Мария Манич – Лучший друг моего парня 2 (страница 25)

Опять бью Мирона по лицу. Он ловит в плен мою нижнюю губу и ощутимо прикусывает.

— Отвали от меня! — хнычу беспомощно.

Очень сложно противиться Гейдену. Только я ставлю крест на всём, что у нас было, как он, будто чёрт из табакерки, выскакивает в самых неожиданных местах и показывает мне, что игра всегда продолжается. По его правилам. Мне никогда не выиграть и не переплюнуть его.

— Ты у меня в башке засела, не вытравить, неАнгел. Отвалить уже не получится. Придётся нам что-то с этим сделать, — говорит Мирон прямо мне на ухо, крепко прижимая к себе.

Не вырваться.

Я даже через пальто ощущаю жар, исходящий от его тела, и то, как он взвинчен, взбешён и возбуждён. Не меньше моего. Мы как два провода, оголённые и под напряжением. Поднеси друг к другу — рванёт.

Оба знаем, чем закончится наша битва, и всё равно притягиваемся. Не можем друг без друга.

Я царапаю ногтями шею Мирона, когда он рывком дёргает на себя заднюю дверцу машины и стряхивает меня на кожаные сиденья. Тяну его за собой, и он валится сверху, целуя меня уже по-настоящему.

Глава 15

Второй раз за последние часы мы с Мироном целуемся, и в этот раз я не сдерживаю себя. Позволяю трогать, где вздумается и хочется. Сплетаюсь языком с его и тихо скулю, когда Гейден, навалившись сверху, расталкивает мои колени и резким движением тянет ближе к себе. Устраивается прямо напротив, толкаясь бёдрами. Он возбуждён и взбешён. Я отзеркаливаю его.

Каменная эрекция упирается точно межу моих разведённых ног и давит туда, где секунду назад начало мокнуть моё бельё. Неконтролируемая реакция тела на Гейдена. Когда меня целовал Ярослав, я была суха, как пустыня Гоби. Мирону знать об этом совсем не обязательно.

Я скольжу пальцами по коротко стриженному затылку и с удовольствием чувствую на своих губах вибрацию рычания Мирона. Он тоже себя отпустил и торопливо шарит руками по моему телу, пытаясь открыть себе больший доступ. Нетерпеливо дёргает за пуговицы пальто, которые не поддаются с первого раза, и я слышу, как одна из этих несчастных с глухим стуком отлетает куда-то в сторону.

— Пиздец укуталась, — ругается Мирон, оторвавшись от моего рта, чтобы скинуть с себя куртку и вытряхнуть наконец меня из пальто.

Я заливисто и немного истерично смеюсь. Под джинсами у меня колготки в шестьдесят ден, вот где его ждёт неожиданность.

Скидывает наши вещи на пол и смотрит на меня тяжёлым взглядом. Его грудь быстро вздымается под объёмной толстовкой, волосы растрепались и острыми прядями обрамляют серьёзное и красивое лицо.

Нетерпеливо ёрзаю и облизываю свои губы.

Почему он ничего больше не делает? Почему остановился?

По телу проходит дрожь. Мирон в любой момент может передумать и вышвырнуть меня из машины. С ним как на американских горках. Вверх-вниз. Только ты была на пике, а уже летишь вниз головой в мёртвой петле.

У меня нет к Гейдену доверия, слишком много обижал меня и причинял боли, но он ждал меня около подъезда не просто так. Он может отрицать свои чувства и их наличие. Казаться холодным и безразличным. Только это больше не работает. Может и дальше обманывать себя. Это не просто секс, между нами. И я ему это докажу.

Но сейчас я зла, взвинчена и далека от романтики. Если Мирон сейчас проведёт ладонью по лицу и скажет, что всё происходящее было ошибкой, я выцарапаю ему глаза.

— Мирон… — зову тихо и приподнимаюсь на локтях.

В машине темно, только приборная панель подсвечивается красным, добавляя интимности. Красный цвет страсти. Цвет нашего первого поцелуя и моего оргазма. Наш цвет.

— Что? — прищуривается и наклоняется ближе.

— Поцелуй меня ещё раз…

Мирон оглаживает и мнёт мои бёдра двумя руками. Задирает свитер, оголяя пупок. Кладёт ладонь мне на живот, продолжая гладить. Я вздрагиваю. Он очень горячий, кажется, что на коже останется отпечаток от его тепла.

Мирон замедляет свои движения, группируется как перед прыжком. Выжидает. Я задираю вверх лицо и приоткрываю губы. Ему всегда нравились мои губы. Он смотрит на них как голодный зверь. Питает слабость. На секунду проскальзывает мысль: а вдруг я его слабость целиком и полностью? У каждого человека есть ахиллесова пята, и зачастую это другой человек.

Воздух в машине такой тяжёлый и наэлектризованный. Влажный и жаркий. Начинают потеть окна.

Мирон сглатывает. Я смачиваю нижнюю губу. И он срывается, нападая на мои губы снова.

Мы пожираем друг друга в поцелуе, похожем на сражение. Кусаемся до ощутимой боли и тут же дарим друг другу ласку, зализывая и посасывая.

