Мария Маду – Hometown средней полосы (страница 5)

– Это что же, веганы ненормальные? – Антонина Семеновна была так сбита с толку, что вполне могла бы поверить, что все вегетарианцы – инопланетяне.

– Нормальные они. – хмуро подтвердила Оля, но как будто неуверенно.

Пока она вносила в приложение паспортные данные, Антонина Семеновна тоже залезла в телефон и принялась изучать историю человека с дуршлагом на голове, основавшему культ макарон.

– Хочешь есть? – вдруг спросила Оля.

– Что? Нет. – героиня аж вздрогнула от этого вопроса и поспешно засунула телефон в карман пальто.

– Пойдем, что мы у алтаря-то, в самом деле. Проведу небольшой ликбез и дам тебе… эх, дам тебе одну штуку, чтобы доехать до родины в целости.

Женщина сняла белую худи, и Антонина Семеновна увидела на ее шее невнятный кулон, похожий на комок слипшихся спагетти. Они вышли из каморки. Снова потянулись коридоры, заваленные мешками с письмами и посылками. Антонина Семеновна посмотрела на потолок и ахнула: высоко наверху, на шестиметровом потолке вилась красивая граффити, посвященная жизнеописанию человека с дуршлагом на голове.

Антонина Семеновна решила, что еще один переход по коридорам со сломанным каблуком она не осилит. Но довольно быстро они добрались до широкой двустворчатой двери, похожей на вход в актовый зал. Оттуда потянуло подвальной сыростью. Они вошли в небольшое кубическое помещение, похожее на игрушечный вокзал. Там стояла копия паровоза, который находился на площади перед краеведческим музеем Нижнего Тагила. К паровозу были прицеплены три вагонетки с мягкими сиденьями, в каждую мог поместиться один взрослый человек. Этот игрушечный поезд стоял на рельсах, а железная дорога уходила в темноту очередного коридора.

– Ну, садись. – устало кивнула Оля.

Она заняла одну из вагонеток, достала из кармана вилку с фрикаделькой и подняла над головой, как факел. Антонина Семеновна решила, что ехать гораздо лучше, чем идти, так что осторожно залезла в вагонетку, поставила сумку на колени, и поезд без предупреждения рванул в темноту. Героиня снова сжала осиновый кол в руке и пожалела, что не отдала письма, пока была такая возможность. Кто знает, вернется ли она сюда из своей странной поездки?

В кромешной темноте тоннеля она вспомнила эпизод из детской книжки, которая ей нравилась в детстве. Там маленький паровозик перевез детей в волшебную страну Мифландию. Может, всех, кто достиг сорока пяти лет, отвозят туда? Внутренний голос Антонины Семеновны тут же одернул ее голосом мамы:

– Антонина, твои мозги превращаются в кисель. В реальном мире происходят только реальные вещи.

К какой категории можно отнести дикие события этого дня? Это тоже реальные вещи? Антонина Семеновна неслась сквозь тьму и мечтала о своей обычной, скучной, предсказуемой жизни, которая происходила в ней еще вчера.

Наконец, поезд остановился в помещении, похожем на кубический вокзальчик, из которого они уехали. У героини возникло ощущение, что они просто проехались по кругу. Оля убрала фрикадельку в карман, и они вышли в очередной коридор. Там пахло музеем. Старый паркет и картины на стенах подтверждали версию, что они в самом деле оказались в краеведческом музее. Женщина распахнула дверь, и Антонина Семеновна увидела большой скелет мамонта. Местная бабуська-смотритель засуетилась, увидев странных посетителей

– К нам никого не пускать. – распорядилась Оля.

Бабуська начала мелко кивать головой и юркнула за противоположную дверь. В скважине повернулся ключ.

Оля подошла к большой картине за мамонтом, пошарила по стене и нажала скрытую кнопку. Открылись люки в стене, и все картины с жужжанием развернулись тыльной стороной. Высокий потолок тоже загудел, и из стены выехала панель, перекрыв потолок реалистично написанной фреской. Зал превратился в обновленную картинную галерею, на которой были изображены сцены борьбы монстров и вампиров.

– Этот зал посвящен битве 1980 года, которая дала толчок освобождению фамильяров.

– А как они освободились? – встряла Антонина Семеновна, задумчиво разглядывая картины.

– Фамильяры – слуги вампиров. – раздраженно разъяснила Оля и сурово посмотрела на Антонину Семеновну. – Они полностью подчиняются вампирам, а те пьют их кровь. Также как вампир непреодолимо жаждет крови, так и фамильяр сильно ощущает свою ничтожность, которую ничем нельзя утолить: ни тремя высшими образованиями, ни карьерным ростом. Только находясь рядом со своим вампиром и беззаветно следуя его указаниям, фамильяр ощущает иллюзию величия. Но вера и современная психология дают фамильярам хоть в какой-то мере опереться на себя и восстать против хозяев.

