Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 5)

Перо скрипело по бумаге, оставляя ровные строчки извинений и объяснений.

Так было правильно. Но безумно тяжело.

Внезапно перо замерло, и слеза упала на бумагу, расплываясь синим пятном. Мысли невольно вернулись к бабушке. Как же горько было осознавать, что последние слова друг другу были сказаны в гневе. Я так и не простила старушке этот навязанный брак, этот холодный расчет, эту детскую мечту двух подруг о родстве семей.

А она не смогла принять мое решение уйти и не продолжать этот фарс с замужеством. Я была в своем праве, но легче от этого не становилось.

— Ты всегда была так упряма, бабушка, — шепнула я в полумрак. — Зачем все это было? Ты ведь знала, что мы с Джаредом едва терпим друг друга. Но ты хотела осуществления своей мечты. И это было нечестно! Нечестно, слышишь!

Конечно, мне никто не ответил. В комнате была лишь я и мое отражение в окне, за которым вовсю бушевала непогода. Ветер бил мокрыми ветвями деревьев по забору. Небо разрывала молния, и мир сотрясал гром.

... Была глубокая ночь, когда я дописала последнее письмо и аккуратно сложила в конверт, предварительно дав просохнуть чернилам. Зевнув, взглянула на кровать...

... Несмотря на усталость, сон долго не шёл. В голове всё крутились воспоминания. Я ощущала легкий укол вины. Всё же не стоило растягивать ссору с бабушкой на три года. Нужно было поговорить и объяснить, что детские мечты её и её лучшей подруги не должны разрушать жизнь их внуков.

Но... Уже поздно для всего... Её больше нет.

... Холодное утреннее солнце едва пробивалось сквозь туман, когда я, приведя себя в порядок и собрав немногочисленные вещи в дорожную сумку, спустилась в таверну. Мои шаги по скрипучей лестнице звучали торопливо и немного неуверенно. Управляющий, занятый оформлением комнаты для очередного постояльца, поднял голову. Его взгляд метнулся на мои руки. Увидел багаж.

Вздохнул. Подозвав молодого помощника, кивком велел ему дописать данные клиента, а сам пошел ко мне.

— Леди Мианель... Мне искренне жаль, что вы нас покидаете. Моя Марго... она так полюбила ваши уроки.

— Так надо, — тихо произнесла я и протянула ему письма. — Можно вас попросить отправить их? И ещё...

— Если вы решите вернуться, то всегда для вас будет комната, — он и не ждал, пока я договорю. Сам всё понял.

— Это очень радует. Ваша девочка очень способная. Развивайте это в ней.

— Конечно, — он заулыбался. — Можете не переживать, сегодня же всё вышлю.

Он потряс конвертами.

Я благодарно кивнула, сжимая ручки дорожной сумки. В этом простом холщовом мешке уместилась вся моя жизнь — пять скромных платьев, тёплая шаль, несколько потрёпанных книг и маленькая шкатулка с безделушками.

Выйдя на улицу, замерла на мгновение. У крыльца стояла карета — не роскошная, но добротная, с тёмно-зелёным кузовом. Впряжённая тройка лошадей. Возница, коренастый мужчина в поношенном сюртуке, вскочил при виде меня, кивнул и спрыгнул на землю.

— Леди Мианель Харнион? — уточнил, но, не дожидаясь, пока я скажу да, уже ловко подхватил сумку, уложив её в сундук на запятки. — А я от господина Отто Андреса.

Я мгновенно расслабилась и мысленно поблагодарила бабушкиного друга за эту действительно нужную заботу.

Через несколько минут карета тронулась. Я прижалась к окну, наблюдая, как знакомые дома, лавки, парки — весь этот скромный мирок, ставший мне домом, медленно уплывает назад.

Впереди ждало поместье. Прошлое, которое всё же меня настигло.

Глава 7

Карета мягко катилась, покачиваясь на утоптанном тракте, оставляя за собой легкое облачко золотистой пыли. Сквозь приоткрытое окошко врывался густой аромат нагретых полевых трав, смешанный с медовым запахом цветущего донника. По обочинам дороги тянулись поля колосящейся пшеницы, то и дело вспархивали небольшие птицы, испуганные стуком копыт.

Глаза слипались. Размеренный скрип колес убаюкивал. Не выдержав, я сложила подушки на одну сторону и прилегла. Не совсем удобно, но...

Прищурилась и зевнула. Бессонная ночь давала о себе знать.

Я снова уставилась в окно, теперь мне видно было небо и дальняя полоса ленточного леса. Солнце стояло в зените, заливая всё вокруг янтарным светом. Над бескрайними полями дрожало марево, искажая очертания дальних рощ.

Кажется, я все же задремала. Но сон мой был поверхностным и беспокойным. На малейший шум я снова распахнула глаза. Села.

Встречные крестьяне в широкополых соломенных шляпах лениво отходили к краю дороги, вытирая пот со лба. Женщины несли корзины с первой летней малиной, а босоногие ребятишки гурьбой бежали за телегой торговца, смеясь и пытаясь ухватить из ящиков первые ранние яблоки.

