Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 32)

Мимо мелькали высокие сосны. Кое-где нам попадались местные с корзинками, полными грибов. В основном женщины и детвора. Услышав всадника, они бросали свой ценный груз и убегали в высокие кусты. Это наводило на совсем уж отвратительные мысли.

Так, проводив взглядом очередную корзинку с яркими жёлтыми лисичками, я подняла голову и уставилась на мужа:

— Пока мы там друг от друга прятались да в гордость играли, у нас здесь разбойники нагло логово разбили и обдирают нас же? Так, Джаред?

— Угу, — промычал он недовольно. — И почему-то ни тебе, ни мне об этом не сообщили. Но ничего, я с этим быстро разберусь. Вытравлю и удавлю.

Не скрывая эмоции, он опасно оскалился. Тяжёлая мужская рука стиснула мою талию сильнее, буквально вжимая в каменную мужскую грудь.

— Гадство заключается в том, что я тебя убрать из поместья не могу. Понимаешь, Мианель? Я не могу тебя увезти отсюда под охрану и навести здесь порядок. Всё сделано так, что любое моё неосторожное движение ведёт к потере поместья. Увезу жену — мы всё потеряем. Оставлю тебя здесь — подвергну опасности и окажусь со связанными руками. Ты — моё единственное уязвимое место, и по нему очень легко ударить. Ведь я не могу привязать тебя к себе, вынудить быть рядом постоянно...

Он вроде говорил о страшных вещах, но я слабо улыбнулась. Мысль о том, чтобы сопровождать мужа везде, не казалась такой уж ужасной.

Мы проскакали мимо очередного загона для скота и свернули в сторону молочной фермы.

Но не доехали. Издалека было видно, что часть строений повреждена огнём, коровы бродили по пастбищу, огороженному кое-как. Вдоль забора бегали четыре здоровенных лохматых собаки. Двери в коровнике держались кое-как.

Я молча указала на ещё одно строение чуть в стороне. Оно пугало почерневшими от огня стенами:

— Думаю, это тот самый сеновал, на котором чуть не погиб мальчишка.

— Расспрашивать хозяина, что и как станем? — спросила, откровенно сомневаясь, нужно ли.

— Да и так всё ясно, ничего нового мы не услышим. Зато привлечём ненужное к себе внимание. Пусть главарь банды и дальше думает, что нам не до этого поместья, и дела нас особо не волнуют.

— Полагаешь, он о нашей поездке не узнает? — я, откровенно говоря, сомневалась.

— Конечно, узнает, но позже, а не раньше. Видишь ли, если мерзавцы знали, кто именно подбивает фермеров на создание отрядов, то им явно об этом кто-то рассказал. И это не тот, кого мы встретили сегодня. Помнишь, с какими словами он встретил меня? Явно считал, что я из банды, раз лицо незнакомое. А у него детишки. Вот и вылетел из амбара, наверняка велев им надёжно спрятаться. А как они услышали, что батька их спокойно беседу ведёт, так и выбрались. Значит, доверять ему можно.

— А молочнику? — я указала на полуразрушенную ферму.

— А здесь, душа моя, и сына чуть не погубили, и разорение. Здесь терять уже нечего. А человек ради своей семьи пойдёт на многое, в том числе и на предательство. Так что мы сейчас уедем. Прокатимся ещё немного, а после развернёмся и — домой.

... Мы мчались по размокшей дороге, оставляя за собой мягкие брызги. Лошадь под нами легко скользила копытами по влажной земле. Джаред крепко держал поводья и при этом прижимал меня к себе так надёжно, будто боялся отпустить даже на миг. Я чувствовала жар его тела сквозь ткань куртки, слышала, как его сердце бьётся ровно и сильно, прямо под моей щекой.

Ещё два дня назад сама мысль, что я окажусь с ним в одном седле, казалась мне кощунственной. Я ненавидела этого мужчину, презирала за то, что он позволил случиться нашему браку. А теперь так слепо доверяла и, более того, наслаждалась теплом, которое дарили его столь вольные объятия.

Чтобы отвлечься, я уставилась на расстилающийся перед взором пейзаж. Поля пшеницы, отяжелевшие от ночного дождя, склонялись к земле, сверкая налитыми колосьями. Воздух был густым, наполненным запахом сырой земли и травы. А на обочине — перевёрнутая телега, её борта утопали в грязи, колёса лежали тут же. Мне стало не по себе, но муж притянул меня ближе, его губы коснулись виска в лёгком, успокаивающем поцелуе.

— Ничего страшного, но мне не нравится, что ты всё видишь и обо всём теперь знаешь. Не хочу, чтобы ты изводилась переживаниями, — прошептал он, и его пальцы медленно скользнули по моей щеке. Взгляд остановился на губах, в глазах дракона появилось ничем не прикрытое желание.

Я смутилась. До сих пор не понимала, как вести себя с ним в подобные моменты.

— Я не люблю, когда меня держат в неведении, — пробормотала тихо.

— Миа, — дыхание мужа разбилось о мои волосы. — Я ведь не противен тебе. Знаю, что это так. В самую первую ночь, когда я проник под твоё одеяло, жутко боялся разбудить. Мне казалось, что ты вот сейчас откроешь глаза и начнёшь кричать, что столкнёшь меня на пол, обзовёшь, укажешь мне на коврик под дверьми...

