Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 61)

— А это не я, это он, — Джаред легко сдал Фомира, указав на него пальцем.

— Темный... — блондин прищурился. — Не позорь наше племя.

— Она заслужила, — выдал управляющий и, как ни в чем не бывало, вытянул ноги.

Нет, я осознавала, что в комнате присутствуют два наемника и бывший военный. И что для них все это обыденно. Но...

— Ее куда? — блондин покосился сначала на тело посередине комнаты, затем на Сьюми, а после на меня. При этом, поймав мой взгляд, он приветливо улыбнулся и склонил голову.

— Домиан. Мианель — моя жена, — зарычал Джаред.

— Как тебя пробирает-то, — белый дракон захохотал, не проникнувшись его гневом. — Заполучил наконец сокровище свое, теперь кидаешься на всяк на нее взглянувшего. Рад познакомиться, леди, наслышан о вас. Да что там... годами о вас столько речей было.

— Домиан, — процедил мой дракон.

— Понял, — его напарник развел руками и двинулся к Марте.

Склонившись, легко перехватил ее за талию и поднял.

— В библиотеку отнеси труп. Все должны думать, что она задохнулась от дыма, — негромко произнес Фомир.

— Хорошо, — белый дракон развернулся. — Полагаю, идти на запах гари?

— Найдешь, не заблудишься, — снова зашипел Джаред.

Его напарник хохотнул и удалился.

— Я так понимаю, и этот не женат? — в глазах Фомира вдруг вспыхнула тьма.

Кивнув, Джаред перевел взгляд на Берту:

— Ты не ответила на мой вопрос, и не думай, что я про него забыл. Как вы думали пройти проверку? Отвечай, в твоих же интересах стать для меня неинтересной. Я еще не решил, что делать с вами!

Женщина замялась. Она испуганно смотрела то на сына, то на меня.

— Мама, я чего-то не знаю? — в голосе Кая слышалась усталость.

— Да, милый, — она сомкнула руки в замок, так что костяшки пальцев побелели. — Мой сын бы прошел проверку крови.

Услышав ее, Фомир подался вперед.

— Почему такая уверенность? — Казалось, он весь обратился в слух. — Бумаги подделать — одно, но ритуал... Три капли крови леди Мианель быстро бы развеяли обман. Вы ей не родня!

— Родня, — почти шепотом пробормотала женщина. — У покойного лорда Харниона... деда леди... родился не один бастард. Детей было двое, но он... Он дал свое имя лишь сыну, а дочь... девочку...

Она замолчала. Казалось, слова причиняют ей физическую боль.

— Девочка, — повторил Фомир и уставился на Джареда. — А ведь была девочка. Слабая, болезненная очень. А Харнион кровью своей гордился, ему сплетни о том, что у него хилая да слабоумная родилась, совсем не нужны были. Вот и решили ее спешно отдать дальним родственникам. И... да, забыли о ней очень быстро. Сказано было, и год не прожила. Умерла во младенчестве. Деньги Харнион согласился выплатить лишь за сына. Мой двоюродный дед Рамедес был редкостным мерзавцем. А его сестра, моя бабушка, обладала особой красотой. Глаз не отвести. Харнион не устоял и, будучи уже женатым, соблазнил ее. А после того как она родила, ее убрали с глаз долой. Было выплачено достаточно золота. И ее сына, моего отца, действительно признали, но без права наследования. Он всю жизнь стыдился этой правды, рано покинул семью и практически ни с кем не общался. И меня растил так, чтобы и мысли не было в сторону этого семейства смотреть. Но однажды... года два назад, уйдя со службы, я приехал в гости к своему двоюродному деду. Мы отметили встречу и, будучи нетрезвым, Рамедес стал рассказывать странные вещи и вести разговоры о прошлом. Насмехаться надо мной и моим нежеланием связываться с Харнионами. А после была брошена фраза, что раз я такой гордый дурак и не желаю поиметь денег, так он вернет тех, кто сговорчивей. Это и насторожило. Не было тайной, что он обирал своих хозяек. Скользким был, как уж. Это не давало мне покоя. И когда он умер, я принес леди Харнион бумагу, в которой он рекомендовал меня на свое место. — Фомир поднялся и прошел до окна, уперевшись руками в подоконник. Оттолкнувшись, обернулся и уставился на нас. Продолжил: — Конечно же, я не сказал, кем являюсь. Представился сыном его лучшего друга, мол, считаю Рамедеса дядюшкой и не иначе. Леди легко во все поверила, тем более что и печать покойного на бумаге стояла. И смерть его была после непродолжительной болезни, он вполне мог успеть найти себе замену. Все выглядело правдиво, и репутация у меня была чистая и прозрачная. Уже работая в доме, я быстро сообразил, что мою личность просто украли. Выдали за меня Кая... Наследник бастарда таки появился. Но я все понять не мог, откуда такая наглость и уверенность, что разоблачения не будет. Так кто ты, Берта?

Глава 78

Вопрос был интересным, но ответ уж слишком очевидным.

