Мария Малик – Протокол ее сердца (страница 3)
Забыв обо всех инструкциях, правилах и приличиях, Дана напролом рванулась сквозь стонущую толпу приёмного покоя.
Она буквально бросилась к каталке Виктории, перехватывая её на бегу и намертво вцепляясь пальцами в железные борта.
- Вика! Вика, слышишь меня?! — её голос сорвался на отчаянный крик.
Подруга не отвечала. Её лицо было бледным как полотно, а та самая голубая прядка безжизненно замерла на окровавленной подушке.
Данелия мгновенно прижала пальцы к сонной артерии Вики - пульс был нитевидным, едва различимым. Шок нарастал с каждой секундой.
— Политравма! Экстренно в первую операционную! — закричала Дана санитарам, сама толкая тяжелую каталку вперёд по коридору, расчищая путь плечом — Реаниматолога мне сюда! Живо!Скорее, мы теряем ее!
В этот момент двери приёмного покоя снова распахнулись, и в блок, тяжело дыша и гремя карабинами, ворвался отряд спасателей МЧС.
Впереди шёл Кирилл — его лицо было сплошь покрыто чёрной копотью, а на форме виднелись свежие багровые пятна.
Увидев Дану, отчаянно борющуюся за жизнь белокурой девушки, он на секунду замер, а затем бросился ей наперерез, чтобы помочь дотащить каталку в предоперационный блок. Кирилл на бегу удерживал капельницу, его широкие ладони помогали Дане направлять тяжёлые колёса.
Лицо спасателя было серым от усталости и копоти, а штормовка МЧС пахла едким пластмассовым дымом.
— Что там произошло, Кирилл?! Откуда её привезли? — закричала Дана, на ходу срывая окровавленные бинты с груди подруги, чтобы оценить масштабы повреждений.
Кирилл на мгновение перевёл на неё свой тяжёлый, полный боли взгляд и хрипло ответил.
— Взрыв и пожар в центре. Ночной клуб «Империал». Там вспыхнул пластик на потолке, а потом началось обрушение.
Перекрытия рухнули прямо на танцпол, людей зажало в огненной ловушке.
Мы достали её из-под обвалившейся балки. Она была в самом эпицентре, ... Дана.
У Данелии внутри всё заледенело, а дыхание перехватило так, словно обрушившаяся балка придавила её собственную грудь. Ночной клуб «Империал».
Семь вечера. Это было то самое место, куда они с Викой планировали пойти, чтобы отпраздновать окончание ординатуры.
Виктория, как всегда пунктуальная, приехала раньше, чтобы занять столик. А Дана осталась в приёмном покое из-за экстренной смотровой и тем самым... спасла себе жизнь
. Если бы не тот раненый парень, сейчас на этой каталке лежали бы они обе.
Но времени на шок не было. Осознание того, что её подруга приняла на себя удар, предназначавшийся им обеим, выжгло в душе Даны остатки страха.
Она обязана была вернуть Викторию с того света.
Данелия Морозова всегда была круглой отличницей. Всю свою сознательную жизнь, начиная со студенческой скамьи и заканчивая суровыми буднями ординатуры, она действовала строго в рамках протоколов, законов и должностных инструкций.
Все это было её броней.
На секунду её разум, привыкший к чёткому порядку, усомнился, заставляя Дану похолодеть от ужаса перед тем, что она собиралась совершить. Ведь ординатор без присмотра старшего хирурга не имеет права даже прикасаться к скальпелю в большой операционной.
Но вокруг царил ад. Катастрофа на промышленном объекте и пожар в клубе вызвали резкую, критическую нехватку хирургов — все дежурные бригады были заблокированы на других столах.
А Виктория на каталке стремительно уходила, и счёт шёл на секунды.
И тогда отличница Даня Морозова приняла самое рискованное, безумное, но единственно верное для своего будущего решение. Она решила оперировать сама.
Рискнуть дипломом, карьерой, пойти под трибунал, но не отдать подругу смерти.
Разрывая крафт-пакет со стерильным набором, она повернулась к рослому спасателю. В её глазах больше не было робкой девочки, только леденящая решимость хирурга.
— Кирилл, времени нет, — её голос прозвучал как хлёсткий приказ. — Мне нужны твои руки.Становись за ассистента. Обработка, перчатки, живо! Мы идём на ревизию брюшной полости.
Кирилл лишь коротко, стально зыркнул на неё из-под копоти на лице и без лишних слов шагнул к стерильному столу.
Нарушать правила ради спасения жизней было его привычной работой.
Сделав глубокий, резкий надрез, Данелия вошла в брюшную полость и в ту же секунду похолодела. Протоколы отличницы Морозовой рассыпались в пыль перед суровой реальностью катастрофы. В рану хлынула темная, стремительно прибывающая кровь.
- Аспиратор, быстрее! Кирилл, осушай! - выкрикнула Дана, её пальцы в стерильных перчатках уже вслепую пробирались сквозь кровавый поток.
Когда Кирилл ловко убрал лишнюю кровь, Данелия увидела источник катастрофы: селезёнка Виктории была буквально размозжена обрушившейся балкой.
