Мария Манич – Лучший друг моего парня 2 (страница 23)

На улице вновь повалил хлопьями снег. Оглядываюсь по сторонам в поисках нужной машины, замедляя шаг.

— Привет, я уже заждался и немного замёрз.

Ярослав вырастает передо мной так неожиданно, что я на секунду теряюсь.

— Необязательно было выходить из машины.

Он выглядит точно так же, как и несколько дней назад. В его растрёпанных волосах путаются снежинки, они же оседают на мехе, торчащем из капюшона его парки.

Парень всматривается в моё лицо и присвистывает в восхищении.

— Шикарно выглядишь. Поехали?

— Да. Нет. Стой. Мне нужно кое-что проверить.

Я хватаю Ярослава за воротник куртки и тяну на себя до тех пор, пока его губы не оказываются в опасной близости от моих. Я не осмеливаюсь его поцеловать и даже как-то трушу. Решимость, бурлившая во мне, молниеносно гаснет. Инстинкты орут об опасности. Затылок неприятно покалывает, и я уже хочу обернуться в сторону входа в здание и проверить свою догадку, но Ярослав всё решает за меня.

Парень быстро ориентируется и опускает ладонь мне на талию, прижимает к себе и, боднув мой нос своим, целует.

Глава 14

В моей жизни было не так много поцелуев, от которых поджимаются пальцы на ногах и делается влажным бельё. Которые хочешь не разрывать, а лишь продолжать, даже когда не хватает кислорода и начинает кружиться голова. Мирон стёр все воспоминания о неуверенных попытках первого поцелуя в детском доме, стёр слюнявые, как слизняки, поцелуи Соколова, заменив их своими. Страстными, жадными, голодными.

И, видимо, теперь мне придётся всю жизнь довольствоваться тем, что все остальные поцелуи лишь жалкая пародия на то настоящее и чувственное, что мне уже довелось испытать с Гейденом.

Когда влюблена, всё иначе. С Мироном всё было иначе.

Сейчас я ничего не чувствую.

Ни-че-го.

Досада разрывает мою душу на куски. И злость. Меня переполняет бешенство. Оно тлело, как угли, после случая на съёмке, а теперь опять разгорается с новой силой.

Затылок покалывает.

Смотри. Нравится?

Льну к почти незнакомому парню, выпрашивая совсем ненужную мне ласку.

Ярослав прижимается к моему рту сухими и горячими губами. Мне хочется тут же отодвинуться, но я запрещаю себе. Вцепляюсь пальцами в его куртку и замираю. Даю себе секунду привыкнуть.

Ярослав не противен мне. Он новый человек в моей жизни и пока не сделал ничего плохого. Он умеет быть весёлым, обходительным и отлично флиртует. Он не вызывал отторжения. Пока не до коснулся моих губ.

Я сама дала добро. Потянулась. Захотела проверить.

Проверила.

Ни-че-го.

Ноль. Полный штиль.

Американские горки, на которых я успела прокатиться полчаса назад, целуясь с Мироном, не идут ни в какое сравнение с этим. Там, за ширмой, в студии, полной народа, меня ошпарило от эмоций. Накатило волной и накрыло с головой. Всё было не так. Губы, что целовали меня, были требовательными, умелыми и невероятно мягкими. Тепло разливалось по телу. Каждое нервное окончание раскалилось от остроты момента.

Ни-че-го.

Злюсь на саму себя. На свою глупую влюблённость, податливость чувствам и слабость.

Ярослав не торопится отстраняться. Делает медленное и чувственное движение губами, прихватывая мою верхнюю губу. Я сильнее зажмуриваюсь и приоткрываю рот. Впускаю чужой язык на несколько секунд, пробуя на вкус и…

Ни-че-го.

Ярослав прерывает поцелуй и крепко обнимает меня за плечи, заставляя уткнуться носом в мех на его капюшоне.

Глаза пощипывает.

— Я, кажется, съел немного твоей помады. Она со вкусом вишни? — хрипло произносит Ярослав.