– А фамильяры – это монстры? – уточнила Антонина Семеновна и робко подняла руку вверх, как в школе.

На картинах было показано большое разнообразие чудовищ: от звероподобных до похожих на машины, оружие и бытовые вещи.

– Да, каждый фамильяр находит в себе уникальную способность к трансформации. Каждый свою. Восставшие фамильяры приняли решение оставаться в рамках человечности. Они ищут тех вампиров, которые их укусили, а охотницы убивают их. Таким образом, фамильяры получают возможность излечиться, и после терапии снова стать похожими на обычных людей.

– А чем важна эта битва? – спросила Антонина Семеновна, разглядывая фреску на потолке. – Я вспомнила, что читала статью про 1980 год, когда над Нижним Тагилом летало НЛО, а военные самолеты его сбили.

– Да, именно так написали в местных газетах. Но на самом деле это была разборка вампиров, на которой несколько из них были убиты. – тон женщина стал пафосным и торжественным. – Слишком непосильным, глобальным был контроль вампиров над уральскими городками. Их жажда крови становилась все сильнее, они хотели сделать фамильярами абсолютно всех жителей. Много фамильяров осталось без хозяев, и они впервые ощутили, что тоже сильны.

– Звучит жутковато. – сказала Антонина Семеновна. – Но причем тут я? Мне тогда один годик был, я жила в соседнем городе…

– Ты – избранная. И кстати, ты теперь магнит для вампиров и их слуг.

– Почему я? – Антонина снова впала в истерику и начала причитать. – Что это за странная считалочка: “туки-туки на тебя”? Как это отменить? Я не супергерой, я драться не умею…

Она запнулась, вспоминая, как ловко справилась в массажном салоне.

– Отменить нельзя. Тебе нужно как можно быстрее пройти ритуал. Станет гораздо легче сражаться, станешь невидимой для нечисти.

Оля подошла к столику со стеклянной витриной, открыла ее и достала нечто похожее на острый кусок слюды из коллекции с экспонатами.

– Вот, это отломилось от одного из участников битвы. – Женщина протянула Антонине Семеновне неровный кусок, похожий на черно-бордовый блестящий треугольник. – Тот фамильяр превращался в божью коровку, его крыло треснуло. Потом местный краевед нашел куски надкрыльев и решил, что это обломки летающей тарелки.

Героиня взяла осколок, он хорошо лег в руку, не хуже, чем осиновый кол.

– Значит, я теперь охотник на вампиров? А это надолго?

– Пока в тебе звучит эта, типа… музыка. – сказала Оля, искривив лицо так, будто любая мелодия доставляла ей боль.

– А я перестала ее слышать, то есть сначала музыка была, но потом меня чуть не съел осьминог! – воскликнула Антонина Семеновна. – Я больше не могу быть воительницей.

– Охотницей. Надо просто поесть… ну, вкусное… любимое блюдо. – женщину снова начало корежить. – секс и прочие… удовольствия.

– О! – при мысли о любимой еде Антонина Семеновна начала кивать в такт ритму, который забился где-то глубоко внутри.

Подумать только, ее чуть не съел осьминог, потому что она не успела перекусить! Вдруг за дверью, куда скрылась бабуська, раздался стук. Как будто не сухонькая смотрительница стучала в дверь кулачком, а какой-то живой мамонт крушил музей, колотил по стенам и потолку.

– И как же моя работа? – вдруг спохватилась Антонина Семеновна, и музыка внутри нее снова пропала.

– Не мои проблемы! – буркнула Оля и торопливо нажала кнопку, возвращая залу его первоначальный вид.

Она постучала в дверь к суетливой бабуське, та мгновенно открыла дверь ключом и вернулась на свой пост. За спиной смотрительницы медленно исчезали сложенные кожистые крылья летучей мыши, а изо рта текла струйка темной крови, она что-то торопливо дожевывала.

– Тут за тобой ироды какие-то приходили. Я с ними разобралась. – она подошла к Антонине Семеновне и принюхалась.

Оля загородила героиню собой. Бабуська неодобрительно покачала головой, когда увидела обломок божьей коровки в руках у Антонины Семеновны. Оля это покачивание проигнорировала и вообще вела себя так, будто сильно торопилась в туалет: ежилась и дергала лицом, как будто мир вне стен почты сильно ее раздражал. Она сжала в ладони кулон с макаронным монстром, висящий на груди, и стремительно повела Антонину Семеновна на маленький вокзал, шепча что-то себе под нос. Они снова сели на поезд. Когда вагонетки ехали обратно через тоннель, над головой слышались удары, рельсы подрагивали. Антонина Семеновна попыталась крикнуть:

– А что происходит? – но ее крик потонул в грохоте поезда.

На почтовом “вокзальчике” было тихо. Женщина заметно успокоилась, хотя все еще сжимала в руке вилку, ее пальцы были белые от напряжения.

– В тоннелях опасно, поедешь на вокзал на почтовой машине. – деловито сказала женщина. – но сначала…