Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 59)

— Я не понимаю, что за чушь ты спрашиваешь, поэтому просто буду спать. А ты обнимай крепче. И вообще, я тебя люблю, Джаред Шорнель, чего ради я должна тебя бояться?

— Я сжег банду...

— И за это я тебя буду долго и страстно целовать, обещаю. Но только когда ты поможешь мне помыться и переодеться. А после уложишь в нашу постель.

Мой язык начал заплетаться. Усталость накатывала волнами. И я уже не могла с ней справиться.

— Ты чудо, — он качнулся и прижался щекой к моим волосам, — Я люблю тебя, Миа. Безумно люблю. И подобного больше никогда не случится. Я так виноват перед тобой. Так боялся, что тебя уже нет в живых. Не представляю, как бы жил без тебя.

— Никак, — я зевнула, устраиваясь удобнее в его руках, — потому что я с тобой до глубокой старости. Так что держи крепче и скачем домой.

— Конечно, — он снова потерся о мои волосы, — у меня случилась самая страшная ночь в жизни, и я до сих пор не могу в себя прийти. Если и отпустит, то очень не скоро.

Подняв голову, я легонько коснулась его губ и прикрыла глаза.

За нами скакал Фомир, держа в седле Сьюми. А следом — Кай. Я чувствовала, насколько ему больно.

Его рана была смертельной, и он давно был бы мертв, не окажись меня рядом. Но все же он держался с достоинством.

Этот странный мужчина заводил меня в тупик. Хитёр, умен и смел... Да, смел, потому что вошел в комнату, чтобы забрать меня.

Знал, что умрет, и при этом беспокоился о нас с Сьюми. И его любовь к матери... Может, наша кухарка и мошенница и несдержанна на язык, но раз сын настолько к ней привязан, то матерью она была замечательной.

В отличие от Марты.

Эту гадюку ядовитую я готова была своими руками придушить.

— Ты сопишь, Миа, — его губы скользнули по моему лбу, — что еще случилось?

— Хочу, чтобы Марта ответила за все.

— Ответит! Это я тебе обещаю. Если Сьюми действительно моя сестра, то этой падали не жить.

— А если не сестра? — зачем-то уточнила.

— То ее задавит Фомир, а так он второй в очереди.

Услышав такой ответ, я улыбнулась.

Открыв глаза, взглянула на небо. Золотые облака нависали словно сахарная вата. Слух улавливал скрип стволов высоких сосен и шелест ветра в ветвях густого кустарника.

Новый день настал, и все живы...

... Мы выехали на дорогу, ведущую к главному крыльцу. Там на ступенях мелькала светлая одинокая женская фигура. Увидев нас, Берта слетела вниз и побежала навстречу. Опухшее, заплаканное лицо. Красные глаза. Трясущиеся руки.

Найдя взглядом сына, она остановилась. Черты ее лица скривились.

Я никогда до этого не видела, как рыдают в истерике. Упав на колени, она обхватила голову руками. На нее в этот момент смотреть было страшно.

— Она думала, что Кая убили, — едва различимо произнес Джаред. — Так мне и сказала: сына нет, они его не оставят живым. Он им уже не нужен. И терять ей было нечего.

— Что-то мне уже не хочется вообще вникать, в чем они виноваты, — честно призналась.

— Поговорим об этом дома. А пока нужно его с лошади снять и в дом перенести, а то он сейчас с седла выпадет и поползет к ней.

Я кивнула и нашла в себе силы спуститься с лошади следом за мужем. На нетвердых ногах добралась до несчастной женщины и обняла ее за плечи, даже не пытаясь поднять.

— Я его спасла, — пробормотала, не понимая, как ее успокоить. — Он слаб, но жить будет. Будет, Берта.

Она вцепилась в меня с такой силой, что стало больно.

— Спасибо тебе, девочка, и прости меня, дуру. Прости мое высокомерие. Я так перед вами виновата. Мы таких дел наворотили.

— Да что вы, Берта, не плачьте, — к нам подбежала и Сьюми, — все хорошо с ним. Все хорошо.