Его грудь часто вздымается. Он не заметил ничего странного в моём поведении? Мне не хотелось бы его обидеть. Но для себя я решила точно: кроме дружбы, нас ничего больше не может связывать. Если поцелуй был настолько плох, что говорить о сексе? И почему я раньше была уверена, что переспать с парнем, к которому ничего не чувствую, для меня будет просто?

Ни хрена не просто.

— Не знаю. Ты в курсе, что женщины за всю свою жизнь съедают около четырёхсот грамм помады? — Понятия не имею, откуда в моей голове этот факт, но надо чем-то заполнить возникшую паузу.

— Идём? — спрашивает Ярослав, разрывая объятия. Он смотрит на часы на своём запястье и быстрым движением языка обводит губы, будто слизывает мой вкус.

Не могу на это смотреть. Ёжусь от непрерывного покалывания и холодка, бегущего вниз по позвоночнику.

— А? — переспрашиваю, глупо хлопая накрашенными ресницами.

«Не оборачивайся!» — кричит интуиция. Посылаю её к черту и кидаю быстрый взгляд на двери здания, из которого недавно вышла. На крыльце застыли две фигуры.

Подступающие слёзы немного размывают фокус, но я отчётливо вижу близнецов, а они — нас с Ярославом, мы под фонарём как на ладони.

Мирон стоит немного впереди. Вся его поза кричит о напряжении в теле. Лицо — одна сплошная безэмоциональная маска. Губы сжаты в плотную линию и кажутся почти незаметными. Зато глаза… глаза горят влажным безумным блеском. Тонкие смоляные пряди волос привычно спадают на высокий лоб, иногда их треплет порывами ветер.

Выдерживаю направленный на меня взгляд столько, сколько могу.

Мирон стряхивает руку брата — Марк сжимал его плечо — и расслабляется. Растягивает губы в надменной улыбке, от которой волоски на коже встают дыбом.

Я попыталась сделать ему больно. И потерпела фиаско.

Он улыбается. Ему всё равно.

— Мы собирались в кино, всё ещё в силе? Не передумала? — возвращает меня в реальность голос Ярослава.

— А… нет конечно. Едем.

Он по-прежнему обнимает меня одной рукой, прижимая к своему телу. Проверяет что-то в телефоне и смотрит мне за спину.

Прямо туда, где находятся близнецы. Я больше не смотрю на Мирона, но всё ещё ощущаю его тяжелый взгляд. Он словно выжег на мне клеймо. На мгновение мне даже показалось, что он подойдёт и оттолкнёт меня от Ярослава. Прижмёт к себе, заставит сесть в машину. Мы, как обычно, поцапаемся, наговорим друг другу болезненных глупостей и поцелуемся.

Только ничего подобного не происходит.

Гейден широким шагом проносится мимо в сторону своей машины.

Марк чуть притормаживает рядом и кивает, бросая:

— Пока, киса.

— Твои друзья? — спрашивает Ярослав, провожая близнецов задумчивым взглядом.

— Нет. Просто знакомые, — вру и радуюсь, что на моём лице тонна косметики, скрывающей румянец.

Отличные знакомые, один из которых ещё полчаса назад хозяйничал языком у меня во рту. Но это так — детали…

— Ты вызвал такси?

— Лучше — взял у друга машину. Здесь негде было припарковаться, пройдёмся немного?

Ярослав скользит ладонью по моей руке, пока не стискивает пальцы в мягком захвате. Прослеживаю его движение и через силу улыбаюсь. Он нормальный парень. А я именно в таком и нуждаюсь. В ком-то нормальном.

Отчего же тогда моё сердце бьётся так неспокойно?

Вздрагиваю. Хлопок дверей «порше» близнецов оглушает сродни залпам от петард.

Ярослав тянет меня за собой вниз по улице до тех пор, пока не останавливается рядом с высоким серебристым джипом. Достает ключи из кармана, и фары приветливо подмигивают.

На секунду мне кажется знакомой эта машина. Будто я уже видела её где-то раньше. Отгоняю от себя навязчивые тревожные мысли.