— Ну, не наговаривай, — я смутилась. — Я бы сама сбежала на кресло, но не проснулась же.

— Проснулась, — он поймал меня за подбородок большим и указательным пальцем и вынудил смотреть на него. — Ты открыла свои прекрасные глаза и моргнула, что-то промурчала под нос, а после снова притихла, но при этом устроила голову на моём плече.

— Наверное, не поняла, что ты рядом, — я покраснела от подобных признаний.

— Нет, ты сказала: «Ты такой тёплый, Джаред». Я прекрасно это расслышал.

— Не было такого! — вспыхнула я.

— Было, клянусь честью. И с того самого момента я понял, что у нас есть будущее, о котором я так мечтал. Ты примешь меня, и я тебе не безразличен. Просто нужно добраться до тебя, пробив ту броню, что ты нацепила на свою душу. И, кажется, у меня вышло. Всего с одного удара.

Глава 42

Ну вот, что ему сказать, наглецу такому?

Ничего.

Я поджала губы, решив, что той ночью уже выговорилась достаточно, и демонстративно отвернулась, делая вид, что эти бескрайние пшеничные поля вдруг стали невероятно интересны. Особенно те, дальние, что заканчивались у самого леса. Взгляд бы не отрывала.

— Ты невероятно нежная, Миа. И такая невинная...

Джаред, кажется, окончательно решил выбить меня из душевного равновесия.

—...даже когда хмуришься.

Он тихо рассмеялся, и этот звук, тёплый и хрипловатый, пробежал по моей коже мурашками. Его ладонь прокралась под кожаную куртку, скользнула по тонкой ткани платья и легла на талию — осторожно, но так властно, будто имела на это все права. Я затаила дыхание, стиснула зубы, но сердце бешено колотилось, предательски выдавая меня.

А он чувствовал. И этого ему было мало.

— Ты дрожишь... Миа. Тебе холодно, или...

Голос его звучал низко, с тёплой усмешкой, от которой внутри всё сжималось. Я прикрыла глаза, делая вид, что не замечаю, как его прикосновения разжигают под кожей огонь.

Он наклонился ближе. Его дыхание — тёплое, с лёгким запахом мяты — смешалось с моим. Губы были уже в сантиметре, и я почти сдалась, почти потянулась навстречу...

Но вдруг — резкий взмах чёрных крыльев, тревожный вороний крик.

С раскидистой ветви над нами сорвалась огромная черная птица. Она пронеслась так низко, что я втянула голову в плечи, отпрянув от мужа.

Лошадь шарахнулась в сторону. Джаред мгновенно натянул поводья, одной рукой прижимая меня к себе так крепко, что рёбрам стало больно.

— Тихо... Тихо... — Голос его был твёрдым и слегка сердитым.

Ворона же, хлопая крыльями, уселась на покосившийся столб и уставилась на нас чёрными, блестящими бусинами глаз.

— Просто птица... Чтоб ей провалиться, — пробормотал Джаред, но его пальцы всё ещё судорожно сжимали поводья.

Я не ответила. Прижалась к нему, вдруг осознав, как сильно дрожу. Но вот совсем не от страха.

Этот дракон пробуждал во мне что-то такое, что мешало спокойно дышать.

— Миа, — муж обхватил моё лицо ладонью, большим пальцем проведя по моей щеке, — посмотри на меня.

Я не могла не подчиниться. Мы замерли, и мир вокруг будто перестал существовать. Лошадь под нами фыркнула, встряхивая гривой, но Джаред уже не обращал на это внимания.

Он вглядывался в мои глаза, будто ища в них что-то.

— Мы со всем справимся, слышишь. Я разберусь, что здесь происходит, и никто не тронет тебя. Всё, что нужно, просто верить мне и... не бойся, — прошептал он, и его голос звучал так нежно, что у меня перехватило дыхание. — Я никому не позволю больше обидеть тебя. Ты моя... Моя жена, и я клялся защищать тебя, любить и оберегать. И я готов это делать, только подпусти. Впусти меня в своё сердце. Ты не пожалеешь, никогда не пожалеешь.

Я хотела ответить, отшутиться, отстраниться — но не успела. Его губы коснулись моих, сначала легонько, почти неуверенно, будто давая мне призрачный шанс отказать.

Хотя, скорее, он боялся, что я оттолкну. Поставлю его на место...

Но я не отступила. Сама не понимала, что мною двигало. Я лишь расслабилась в его руках.

И тогда поцелуй стал глубже, увереннее. Его пальцы вновь запутались в моих волосах, притягивая ближе, а я, забыв про ворону, про испуг, про всё на свете, ответила ему — робко, но жадно. Его губы казались мне горячими, чуть шершавыми, а вкус — с легкой, но приятной горчинкой.

— Миа, — выдохнул он мне в губы. — Моя Миа. Как же я ждал тебя.

Джаред слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде читалось что-то новое — не привычное злое высокомерие, а почти удивление, будто он и сам не ожидал, что всё зайдёт так далеко.