Мария Марцева – Детективные загадки. Туманы Грейпорта: 50 дел инспектора Вэйна (страница 11)

Вы спросили: но как же Доу проник в контору и где взял ключ? Инспектор предугадал вопрос.

— Доу — ближайший сосед, живёт прямо напротив, через двор, — ответил Вэйн. — Сосед нотариуса, человек, бывавший в конторе, имевший случай подсмотреть, где хранится запасной ключ, а может, и тайком его раздобывший. Он вошёл ночью спокойно, без всякого лазанья в окна, отпер шкаф ключом, забрал деньги и бумаги. А чтобы отвести от себя подозрение, распахнул окно для виду, изобразив проникновение снаружи, — да только в спешке не сообразил, что дождь выдаст его: лезь кто и впрямь в окно в ливень, внутри остались бы мокрые следы, а их нет. Наутро же он сам прибежал свидетельствовать и указал на Тарра, благо весь квартал знал об их вчерашней ссоре. Удобный враг — лучший подарок для вора, как и садовник Том для Голсуорти.

Под спокойным, неотступным взглядом инспектора господин Доу сперва ещё цеплялся за своё: мол, темно было, да всё ж разглядел, мол, точно Тарр. Но стоило Вэйну ровным голосом спросить, отчего же при таком ливне, длившемся до пяти утра, пол внутри под окном сух, как лист бумаги, и куда подевались мокрые следы вора, что якобы лез через залитый дождём подоконник, — а заодно отчего шкаф отперт ключом, которого у уличного грабителя быть не могло, — клетчатый человечек сник, перестал тараторить и сознался. Деньги и ценные бумаги отыскались у него же, в доме напротив, припрятанные под половицей. Оказалось, Доу запутался в собственных долгах, давно приглядывался к конторскому шкафу и, улучив ночь, когда ссора Тарра с нотариусом была у всех на устах, решил обчистить шкаф и свалить вину на готового виновного.

Господин Тарр, едва не угодивший за решётку по навету, был отпущен с извинениями, а злосчастный письмоводитель Финч, дрожавший с самого утра, и вовсе оказался ни при чём.

— Запомните и этот урок, мой друг, — сказал Вэйн на прощание, выходя под промозглую морось Вязовой улицы. — В этом деле сошлись сразу три наших старых знакомца. Первый: свидетель, что является сам и сам называет виновного, заслуживает двойной проверки — ему может быть выгодно увести нас в сторону. Второй: проверяйте всякое показание на возможность — мог ли человек видеть то, о чём говорит? Дозволяли ли это час, тьма, дождь, расстояние? Доу «увидел и узнал» вора в ливневую полночь через весь двор — а это невозможно, и невозможность эта изобличила его. И третий, самый верный: ищите след там, где он быть обязан. Лезь вор в окно под дождём — пол внутри был бы мокр; пол сух — значит, не лез. Взломай вор шкаф — был бы взлом; шкаф отперт ключом — значит, у вора был ключ, а ключ был лишь у своих.

Инспектор приостановился.

— Видите, как славно эти три свидетеля — темнота, сухой пол и нетронутый замок — поддержали друг друга? Каждый сам по себе уже наводил на размышления, а вместе они не оставили лжецу ни единой щели. Доу мог распахнуть окно, мог сочинить грабителя, мог указать на врага нотариуса — но он не властен был ни заставить тьму выдать лицо, которого она не выдаёт, ни высушить следы, которых не оставлял, ни взломать шкаф, который отпер ключом. Дождь не лжёт, тьма не лжёт, замок не лжёт. Лгут только люди — и громче всех лжёт тот, кто слишком торопится назвать чужое имя.

Так вы усвоили шестой урок инспектора Вэйна: остерегайтесь услужливого свидетеля, что сам приводит вам виновного за руку. Проверяйте, мог ли он вообще видеть то, о чём свидетельствует, и сверяйте его рассказ с немыми уликами места — с водой, следами, замками. Ибо чаще всего тот, кто громче всех кричит «вон он, вор!», на поверку и оказывается вором, ловко спрятавшимся за чужой спиной.

Загадка №7. Тайна закрытой двери

Туман в то утро лёг особенно густо, и в управление инспектора Вэйна привело дело необычайное — из тех, что в книгах зовут «загадкой запертой комнаты». Звал их к себе господин Блэквуд, владелец небольшого ломбарда на Якорной улице, человек обстоятельный и недоверчивый.

— Случай и впрямь любопытный, мой друг, — говорил Вэйн, шагая сквозь молочную мглу. — Из задней комнаты ломбарда, где Блэквуд держит самое ценное, исчезло золотое ожерелье с рубинами, оставленное в заклад одной важной особой. А комната эта, по словам хозяина, была заперта наглухо — единственная дверь на замке, ключ всю ночь у самого Блэквуда, окон нет вовсе. И всё же ожерелье пропало. Хозяин в смятении и твердит, что это не иначе как нечистая сила.

