Мария Маду – Hometown средней полосы (страница 2)
Гостья откланялась и подняла руки над головой, будто дирижер. Все смолкли и приготовились к представлению. А женщина начала громко считать присутствующих, указывая на каждого человека пухлым пальцем, унизанным крупными кольцами.
– Один, два, три… тринадцать! – торжественно закончив счет на цифре тринадцать, она остановила свой палец на Антонине Семеновне, осторожно выглядывающей из-за ссутуленных плеч. – Туки-туки на тебя!
Глядя Антонине Семеновна в глаза, она вытащила из кармана пиджака розовую коробочку и вручила ее юбилярше.
– Будут проблемы – беги на почту! – таинственно прошептала блондинка.
И представительница Элвиса в Нижнем Тагиле еще раз поклонилась публике, сорвала новые овации, а затем удалилась пританцовывая. В кабинете повисла тишина, все ждали продолжения. Однако белая дама исчезла с концами.
Сконфуженный замдиректор скомканно поздравил Антонину Семеновну с юбилеем, чуть подрагивающей рукой вручил ей сертификат в центральный массажный салон “Парад”, и коллеги виновато набросились на угощения, а потом разошлись по своим местам.
Антонина Семенов тоже вернулась на свое рабочее место, с легким щелчком раскрыла розовую коробочку. Там мог бы оказаться вибратор или солнечные очки. Но футляре лежал отполированный, хорошо заточенный осиновый кол с серебряным наконечником.
Антонина Семеновна решила, что это подарок от шефа – с намеком на инфернальность ее праздника. Или от бывшего мужа, который каждый раз в день ее рождения исчезал с радаров, с тех пор как в день ее рождения, прямо во время торжественной речи, чихнул, упал от этого чиха лицом в пол и сломал себе нос. Кстати, этот эпичный момент был запечатлен на видео, и во время развода Антонина Семеновна не раз поднимала себе настроение, пересматривая его снова и снова.
– Ха-ха. – мрачно прокомментировала подарок Антонина Семеновна и положила футляр в сумочку.
Она включила компьютер и погрузилась в работу. Дела двигались с космической скоростью, будто вручение осинового кола отменило проклятие “дня неудач”. Все инстанции быстро пересылали ей нужные данные, коллеги мгновенно отвечали на звонки и будто бы предугадывали все ее запросы. После обеда куча дел внезапно исчерпала себя, и ей на глаза вдруг попался сертификат в массажный салон. Она легкомысленно позвонила туда, и вежливый администратор предложил ей через полчаса сеанс с лучшим массажистом города. Антонина Семеновна неожиданно для себя согласилась. Она быстро собралась, засунула в сумку толстую стопку заказных писем и объявила девочкам из своего отдела, что покидает офис по срочным делам.
– Ой, удачи тебе со сро-очными делами. – хитро улыбнулась Любочка, старейшая представительница их бухгалтерии с пышной прической “белый одуван”. – и шампанского побольше!
Любочка подмигнула Антонине Семеновне и продолжила работать.
– Ой, что это у тебя? – заинтересовалась героиня, увидев странную картинку на экране коллеги.
– Представь себе, мой внук Савелий стал адептом Макаронного монстра. – торжественно-осуждающим тоном сказала Любочка.
Макаронный монстр на картинке выглядел как облако из макарон с глазами-фрикадельками.
– Это новая религия? – удивилась Антонина Семеновна.
– Это новый способ выбесить своих родственников. – холодно отрезала Любочка. – как его мать бесила в свое время меня. Внуки мстят нашим детям.
Она злодейски ухмыльнулась и поправила седой локон. А Антонина Семеновна подумала, что иногда не так уж плохо быть бездетной.
В центральном массажном салоне “Парад” ее приветствовала администраторша с фигурой борца сумо. Однако на руках ее был изощренный длиннющий маникюр в стиле “барбикор”. Она изящной ручкой и пугающими ногтями указала на дверь, за которой ее ждали большие руки Мусы. Почему-то вид этой “куколки” ничуть не выбесил героиню, хотя она всегда придирчиво относилась к людям на ресепшн. Она добродушно и приветливо улыбнулась. Девушка искренне кивнула ей в ответ, будто обменявшись какой-то общей тайной. Героиня с воодушевлением вошла в массажный кабинет.
Там она разделась за специальной ширмой и мельком посмотрела на свое отражение. Антонина Семеновна удивилась, как привлекательно оно выглядит. Тело, конечно, с утра нисколько не изменилось, но теперь владелица глядела на него беспристрастно, не сравнивая себя с той двадцатилетней девочкой, какой ощущала себя внутри. Складки и морщины больше не казались ей катастрофическими, потому что ноги оставались длинными и стройными, попа все так же сохраняла привлекательность, хотя и обрела мягкость без спортивных нагрузок. И все остальное тоже было ничего себе, она захотела провести по своему телу руками и заново познакомиться с самой собой
– Вы готовы? – пропищал голос за ширмой. – Я Муса, ваш массажист. Ложитесь, как только будете готовы.
