Мария Манич – Лучший друг моего парня 2 (страница 30)

— Я уже не сплю, придурок! — доносится раздраженный женский голос из глубины квартиры.

Нехотя спрыгиваю.

Мне нравилось его обнимать и чувствовать рядом. Мы были так же близко всего единожды, когда занимались сексом. Сейчас я совсем не ощущаю возбуждения, да и Мирон тоже, остался к нашей позе совсем равнодушен в этом плане. Но мне хочется тепла и тактильных ощущения. Поэтому, когда оказываюсь на полу, все равно льну к Мирону. Он не отталкивает, обнимает за плечи.

— Она Чернова, — сквозь зубы проговаривает парень и его брови ползут еще выше, когда он видит мои босые ноги, переводит взгляд обратно на нас с Мироном. — Мне нужно знать подробности?

Поджимаю пальцы, пол в прихожей с подогревом и это просто блаженство для моих замерших ступней. Я готова застонать в голос.

— Только если Ангелина захочет ими с тобой поделиться, — резко произносит Гейден.

— Он тебя похитил? Моргни дважды если да.

Слабо улыбаюсь и отрицательно качаю головой.

— Черно, блть.

— Окей. Вопросов больше нет. Кофе будете? — ничуть не обидевшись Чернов, взмахивает рукой приглашая внутрь и с хлопком закрывает за нами дверь.

— Гейден, я тебя ненавижу! — кричит тот же женский голос. — Нам вставать через три с половиной часа!

На просторной и совершенно пустой кухне сидит, поставив на стул одну ногу, взлохмаченная, со следом подушки на щеке шатенка. Она широко зевает, когда мы появляемся в дверном проеме, и смотрит на нас.

Как и ее муж вздергивает брови при виде меня и меняется в лице.

— Что-то случилось?

— Да, — коротко кивает Мирон и подталкивает меня в перед. — Одолжи Лине носки.

Девушка вскакивает на ноги и подходит к нам.

— Меня Катя зовут.

— Ангелина.

— Пойдем, одолжу тебе еще фен.

Мне приходится отлипнуть от Гейдена и последовать за девушкой, а когда я возвращаюсь на кухню, то Мирона уже нет. Уехал.

Внутри разрастается вакуумная пустота, она втягивает в себя все эмоции, оставляя только разъедающее волнение. Так одинокого мне еще никогда не было. Несмотря на присудившие рядом Миши и Кати, которые болтают без умолку, сыплют шутками и пытаются сгладить углы невидимой неловкости.

Когда я уже начинаю засыпать прямо над кружкой с чаем, Катя предлагает проводить меня в пустую комнату. Их квартира с мужем просто огромная, на стенах висят картины.

Мы поднимаемся на второй этаж, и Катя показывает, где здесь уборная. У меня срабатывает триггер при видя идеально глубокой ванны, душа и пушистого коврика под ногами. Ничего общего с тем местом, где на меня напал Руслан, но все равно максимально не комфортно. Воспоминания еще слишком свежи. Спешу выйти.

— Белье свежее, — Катя отрывает ближайшую дверь. — Мы этой спальней не пользуемся уже больше года. Отдыхай и не переживай, что тебя кто-то потревожит.

— Хорошо спасибо, — по сторонам сил смотреть нет, голова тянется к подушке.

Хочу дождаться Гейдена и понимаю, что не смогу.

— Я тебе кое-что дам из своих вещей. Оставлю завтра внизу. Мы с Мишей с утра уедем, вернемся только к вечеру, — добавляет Катя. — Можешь оставаться сколько нужно, Лина. И если захочешь поговорить…я всегда могу побыть молчаливым слушателем. Иногда нужно выговориться и станет легче. Хранить секреты тяжелая ноша. Поверь мне.

Мне становится неуютно, и я обнимаю себя за плечи. Я не привыкла к таким широким жестам и проявлениям доброты.

Катя оставляет меня одну, плотно закрыв за собой дверь. Ее шаги стихают через несколько минут, а затем я слышу коротки писк снизу. Чернов схватил свою жену и потащил обратно в кровать, откуда мы с Гейденом, не прощенные ночные гости их вытащили.

Где ты, Мирон? Вернешься ко мне? Я очень жду.

Умираю, когда думаю, что может случиться. Мои чувства в смятении.

Забираюсь в постель и накрываюсь с головой мягким невесомым одеялом. Подтягиваю ноги к груди и свернувшись в клубок почти моментально проваливаюсь в чуткий сон.

Вздрагиваю и широко распахиваю глаза, не сразу понимая, где я. А когда чувствую, как прогибается под весом человеческого тела матрас за моей спиной, резко оборачиваюсь и давлю вскрик.

Мирон.

Целый и не вередимый. По крайней мере никаких телесных повреждений на первый взгляд не видно. Шторы плотно задернуты, в комнате царит полумрак, поэтому я не уверена в своих выводах.