Зарываюсь в более длинные пряди. Тяну за них, причиняя ему боль и получаю в ответ глухой стон удовольствия, который пью и втягиваю в себя, не отрываясь от Гедейна. Не знаю, что он решал для себя в эту короткую передышку, но она явно пошла ему на пользу. Ему нравится не меньше моего то, что происходит. Он агрессивен, нетерпелив, неудовлетворён и жаждет это исправить. И я тоже жажду получить свой оргазм. В том, что Мирон мне его подарит, у меня нет никакого сомнения.

Гейден целует мою шею нежно и аккуратно. Даже невесомо, что совсем неожиданно. Как будто боится повредить.

Я широко распахиваю глаза и открываю рот, издавая стон, когда Мирон перемещается чуть выше и проводит губами за ухом, прихватывает зубами мочку.

— Тебе не больно? Удобно? Хочешь сесть сверху? — шепчет и проводит влажным языком дорожку до моего подбородка.

Не сразу понимаю, о чём он. Мозг затуманился, мысли заволокло возбуждением.

— Что? — лепечу, хлопая ресницами. Низ живота сладко потягивает. Я думаю, лишь о том, что большой и возбуждённый член Гейдена трётся через его спортивные штаны о мою промежность и я готова кончить от одного лишь этого трения. Потому что твёрдый передний шов моих джинсов давит точно на чувствительную точку клитора и каждый толчок приближает меня к разрядке.

Мирон сжимает ладонью заднюю поверхность моей шеи и массирует затылок, отчего мои глаза вновь закатываются, а с губ слетают неконтролируемые стоны и сбившееся дыхание. А затем мир переворачивается. Так неожиданно, что я вскрикиваю и обнаруживаю себя сидящей на Гейдене сверху.

Он, воспользовавшись сменой позиции, снимает с меня свитер и, рывком стянув чашечки лифчика, вбирает в рот сосок, второй перекатывает между пальцев. Щипает. Меня выгибает дугой. Икры сводит. Перед глазами темнеет. Вот они, мои звезды… я почти их вижу.

Хватаюсь руками за напряжённые плечи парня и начинаю выписывать бёдрами круги на его окаменевшем члене.

— Полегче, неАнгел, — хрипит Мирон, приподнимая голову, его глаза чёрные и шальные. — Я так в штаны спущу.

— Так. Тебе. И. Надо! — выкрикиваю, содрогаясь от волны оргазма.

Притягиваю Мирона обратно к своей груди, и меня простреливает новой волной удовольствия, когда его зубы смыкаются на твёрдой горошине моего соска.

15.1

Флёр возбуждения начинает угасать, уступая место здравому смыслу. Мысли возвращаются в мою голову, будто торнадо, и сбивают с ног, закручивая в свой водоворот. Я на Мироне, в его машине, и у нас был агрессивный, на пределе эмоций петтинг.

Мирон продолжает целовать меня резко и нетерпеливо. Его пальцы перещипывают позвонки на моей спине и надавливают, сильнее привлекая к себе. Я пытаюсь выкрутиться и оттолкнуть парня. Хочу вернуть себе свободу.

Но где там!

Мирон продолжает ласкать вездесущими руками и влажными губами моё тело. Выверенным движением расстёгивает лифчик и отшвыривает его куда-то в сторону. Проводит языком в ложбинке между грудей и смотрит прямо на меня, снизу вверх.

Взгляд у него словно у пьяного: расфокусированный, тяжёлый, дарящий обещания.

Искуситель. Демон. Чёрт.

Я совсем не планировала, выходя сегодня из дома, оказаться ночью перед подъездом в машине Гейдена. На языке перекатываю его вкус. В белье потоп тоже благодаря ему. В лёгких полно кислорода, перемешанного с его запахом.

Мирон действует на меня как таблетки от головы. Уже не болит, но неприятная тяжесть всё ещё присутствует. Вот и сейчас: я уже не хочу его, но продолжаю ласковой кошкой тереться о его ладони и подставлять всё новые участки кожи для поцелуев. Мирон ловит губами покачивающийся сосок и оттягивает его зубами. У меня закатываются глаза. Откидываюсь назад, вновь балансируя на бёдрах Гедейна, задевая его твёрдый член. Он, в отличие от меня, не успел получить разрядку. И сейчас чувствуется ещё больше и твёрже, чем мне помнится до этого. Может быть, потому, что я остаюсь очень чувствительной или потому, что кое-кто перевозбуждён и находится на грани.

Ощущаю себя всесильной и немного пьяной от осознания, что Мирон сейчас полностью в моей власти.

Пока его рот занят моим телом, Гейден не может в очередной раз нанести мне раны хлёсткими, как плеть, словами. И лучше всё же закончить эту встречу на последней ноте моего оргазма.

— Мне надо идти… — шепчу, закинув голову вверх и прикрыв веки.

— Хрена с два, — бормочет «джентльмен» Гейден.

Наше общее дыхание вновь учащается. Жар волнами расползается по венам. Концентрируется внизу живота и начинает тлеть, как затухающие угли от костра в ожидании нового порыва ветра, чтобы разгореться с новой силой.

— Мне нужно подготовиться к зачёту…

Язык Мирона вычерчивает узоры на моей коже и не собирается останавливаться. Добирается до острых ключиц и скользит по ним зубами. Я вновь дрожу мелким тремором.