Она завернулась в воздушный одноразовый халатик и шмыгнула на массажный стол. Массивный низенький массажист принялся месить ее тело и тоненьким голосом принялся жаловаться на зажимы и смещения, которые появились за последнюю… жизнь, в течение которой Антонина Семеновна отказывала себе в удовольствии от спа-салонов. В тот момент наивысшего блаженства она даже объяснить себе не могла, почему избегала удовольствий так настойчиво и категорично.
– Прости, Муса, жизнь моя пуста… вся пуста… – бормотала она в блаженном забытьи.
Руки массажиста поворачивали, мяли, хрустели позвонками, так методично и уверенно, что Антонина Семеновна погрузилась в безмятежный транс. Внезапно легкий сквозняк пробежал по телу, покрывая кожу тревожными мурашками. Ладонь Мусы, которая медленно ползла по позвоночнику к шее, вдруг стала холодной. Тело Антонины Семеновны инстинктивно сжалось. А широкая ладонь Мусы начала медленно сжиматься на ее горле.
Антонина Семеновна дернулась и скатилась на пол. Как будто бы автоматически, на основании одних лишь мурашек. Как будто кто-то раскрутил ее интуицию на максимум. Она кинулась к стулу, на котором лежала ее потрепанная жизнью безразмерная сумка и кинула взгляд на массажиста, который злобно смотрел на нее и тяжело дышал. Белки его глаз были ярко-красными, а зрачки превратились в черные дыры. Плечи его раздались в ширину, тело покраснело и футболка с названием салона разорвалась на слова “пар” и “ад”. Курчавые волосы на груди Мусы встали дыбом. Он кинулся к ней.
Антонина Семеновна автоматически кинула в него стулом. Бросок получился очень мощный. Неожиданно мощный! Муса отлетел к стене. Она дернулась всем телом, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке. Но бывший массажист одним прыжком вскочил на ноги.
Она отпрыгнула к двери, одновременно пытаясь нашарить в сумке небольшой футляр, в котором поместились бы очки или вибратор. Но под руку попадались только заказные письма, забившие верхнюю часть сумки. Антонина Семеновна зачерпнула конверты и кинула в монстра. Бросок получился таким сильным, что несколько писем уголками расцарапали его лицо. Муса зарычал, и из его пасти в разные стороны полетела зеленая пена. Монстр бросился на свою жертву, прижал всем телом к двери так, что послышался хруст. Он вдруг замер. Антонина Семеновна чуть толкнула его назад. В его волосатой груди торчал осиновый кол. Хорошо заточенный, небольшой, тщательно пропитанный ладаном, с серебряным наконечником. Из-под него сочилась темно-бордовая кровь. Она была нереальная, очень густая, как томатный сок. Ощущение нереальности охватило ее, будто Антонина Семеновна оказалась в дурацкой театральной постановке. Она дернула кол на себя, и Муса медленно навзничь упал. От удара об пол он как будто сдулся и снова стал выглядеть, как обычный человек.
– Прости, Муса, у тебя были лучшие ладони в мире, – она всхлипнула, все еще не решаясь оценить то, что произошло.
Мозг рассуждал расчетливо. Что делать: вызывать скорую или сматываться? Мозг вопреки смыслу работал, как сверхскоростной компьютер. Совершенно точно ей бы не удалось доказать в полиции, что убийство острым осиновым колом можно трактовать как самозащиту. Она вытерла оружие об его штаны, потом стерла отпечатки своих пальцев с дверной ручки и других поверхностей. Дверь подозрительно дернулась снаружи. Антонина Семеновна подтащила тело массажиста поближе и забаррикадировала им вход. Странно, но огромное тело показалось довольно легким. Она молниеносно оделась, кинула последний взгляд на массажиста, перешагнула его и открыла дверь.
Антонина Семеновна осторожно выглянула в коридор. Администраторша за стойкой трансформировалась в стройную девицу с длинными накладными ресницами. Ее можно было узнать только по одежде и розовому маникюру. Девушка неестественно вывернула голову почти на 180 градусов, как будто внезапно стала пластиковой куклой. Стеклянные глаза девушки не мигая смотрели на Антонину Семеновну из-под искусственных ресниц. Накрашенный рот открылся.
– Надеюсь, вам у нас понравилось? – девушка произносила эти слова, не двигая губами.
Мысли о полиции вылетели из головы. Вдруг раздался звонок телефона на ресепшн, и в Антонину Семеновну, как по команде, полетела кисть руки, угрожая впиться в ее шею острыми длинными ногтями. Летела только кисть, а на руке девушки на месте отрыва осталась гладкая кожа. Антонина Семеновна поймала странное ощущение, что знает, как нужно действовать. Просто знает – и все, как будто в момент драки время растянулось, и у нее появилось время подумать над стратегией своего поведения. Она инстинктивно выставила перед собой сумку, и ногти воткнулись в нее до конца. Эмоции героини зажили отдельно от разума и не погрузились в панику. Наоборот, в ней рос радостный азарт: еще, еще, еще! Наконец-то начала происходить жизнь, которую она ждала сорок пять лет!