. Пьющий человек — он логику не воспринимает. Только обиду.

— А долг у него был. Знали?

Тут она сделала маленькую паузу. Совсем маленькую — на полсекунды. Но Воронцов её поймал.

— Знала, — сказала Светлана. — Он мне жаловался. Занял где-то, не отдаёт, его трясут. Я ему говорила: продай долю, отдай долг, и голова не болит. А он — нет, нет. Вот и долежался.

— А у кого занял — знаете?

— Нет. Он не говорил. Какие-то бандиты, я так поняла.

Врёт, подумал Воронцов спокойно. Знает, у кого занял. Заём у Циркуля оформлен через нотариуса месяц назад. Через ту самую контору, что работает с фирмой Мельникова. Через фирму, где она, Светлана, старший менеджер. Не знать она не могла. Но врёт легко, гладко, без напряжения. Профессионально.

Воронцов отхлебнул кофе. Решил начать давить — не сильно, точечно, как и планировал.

— Светлана Викторовна. А вы в фирме «Юг-Недвижимость» работаете, верно?

Опять полсекунды паузы. Но теперь она уже знала, что он знает, — и не стала отрицать.

— Работаю. А это к делу относится?

— Не знаю пока. Может, и относится. У вас фирма расселением занимается. Хрущёвками. Вот я и думаю — вы своему брату не предлагали через свою фирму квартиру продать? По-семейному, со скидкой?

— Предлагала, — сказала она ровно. — А что в этом плохого? Это нормальная схема. Фирма выкупает, людей расселяют. Толе было бы только лучше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.