Мария Марцева – Криминальные истории. Белое золото (страница 8)

Команда ЦКР поняла, что наступает кульминационный момент признания.

– Петров упал случайно? – спросила Королева.

– Нет! – воскликнул Ласкин. – Он зацепился за ограждение, висел на руках. Мы все бросились к нему, пытались вытащить.

– Но не смогли?

– Могли бы… Краснов и Морин держали его за руки. Я тоже помогал. Но тут Семенова сказала: «А что, если мы его отпустим? Скажем, что это несчастный случай».

Савельев понял чудовищность ситуации.

– И вы согласились отпустить Петрова?

– Не все, – прошептал Ласкин. – Морин кричал, что нельзя. Максим умолял не отпускать. А я… я подумал о том, как он предал меня в соцсетях.

– Что ты сделал?

– Я ударил Максима по рукам. Один раз, но сильно. Он не смог удержаться и упал.

В комнате допросов воцарилась тишина. Родители Ласкина плакали, понимая всю тяжесть признания сына.

Морозова задала последний вопрос.

– Почему вы не вызвали скорую помощь?

– Семенова сказала, что нужно делать вид, будто мы ничего не знаем. Мы вернулись в зал, и я ушел домой через полчаса.

Королева завершила допрос формальными процедурами.

– Игорь Ласкин, ты признаешься в убийстве Максима Петрова?

– Да, – тихо ответил подросток. – Но я не хотел его убивать. Хотел только справедливости.

После допроса команда ЦКР собралась для подведения итогов расследования. Морозова высказала профессиональное мнение о мотивах преступления.

– Классический случай мести жертвы буллинга, – констатировала она. – Многолетние издевательства привели к деформации личности подростка и извращенному пониманию справедливости.

Савельев проанализировал техническую сторону дела.

– Преступление было спланировано, но его исполнение вышло из-под контроля. Эмоции взяли верх над разумом.

Воронова подготовила итоговый отчет о цифровых следах.

– Социальные сети показали полную картину длительного психологического насилия, которое и стало причиной трагедии.

Волков получил информацию о дальнейшей судьбе участников событий.

– Ласкин будет проходить психиатрическую экспертизу, – доложил он. – Учитывая его возраст и обстоятельства дела, наказание может быть условным с обязательным лечением.

Королева подвела итоги расследования.

– Дело «Последний звонок» показало системные проблемы в образовательной среде, – заключила она. – Буллинг, педагогическое равнодушие и отсутствие психологической помощи привели к трагедии, которую можно было предотвратить.

Команда ЦКР завершила расследование с пониманием того, что за каждым преступлением стоят глубокие социальные проблемы. Смерть Максима Петрова стала уроком не только для его одноклассников, но и для всей системы образования.

В заключительном отчете было отмечено, что все участники событий – и жертвы буллинга, и его инициаторы – нуждаются в длительной психологической реабилитации. Трагедия на крыше школы стала последним звонком не только для выпускников, но и для взрослых, которые обязаны защищать детей от насилия в любых его проявлениях.

Справедливость восторжествовала, но цена ее оказалась слишком высокой – жизнь семнадцатилетнего юноши, который мечтал поступить в технический университет и просто хотел защитить слабого от сильного.

Мертвая зона

Глава 1: Авария на трассе

Звонок поступил в дежурную часть ЦКР в половине седьмого утра. Водитель грузовика, возвращавшийся с ночной смены, заметил дым, поднимающийся с заброшенного участка дороги в тридцати километрах от города. Подъехав ближе, он обнаружил остатки сгоревшего легкового автомобиля и немедленно вызвал службы экстренного реагирования.

Полковник Светлана Королева, руководитель следственно-оперативной группы ЦКР, получила сообщение, когда завтракала дома. Двадцать лет в криминалистике научили ее мгновенно переключаться с обычной жизни на рабочий режим. Через полчаса она уже была в служебном автомобиле, направляясь к месту происшествия вместе со своей командой.

– Что известно на данный момент? – спросила Королева, изучая первые фотографии с места происшествия на планшете.

Майор Дмитрий Савельев, ведущий криминалист группы, просматривал предварительные данные.