— Он жив? — еле проталкиваю слова через сухие горячие губы.

Язык не слушается.

— На его несчастье — да.

— Спасибо.

— Отблагодаришь потом, — я вижу, как Мирон лениво растягивает губы в улыбке и сонно моргает.

У меня камень с души падает. Становится легче дышать. Он не собирается общаться со мной как с хрупки сосудом или с дефектной.

Я тоже улыбаюсь, а потом толкаю парня в плечо кулаком и попадаю в захват чужих рук.

Мирон укладывает меня на себя, утыкаясь носом в волосы.

— Давай спать.

Я не дышу. Робко обнимаю его в ответ. Закинув на бедра Гейдена ногу, и зажмуриваюсь, вдыхая ставший родным запаха.

Этот невыносимо ужасный день заканчивается. Не важно, что ждет нас завтра. Главное, что сегодня, сейчас мы с Мироном засыпаем в одной постели и я чувствую себя в безопасности.

Глава 18

Проснувшись, долго смотрю в стену боясь пошевелиться, несмотря на неудобную позу и затекшее тело. Зачет я явно проспала и получила неявку. К чему теперь спешка? Тем более, когда рядом спит Гейден.

Мы проспали несколько часов подряд не меняя позы, сплетенные в одно целое.

Моя рука лежит на теплой мерно вздымающейся груди Мирона. Его покоится на моем бедре, вторую он положил на лицо прикрыв глаза от света пробивающегося через щели в шторах. Это ночью мне казалось, что они плотно закрыты и не пропускают света, дневное солнце через них пробивается отлично, заливая лучами не привычно светлую и не знакомую комнату.

Теперь я могу хорошо его рассмотреть. Сухие потрескавшиеся губы. Спутанные волосы, длинные пряди челки разбросаны на подушке. На подбородке ссадина и мне до зуда в пальцах хочется до нее дотронутся. Только жалко будить. Гейден спит крепко и пока он восстанавливается после бессонной ночи, все еще длиться наш момент. Только наш, где мы были вдвоем против целого мира. Где он защитил меня, спрятал у друзей и вернулся ко мне.

На глаза набегают слезы. Приходится закусить нижнюю губу, чтобы окончательно не разреветься.

Я так сильно люблю его. Бороться и отрицать этого больше нет смысла.

Аккуратно приподнимаюсь на локте и отодвигаюсь. Мирон громко выдыхает, хмурится, замираю, боясь что все-таки разбудила. Но нет, Гейден, меняет положение тела устроившись удобно на животе и обнимая двумя руками подушку, на которой я только что спала.

Скольжу взглядом по умиротворенному лицу парня, стараясь запомнить каждую деталь. Пусть этот миг на всегда останется со мной. После черной полосы всегда идет белая. Вчерашний вечер был чернее самой темной ночи, пришел Мирон и вопреки тому, что он ассоциируется у меня только темнотой, принес с собой свет.

Костяшки пальцев на обоих его руках припухли и покраснели. Не удержавшись, наклоняюсь и целую каждую, а затем встаю с постели, оставив Мирона досыпать в одиночестве.

В квартире пусто и тихо. Хозяева, судя по холодной турке с остатками кофе на плите давно ушли.

На диване в гостиной лежит стопка одежды, все с бирками. Белая толстовка с розовым принтом в виде кляксы, обычные синие джинсы и даже носки.

Чувство благодарности волной поднимается внутри. Катя слишком добрая. Пустила к себе ночью домой не знакомую девушку, приютила, снабдила одеждой и даже приготовила завтрак. В сковороде я нашла омлет с овощами, а на журнальном столике деньги.

Три оранжевые купюр, прижатые сверху декоративной белой свечой. Несколько секунд смотрю на этот натюрморт, борясь с нахлынувшим отвращением. Никогда не думала, что бумажки, которыми я так стремилась обладать, будут вызывать во мне такие чувства.

Огибаю стол по дуге, стараясь держаться подальше от денег. Беру только одежду. Она действительно мне нужна, можно попытаться доехать до деканата и потом быстро вернуться обратно. Иду в ванну переодеваться.

Возвращаюсь в комнату где спит Мирон, бесшумно подхожу к брошенной на пол его толстовке. Где-то здесь должен быть мой телефон.

— Решила свалить? — еще более хриплый после сна голос Мирона застает меня врасплох.

Замираю с его кофтой в руках и оборачиваюсь.

Еще секунду назад, мне казалось, Гейден был в полной отключке. Он сладко сопел, не шевелился и обнимал подушку. Теперь Мирон сидит и хмуро смотрит в мою сторону. На его заспанном и помятом лице, читается явное недовольство. Он сканирует меня беглым взглядом и невесело усмехается, качая головой.