Объятия кухарки чуть ослабли, но не для того, чтобы выпустить. Нет. Берта обняла Сьюми, прижимая к себе.

— Прости меня, доченька, за слепоту. За язык мой злой.

— Вы добрая, — пробормотала Сьюми, — ругались, но все равно всему учили. Словом обижали, но делом никогда...

— Так рыдать все идут в дом! — процедил недовольно муж. — И где Марта?

Берта побледнела и затряслась.

— Что, сбежала? — Джаред по-звериному оскалился.

— Нет, — она покосилась на сына, которого тащил на себе Фомир.

— Тогда что?

— Она в доме, — Берта запнулась.

— Живая? — Джаред вопросительно приподнял бровь.

— Да, — ответ Берты был крайне неуверенный, — я же ждала. А вас все не было. Тут конюх этот явился. Я его и застала, когда он ее из кладовки-то освобождал...

— А конюх жив? — снова поинтересовался муж.

— Нет, — она выдохнула и досадливо хлопнула губами, — скалка у меня крепкая. А его голова — нет. Не сдержалась я. Он же, нелюдь, заявил, что нет девочки в живых, что ее вам утречком растерзанную покажут. Ну я и... А Марта да... живая... вроде... Я только за волосы ее оттаскала и обратно в чулан. Вам оставила... душу отвести.

— Так, в дом. — Джаред выдернул меня из ее объятий. — И чай твой от нервов. Только без яда. Без яда, Берта.

— Да я, господин, даже мышей травить не умею, — кухарка и вовсе губы поджала.

— Зато скалкой владеешь в совершенстве, — пробурчал он, — но это, как оказалось, неплохо.

Глава 76

Мы сидели в малой гостиной на первом этаже. В доме ужасно пахло дымом и гарью. Жить здесь теперь, конечно, невозможно. Но пока нам было не до того.

Присев на диван рядом с удобным креслом, в которое Фомир разместил Кая, я держала его за руку и лечила своей магией, щедро делясь ею. Мужчина притих, откинув голову на спинку. С другой стороны от него сидела Берта, вцепившись в его плечо.

Всхлипывая, она, кажется, боялась отвернуться и отвести от сына взгляда.

Напротив нас на небольшом диванчике развалился Фомир, обнимая притихшую Сьюми.

Выдохнув, я в который раз повернулась на дверной проем. Послышались громкие шаги, женские визги, глухой удар. Я подскочила с дивана.

— Успокойся, девочка, — Берта поймала меня за руку.

Дернувшись, я замерла. В гостиную вошел Джаред, волоком таща по полу за собой сопротивляющуюся Марту. Резко остановившись, он бросил ее в центр. Упав, она поднялась на четвереньки и заползала по кругу, взирая на нас звериными глазами. Ничего человеческого в ней не осталось.

— Доченька, — она было ринулась к Сьюми и тут же отшатнулась, нарвавшись на злобный взгляд Фомира.

— Даже не смотри на нее, — прошипел он. — Тебя для нее больше не существует, тварь.

Она снова оскалилась и отползла.

— Как ты понимаешь, Марта, суда не будет, — Джаред усмехнулся, — не будет и каторги. Мне ни к чему поднимать шум. Ты просто исчезнешь. Но я еще не решил — сгоришь ты с бандой или во время пожара в доме. Тут есть над чем подумать.

Пошатнувшись, я снова упала на диван и вцепилась в ладонь Кая. Он кашлянул и снова притих.

— Вы не посмеете! — завизжала Марта.

— Да ну, — мой дракон глухо засмеялся. — Вообще-то я об женщин руки никогда не мараю. Но для тебя готов сделать исключение. Так в ту хижину тебя или...

— Нет, — вмешался Фомир. — Я не хочу, чтобы её грязь оседала на Сьюми. Не желаю слухов, что ее мать оказалась во главе банды, промышлявшей здесь. Так что в библиотеку ее. Умрет достойно, и то хорошо. Жила же она как нелюдь.