— Та самая девочка, которую сослали в глухую деревню, откупившись всего тремя золотыми монетами, — из груди Берты вырвался тяжелый выдох. — Рамедес нашел меня и предложил эту аферу, надавил на то, что мой сын имеет право получить более высокое положение в обществе и что имя Харнион ему не будет лишним. Я рано овдовела, муж умер еще до рождения Кая. Я пыталась дать ему образование, как-то поднять на ноги. Он начинал свое дело. Появилась первая мясная лавка. Я видела, как сыну тяжело, и... да, легко согласилась на уговор своего дядьки. Мне было обидно за то, что меня выбросили младенцем, как мусор. Похоронили живой. При родителях я была сиротой, поэтому меня даже совесть не мучила. А ритуал в храме был бы даже нам на руку. Леди Мианель и мой Кай — пусть и не близкая, но родня. Это бы лишь подтвердило, что он имеет право на знатное имя.

Мои плечи опустились. Было такое ощущение, что нас всех здесь, каждого, в свое время окунули в грязь по самую макушку. И каждый барахтался как мог.

Я смотрела на мужчин и медленно осознавала, что далеко не единственная наследница рода, что вот рядом со мной не один, а два кузена, которые друг о друге и знать не знали.

И как теперь быть?

Мне стало нехорошо.

Хотелось подняться в комнату и, взяв таз, отмыться от всего этого.

Все присутствующие молчали. Каждый наверняка думал о своем.

Берта, выговорившись, уткнулась лбом сыну в плечо. Он, улыбнувшись, поднял руку и накрыл ее ладонь.

Словно чувствуя мою жуткую растерянность, Джаред сильнее сжал меня в объятиях.

Оставшись одна на диване, Сьюми, не мигая, смотрела в окно. Там ходили наемники и подчищали за своим главой.

Я понимала, что это для нас Марта — тварь и последняя мерзавка, а для нее — пусть и кошмарная, но все же мама, женщина, которую она хотела бы любить, да только не за что было.

Она не плакала. Просто смотрела словно в никуда.

Я вспоминала и то, о чем рассказывала она. У каждого свои игры. Кто-то тешил обиды и пытался, пусть и через мошенничество, найти справедливость, а кто-то откровенно наживался на нашей семье, убивая и обворовывая.

— Что было в предыдущем завещании, кто-нибудь его видел? — как-то устало спросил мой дракон.

Он уже не язвил и не выказывал злость.

— Я видела, — Берта села ровнее. — Признаюсь, пробралась в библиотеку, когда его составляли, и все подслушала. И Марта тоже была и по лицу видела, что недовольна она. Уже в то время они промышляли здесь с этим шерифом. Вышли на Кая и его мясные лавки. Признаюсь, я надавила на сына и уговорила пойти с ними на сделку. Боялась, что в случае отказа задавят они моего мальчика. И делу не дадут развиваться. Нет, всю глубину их подлости и гнилости не осознавала, что с Сьюми она творит — тоже. Мне, как матери, этого никогда не понять. Никогда. Я за ребенка — своего или чужого — грызть буду. А тут такое.

Кай молчал, но я видела, как он сжимает руку матери, поддерживая ее.

— Но ты не сказала, что было в завещании, Берта, — настаивал муж.

— Все просто, господин Джаред, — она пожала плечами, — оба поместья оставались за вами: земли и дома. Все вам. Кай же, как Харнион, получал одну из ферм. О Сьюми всего несколько строк. Леди Шорнель, не объясняя причин, назначила ей небольшое ежемесячное жалование. Я хорошо помню, как негодовала Марта. Тогда-то я и услышала впервые, кем является эта девочка. А вот имени леди Мианель в завещании и вовсе не было. Признаюсь, тогда-то я и подумала: несправедливо как-то, ведь брак ваш фиктивный. Простите, господин, но покойные леди очень часто сетовали на это. И все оставили вам. А ей? А о ней ни буковки. И почему бы леди не увлечься моим Каем? Ваш брак бы признали недействительным. И Кай, как Харнион, потребовал бы пересмотра наследования. Поместья разделили, вы бы остались при своем. Всего и нужно было увлечься девочке. А мой сын всегда вызывал у дам интерес. Слишком уж падки они на него. Я уж сколько жду, пока он невесту приведет, а он не шевелится. Ну и решила, что раз сам определиться не может, так я ему с пользой дела помогу. А леди Мианель и с образованием. Учительница — уважаемо...

Муж натурально зарычал, подавшись вперед. Берта, смекнув, что понесло ее, резко умолкла и принялась деловито разглаживать складки мятого платья.

— Наш брак не фиктивный! Вот чего ты в нашу спальню вламывалась! Невесту для сына сберечь пыталась, — рявкнул мой дракон. — Я еще могу простить, что лапу хотели на земли наложить, но моя жена...

— Да успокойся, — выдохнул Кай, — уже понял я, что шансов никаких. А так я бы и сам от всего отказался, чтобы ее заполучить.

— Лучше заткнись, — Джаред и вовсе соскочил с дивана.

— Милый, — я схватила его за руку, — люблю я тебя. Хватит уже. Я устала, хочу есть, а здесь так воняет гарью...