На пригорке возле старой мельницы карета замедлила ход. Возница прокричал, и мы остановились. Здесь тракт пересекал ручей.

— Леди, пройдитесь немного, ноги разомните, а я пока лошадей напою, — услышала я снаружи.

Идея показалась мне замечательной. Немного побродив по траве, я развеяла сон, вернулась к карете и погладила гриву лошадке. Возница достал корзинку со съестными припасами и расстелил на чистом бережку плед. Такого обеда у меня не было с самого детства. Я не помнила, чтобы бабушка хоть когда-нибудь устраивала пикники. Но в поместье были слуги, и иногда мы собирали узелки и бегали к местному озеру. Все эти воспоминания были столь далекими, что я уже и сомневалась, а со мной ли это происходило на самом деле.

Через полчаса мы снова выехали на тракт.

Дальше дорога шла через дубовую рощу, где листва создавала живой зелёный тоннель, а солнечные лучи пробивались сквозь неё, рисуя на земле причудливые узоры.

... Ближе к закату показалось и родовое имение Харнион. Двухэтажный каменный дом возвышался на холме. На его черепичной крыше гуляли яркие блики заходящего солнца. Перед ним небольшой вишневый сад, над которым кружили ласточки. Левее едва виднелось почти круголой формы озеро.

Все такое родное и в то же время чужое. Я невольно сжала кулаки на коленях — столько воспоминаний оживало в голове: приятных и нет. Нельзя сказать, что я совсем не видела в этом доме счастья... Все было... Но теперь я не желала поворачиваться к прошлому лицом. Скорее хотелось все забыть, смотреть только в будущее.

Но, видимо, у богов планы были иные, и мнение мое их не волновало.

Карета плавно въехала в раскрытые ворота поместья, колеса мягко зашуршали по утрамбованной гравийной дороге. Я смотрела в окно — мое внимание привлек другой экипаж, стоящий у дома: черная крытая двуколка с полированными до блеска деревянными панелями.

Возница прокричал, и карета плавно остановилась. В этот момент дверь дома открылась, и на крыльцо вышел мужчина.

Он сбежал по ступенькам, ловко опустил подножку и открыл дверцу.

— Леди Мианель, — произнес он ровным голосом, слегка склонив голову. — Позвольте представиться — Теодор Фомир, управляющий.

Я удивилась и невольно задержала на нем взгляд. Ему было около тридцати пяти лет — молодой для такой должности. Аккуратная стрижка, безупречный черный сюртук, но больше всего поражали глаза: голубые, холодные, оценивающие.

Он выдержал мой любопытный взгляд с достоинством, а после протянул руку, чтобы помочь выйти.

— Благодарю, — я не стала ею пренебрегать.

Его ладонь была сухой и теплой, прикосновение вежливым, но без лишней мягкости. Стоило мне оказаться на земле, как он тут же отступил на шаг. Учтиво.

— Ваши вещи, леди, будут доставлены в комнаты. Если есть особые распоряжения, готов их выслушать в любое время.

— Вы живете здесь? — зачем-то уточнила я.

— Так и есть, леди, — снова кивок. — Все уже собрались в библиотеке, ждут лишь вас. Господин Джаред прибыл час назад. Похороны назначены на завтра. Тело покойной леди Харнион находится в местном храме, всё подготовленo.

Я моргнула. Он как-то разом вывалил на меня все новости и оставался с невозмутимым лицом. Нет, все же странный мужчина.

— Кто организовал похороны? — спросила, нервно поправляя перчатку.

Управляющий на мгновение задержал взгляд на моих руках, как-то завороженно. После тряхнул головой и вернул себе безразличное выражение лица.

— Ваш супруг, леди. Он прибыл на следующий день после смерти его бабушки. Но позвольте мне проводить вас.

Не дожидаясь моего ответа, он повернулся и поднялся на крыльцо. Мне ничего не оставалось, как проследовать за ним.

Значит, Джаред здесь.

Ладони внезапно стали влажными, я сжала их в кулаки.

Уставилась в спину идущему впереди мужчине.

— А где старый управляющий? Господин Рамедес? — спросила скорее, чтобы отвлечь себя.

Фомир не обернулся, но его плечи напряглись.

— Он скончался год назад. Я его племянник. Покойная леди Харнион сочла мою кандидатуру... подходящей.

Кхм... не лучший я выбрала вопрос, но все же.

Дальше я шла по коридору молча. В памяти всплывали обрывки прошлого: свадьба, как мы сидели рядом в гостиной, не глядя друг на друга, как разругалась с бабушкой, а после уехала на рассвете.

Три года уж как жена, а все невинна — мелькнула ироничная мысль.

Так мы незаметно подошли к тяжёлым дверям библиотеки. За ними слышались приглушённые голоса.

— Позвольте? — Фомир склонился, положив руку на бронзовую ручку.