Орган превратился в кашу, и массивное внутреннее кровотечение убивало её подругу каждую секунду. Медлить было нельзя. Дана занесла зажим, собираясь пойти на самый радикальный и опасный шаг — экстренную спленэктомию. Руки ординатора на мгновение предательски дрогнули.
Удаление селезёнки в одиночку, без присмотра, — это прямой волчий билет из медицины.
В этот самый критический, наэлектризованный миг тяжёлая герметичная дверь операционной с глухим стуком распахнулась.
На пороге выросла монументальная фигура профессора Ковалева — главного хирурга больницы, грозы всех ординаторов, человека, чьё одно слово могло навсегда закрыть Данелии доступ к операционному столу.
Профессор замер, его суровый, пронзительный взгляд из-под седых бровей мгновенно оценил обстановку: бледная Дана со скальпелем, рослый спасатель МЧС в операционной маске на месте ассистента и залитое кровью операционное поле.
В помещении повисла леденящая, удушающая тишина. Сердце Данелии Морозовой с размаху ударило в рёбра и, казалось, перестало биться вовсе .
Нарушение всех мыслимых протоколов и законов было налицо.
Но Настоящий Врач — это человек особого склада. Он рискует собственным здоровьем, входя в палату к пациенту с опасной инфекцией, когда тонкая маска уже не кажется надёжной защитой, а время вязко тянется, как смола. Он вдыхает тот же воздух, что и больной, и отчётливо понимает: завтра эта битва может обернуться против него самого. Но он всё равно заходит, потому что там, за стерильной дверью, кто-то отчаянно ждёт спасения.
Настоящий Врач рискует репутацией, когда идёт против устоявшихся правил — не из глупого упрямства, а потому что видит: для этого конкретного человека привычный, прописанный в учебниках путь станет смертельным.
Коллеги качают головами, шепчутся за его спиной, сомневаются в его методах, яростно листают протоколы и ищут ошибку. А он упрямо стоит на своём, зная, что если прямо сейчас не нарушит правила, то потеряет пациента. И эта потеря для его совести будет тяжелее любых пересудов и волчьих билетов.
Профессор Ковалев был именно таким - Настоящим Врачом.
Тяжёлое молчание разорвал хлёсткий, уверенный голос старого хирурга:
- Морозова, зажим на сосудистую ножку, немедленно! — Ковалев уже на ходу сбрасывал пиджак, стремительно направляясь к блоку предоперационной обработки рук. - Спасатель, удерживай зеркала и не смей отпускать крючки, пока я не обработаюсь. Морозова, ты всё сделала правильно. Я на ассистенции. Кровопотерю восполнить! Начинаем спленэктомию.
Время в операционной словно потеряло свои привычные рамки. Под чётким, мудрым руководством профессора и благодаря невероятно надёжным, сильным рукам Кирилла, удерживавшим зеркала, Данелия работала как единый, безупречно отлаженный механизм.
Страх отступил, уступая место чистой, звенящей концентрации Настоящего Врача.
Размозжённая селезёнка была успешно удалена, кровотечение полностью остановлено, а параметры Виктории на мониторах наконец-то стабилизировались.
Когда Данелия Морозова с ювелирной точностью наложила последний аккуратный шов на кожу, в операционной раздался долгий, облегчённый выдох.
Профессор Ковалев медленно опустил руки, сделал шаг назад от операционного стола и, устало, но бесконечно гордо прищурив глаза из-под медицинской маски, весомо произнёс:
— Отличная работа, коллеги!
Это короткое слово «коллеги» ЭХом отозвалось в ушах Даны, заставляя ее сердце запеть от невыразимого счастья.
Наставник признал её. Она справилась, она выстояла и спасла свою лучшую подругу. Девушка перевела взгляд на Кирилла — спасатель стянул с лица маску, и на его испачканном сажей, смертельно уставшем лице снова появилась та самая, до безумия надёжная и смущенная улыбка.
Они сделали это. Вместе.
Едва за профессором Ковалевым закрылась дверь, Данелия перевела дыхание и повернулась к Кириллу.
В знак глубокой, искренней благодарности за его надежные руки и за спасенную жизнь Виктории, она робко, но тепло улыбнулась:
— Кирилл... Спасибо тебе. Пойдем в буфет? Я угощаю тебя кофе. Нам обоим нужно выдохнуть !
Парень посмотрел на её уставшее, но такое прекрасное лицо, и в его стальных серых глазах на мгновение зажглось теплое, ласковое солнце. Он тихо, с легким сожалением вздохнул и мягко ответил.
— Я бы с огромным удовольствием, Дана. Но обстановка в городе еще слишком горячая, мой отряд вызывают обратно в эпицентр завалов. Пожар еще не потушен.
Кирилл сделал шаг ближе и нежно, с невыразимой бережностью прикоснулся к её хрупкому плечу, покрытому белым халатом.
Это короткое, мимолетное прикосновение его широкой, все еще хранящей тепло операционной ладони вызвало у Данелии настоящий душевный трепет - электрический разряд, который мгновенно прошил её тело от макушки до пальцев ног.