В ломбарде их встретил сам Блэквуд — сухопарый, нервный человек с воспалёнными от бессонницы глазами. Он провёл инспектора и вас в заднюю комнату. То была тесная каморка без единого окна, с голыми кирпичными стенами. Вдоль стены тянулись полки, посреди стоял прочный стол, а на нём — раскрытый бархатный футляр, в котором прежде покоилось ожерелье.

— Вот, господин инспектор! — заломил руки Блэквуд. — Вечером я своими руками запер эту дверь, ключ положил в карман и не вынимал до утра. Окон нет, стены каменные, пол и потолок целые. А утром отпираю — футляр пуст! Как, скажите на милость, вор мог войти и выйти через запертую дверь, не имея ключа?

Вэйн неторопливо осмотрел каморку. Стены и впрямь были глухие, без отдушин. Пол — крепкие доски, потолок цел. Дверь — массивная, дубовая. Инспектор внимательно изучил замок, подёргал дверь, заглянул в скважину. Затем перевёл взгляд на дверные петли — и задержался на них.

Вы пригляделись тоже. Петли были начищены до блеска и обильно смазаны свежим маслом — настолько свежим, что капля его ещё поблёскивала на нижней петле и пятнала пол под нею. Дверь, когда Вэйн качнул её ещё раз, ходила бесшумно, гладко, без малейшего скрипа.

— Скажите, господин Блэквуд, — мягко спросил инспектор, — давно ли вы смазывали эти петли?

Хозяин замялся.

— Да… да я и не смазывал их вовсе. Дверь старая, она всегда скрипела, я и внимания не обращал.

Вэйн коснулся пальцем свежего масла на петле, поднёс к свету, затем оглядел дверной косяк. Возле петель, на самой кромке двери, виднелись тонкие свежие царапины — следы инструмента. После чего он обернулся к вам и заговорил вполголоса.

— Любопытно, мой друг. Хозяин уверяет, будто комната была неприступна: дверь заперта, ключ у него, иного пути нет. Он подводит нас к мысли о чуде или о нечистой силе. Но вспомните наши прежние уроки. Когда вам говорят «это невозможно, тут не обошлось без волшебства» — ищите способ, которым невозможное обратили в возможное. Чуда не бывает. Бывает лишь способ, которого мы покуда не разглядели.

Инспектор постучал по петле.

— И способ этот — вот он, перед нами. Заметьте: хозяин твердит, что вор не мог войти через запертую дверь, не имея ключа. И он прав — через замок без ключа не пройти. Но дверь держится не на одном замке. Дверь держится ещё и на петлях. А петли, мой друг, можно снять. Выбейте штыри из петель — и дверь снимется с той стороны, что противоположна замку, открываясь, как страница книги, хотя замок остаётся запертым. После же дверь можно вернуть на место, штыри вставить обратно, замок так и не тронуть — и комната снова «заперта изнутри».

Вэйн указал на свежее масло и царапины.

— Вот почему петли так свежо смазаны: чтобы дверь снялась и встала бесшумно, без скрежета, что разбудил бы спящего хозяина или соседей. Вот откуда свежие царапины у петель — следы инструмента, которым выбивали штыри. И вот отчего старая, всегда скрипевшая дверь нынче ходит беззвучно, как намасленная. Никакого чуда. Кто-то снял дверь с петель, забрал ожерелье и аккуратно навесил дверь обратно.

Инспектор сложил руки за спиной и посмотрел на побледневшего хозяина.

— Остаётся один вопрос. Кто мог проделать это? Тот, у кого был и доступ к двери, и время, и сноровка, и — главное — знание, что в этой каморке хранится дорогое ожерелье важной особы. Снять дверь с петель, повозиться с маслом и штырями — на это нужно время и спокойствие, какое бывает лишь у того, кому никто не помешает. У того, кто и сам в доме хозяин.

Господин Блэквуд под этими словами весь сжался, забегал глазами и принялся теребить цепочку часов. А инспектор Вэйн, по своему всегдашнему обыкновению, обернулся к вам и предоставил сделать вывод самостоятельно.

Итак, мой друг, перед вами седьмая загадка. Хозяин ломбарда уверяет, что комната была неприступна: ни окон, ни иных ходов, единственная дверь заперта на замок, а ключ всю ночь оставался при нём. И всё же ожерелье исчезло. Хозяин намекает на чудо, на нечистую силу — словом, подводит вас к мысли, что войти в комнату было попросту невозможно.

Но вспомните уроки прежних дел: невозможного не бывает — бывает лишь способ, которого мы не разглядели. Посмотрите на петли — свежесмазанные, в свежем масле, со свежими царапинами у штырей. Подумайте: чем держится дверь, кроме замка? Можно ли отворить запертую дверь, не трогая замка вовсе? Зачем понадобилось так обильно и так недавно смазывать петли старой, вечно скрипевшей двери? И отчего у петель остались следы инструмента?

А коли вы поняли, как именно «запертая» комната была открыта, спросите себя о главном: кто мог это сделать? Кто имел и доступ, и время, и спокойствие повозиться с дверью целую ночь напролёт? И кому было выгодно, чтобы все поверили в чудо и в неприступность комнаты, — не тому ли, кто сам твердит громче всех, что войти было невозможно?