– Автомобиль обнаружен в 6:20 утра на заброшенном участке старой трассы, – доложил он. – Пожарные прибыли через двадцать минут, но машина уже выгорела практически дотла. Внутри обнаружены человеческие останки.

– Поджог или несчастный случай? – уточнила полковник.

– Пока неясно. Место весьма специфическое – этот участок дороги не используется уже несколько лет после открытия нового шоссе. Сюда просто так не заезжают.

Старший лейтенант Андрей Волков, оперативник группы, добавил важную деталь.

– Свидетель – водитель грузовика Петр Иванович Морозов, сорок три года. Работает в транспортной компании, возвращался с доставки груза в соседний регион. Показания дает связно, алкоголь не употреблял.

Доктор Елена Морозова, судмедэксперт ЦКР, изучала фотографии обгоревшего салона автомобиля.

– По предварительным данным, в машине находился один человек, – сообщила она. – Останки сильно повреждены огнем, но для первичного осмотра этого достаточно.

Анна Воронова, программист-аналитик группы, уже начала работу с базами данных.

– Проверяю сводки о пропавших без вести за последние сутки, – доложила она. – Также запросила данные о похищенных автомобилях в регионе.

Через сорок минут команда ЦКР прибыла на место происшествия. Заброшенный участок старой трассы представлял собой печальное зрелище. Асфальт растрескался, по краям дороги буйно разрослась сорная трава, а в некоторых местах молодые березки пробивались прямо через дорожное покрытие.

Обгоревший автомобиль стоял примерно в ста метрах от основной дороги, на небольшой площадке, которая когда-то служила местом отдыха для водителей. Пожарная машина уже уехала, остались только следователь районного отдела и участковый, которые охраняли место происшествия до прибытия специалистов ЦКР.

– Машина горела довольно долго, – сообщил местный следователь капитан Смирнов. – Пожарные работали около часа, прежде чем полностью потушили огонь.

Королева осмотрела обгоревшие останки автомобиля. От машины остался практически только металлический каркас. Краска полностью выгорела, стекла лопнули от температуры, салон превратился в обугленную массу.

– Савельев, начинайте осмотр, – распорядилась полковник. – Нужно установить марку и модель автомобиля, найти VIN-номер.

Криминалист надел защитные перчатки и начал детальное изучение остатков машины. Несмотря на серьезные повреждения, некоторые элементы кузова сохранились достаточно хорошо для идентификации.

– Судя по форме кузова и сохранившимся деталям, это седан среднего класса, – доложил Савельев. – Предположительно, отечественного производства, возраст – около пяти-семи лет.

Доктор Морозова приступила к осмотру человеческих останков. Работать приходилось крайне осторожно, поскольку высокая температура серьезно повредила тело погибшего.

– Останки располагаются на водительском сиденье, – констатировала судмедэксперт. – Предварительно можно сказать, что это мужчина среднего телосложения. Точный возраст определить пока невозможно из-за степени повреждений.

Волков обследовал территорию вокруг сгоревшего автомобиля, ища следы, которые могли бы пролить свет на обстоятельства происшествия.

– Следы шин ведут от основной дороги к месту стоянки автомобиля, – доложил он. – Судя по глубине колеи, машина двигалась на обычной скорости, без резких маневров.

Воронова установила на месте происшествия мобильную связь с базой данных ЦКР и начала проверку различных версий.

– Пробиваю по базе автомобили, пропавшие за последние трое суток, – сообщила она. – Также проверяю сводки о без вести пропавших гражданах.

Савельев, тщательно обследовав остатки автомобиля, обнаружил несколько важных деталей.

– VIN-номер частично читается, – доложил он. – Последние цифры повреждены, но первая часть различима. Также нашел остатки номерных знаков – металлическая основа сохранилась.

– Что с двигателем? – спросила Королева.

– Двигательный отсек пострадал меньше салона. Номер двигателя, скорее всего, удастся восстановить в лаборатории.

Доктор Морозова завершила первичный осмотр останков.

– Причину смерти на месте установить невозможно, – заключила она. – Необходимо полное судмедицинское исследование. Но уже сейчас могу сказать, что повреждения от огня очень серьезные.

– Есть ли признаки того, что человек пытался выбраться из машины? – уточнил Волков.